Мотыльки. Ремейк.

Юнги плетётся в кабинет начальства, чтобы сдать отчётность. Он костяшками пальцев стучит по железной двери и ждёт, пока её откроют. Джейно улыбается приветливо, придерживая дверь, чтобы омега вошёл внутрь. Юнги вздыхает тяжело, садится в кресло возле длинного деревянного стола. — Господин Квон, можно мне уже выйти в декрет? — Ги кривится, оставляя стопку бумаг на столе начальства. — Почему без халата? — Джей садится на своё место, забирая бумаги, чтобы положить их в стол. Юнги даже не удивится, если окажется, что этот старый маразматик просто выбросит их в мусор, чтобы потом обругать его. Этот мужчина в последнее время очень любит издеваться над ним. Мин пытается успокоить себя — дышит как можно глубже — чтобы не наговорить гадостей Квону. — Я ещё не был в лаборатории, господин Квон. И не рекомендуется дышать химикатами во время беременности, — Юнги натягивает настолько вежливую улыбку, насколько может. Альфа хмыкает, стучит пальцами по столу, будто раздумывает. Омегу это нервирует. Юнги очень любил свою работу, но только до того момента, пока его начальником был Квон Джинён, отец этого урода. Джинён был отличным мужчиной, который заботился о Юнги, как о собственном ребёнке. Он даже был на их с Хосоком свадьбе, чуть ли не ревел громче всех. Как у такого милого мягкого мужчины мог вырасти… Этот несчастный боров. — Декрет… Да, декрет — это очень хорошо, Юнги-я, — Джейно ухмыляется и тянется рукой за шкатулкой, в которой держал множество блестящих ключей. Он достаёт из неё маленький ключик и что-то ковыряет в столе. — К слову, как там твой муж? — Не хочу даже ничего слышать, я говорил и повторяю: я не собираюсь ввязывать во что-либо свою семью. Омега складывает руки на груди, надувая губы. порывается встать и выйти прочь за железную дверь, просто не возвращаться в это место больше. Давно надо было так сделать, нечего было ему тут оставаться до последнего. Мин чувствует, как грубая рука, перевалившись через стол, хватает его за запястье, останавливая. Омега разворачивается, готовый уже взорваться, но взгляд у мужчины такой убивающий, сумасшедший, что хочется только скулить. — Постой, давай поговорим. Такому тону хочется только подчиниться, страх выше. Из этого кабинета его явно не выпустят просто так. Внутри здания куча людей, что по одному слову Джейно бросятся на него, словно стая голодных собак на кость. Юнги присаживается на кресло, отодвигаясь от стола, пытаясь скрыться от этого взгляда, что приобрёл внезапную жёсткость. Квон протягивает ему нечто завернутое в кусок ткани, и Юнги не желает знать, что там. Омега задыхается, когда открывает глаза от кошмарного сна, но не может раскрыть рот. Он видит перед собой только темноту комнаты, но старается проморгаться, чтобы привыкнуть. Голые пятки холодит мороз, бьющийся из открытой форточки, и Юнги спешит спрятать их под одеяло. Когда он наконец может сделать вдох, он выходит надрывным, хриплым. Лёгкие обдаёт холодом. Тело рядом с ним копошится. Хоби приподнимается на локтях, находя свои руки на теле супруга. — Малыш, что такое? Кошмарный сон? — голос Хосока с хрипотцой ото сна. Юнги яростно кивает и забирается в тёплые сладкие объятия супруга, обнимает родное тело, чтобы почувствовать себя в безопасности. — После того, как Джейно начал угрожать, что лишит меня всего, если я не останусь работать на него... — Юнги говорит тихо, но путается в мыслях, обрываясь. Омега утыкается в пахучую железу мужа. — Он опасный человек, он действительно может, Хосок-а, может. Хосок дышит размеренно, гладит Юнги по дрожащей спине. Его губы скользят по плечу, нежно целуя россыпь родинок. Он хочет что-то сказать, но не думает, что сейчас это важно. Альфа просто рад чувствовать, как Юнги постепенно погружается в сон в его объятиях. Всё ещё поглаживая омегу по спине, Хосок вспоминает, как они докатились до того, что в срочном порядке купили и переехали в почти аварийный дом. Юнги не раскрывал подробностей, просто невпопад сказал, что им срочно надо уехать, иначе им спокойно не жить. Кинул только, что устроил какую-то аварию в лаборатории.

***

A Day Ago Чон уволился со старой работы и решил осуществить свою мечту. С одним книжным издательством удалось заключить контракт на издание нескольких книг, а это значит, что можно обеспечить своё существование на несколько лет. Что касается омеги, то он решил пока не подыскивать новую работу, полностью отдаваясь будущему потомству. Главное, что их обоих это устраивает. И вот, квартира в Сеуле была продана, а домик в глуши выбран. Разобранная мебель уже стояла в коробках около дома, а сами Юнги и Хосок уже на пути туда. Квартиру удалось продать за приличную цену, а дом вовсе достался по вкусной цене. В общем и целом денег с продажи бывшего пристанища хватило и на недорогую машину. Это стало целым событием, потому что не у каждого была своя машина. Это не было прихотью кого-то из них, чтобы похвастаться достатком перед соседями, просто в условиях изолированности от всего света она просто необходима. Конечно, на оставшиеся деньги можно было бы сделать хороший ремонт во всём доме, но скорая будет тащиться в такую глушь вечность. Всё-таки пятый месяц беременности — это не шутки, а до ближайшей инфраструктуры пара сотен километров. Но было бы преступлением не купить эту малышку по той цене, по которой её отдавали. Хосок ведёт машину аккуратно, стараясь не пробить колесо острыми камнями или не застрять где-нибудь. Юнги полулежит на заднем сиденье, всматриваясь в здешние пейзажи. Его уже половину дороги клонило в сон и подташнивало, но осталось совсем немного. А ещё невероятно хотелось постоять под горячей водой, смыть с себя пыль, грязь и тошноту. Бывший хозяин говорил, что в бойлере осталось немного горячей воды, но систему нужно отладить. Альфа уговаривал мужа немного поспать, но это совсем не получилось. У Хо опущено окно, что позволяло свежему воздуху хоть немного просачиваться в салон. Машина плавно останавливается на не заваленной мусором площадке. Чон вытаскивает ключ из замка зажигания и откидывается на кресло. Он поворачивает голову на задумчивого мужа. — Всё хорошо? — Хоби кладёт руку на колено Юна. — Мы приехали. — Уже? — Мин отрывается от окна. — Так быстро? — Около пяти часов прошло, — пожимает плечами Хосок и открывает дверь. — Пойдём, уже скоро начнёт темнеть. Где ключи от дома? — У меня в сумке. Возьми. Юнги подаёт Хосоку свою небольшую сумку через плечо. Ему хочется подольше остаться в машине, потому что сил нет даже банально выйти на улицу. Хоби расстёгивает молнию, перебирает немногочисленные вещи. Сумка омеги почти пустая — полупустая бутылка с уже тёплой водой, паспорт да книга, так что ключи попадают в руки к альфе быстро. Чон подаёт руку мужу, и тот, пустив измученный стон, принимает и выходит из машины. Хосок обхватывает талию мужа, поддерживая его за спину. Хоби поднимается по прогнившим ступенькам и ищет нужный ключ. Они заботливо подписаны маркером, и ключ с жирной надписью «main door» подходит. Ключ медленно входит в проржавевшую личинку и со скрипом отворяет её. Сзади что-то с громким звуком падает. Хосок резко разворачивается, сканируя местность взглядом. Бесхозный лист железа упал возле сарая. Лишь лист железа. Мин дёргает за ручку, открывая дверь. Внутри летают клубы пыли, что щекочут нос. В холле поклеены обои в цветочек, вид у них не очень, кажутся ещё древнее, чем мир. Сразу перед взглядом предстают лестница на второй этаж и две двойные двери. Хо скидывает дорожную сумку с плеча. Юн застыл на пороге с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами. Кажется, он до сих пор не может поверить, что это всё теперь принадлежит им. Чон улыбается и любовно подталкивает мужа вперёд. Ги медленно отходит от шока и подходит к лестнице. Там находится дверь в подвал, если верить бывшему хозяину. Напротив неё всё заставлено деревянными тумбочками, покрытыми пылью. Они абсолютно свободны для новых вещей. Стандартная обстановка, но это выглядит довольно мило. Чон в это время озирается по сторонам, будто в первый раз видит. Он отпирает ближайшие двери. За ними оказывается довольно чистая кухня. Не то чтобы она блестит от чистоты, но по сравнению с холлом вполне приемлема. Оставшаяся мебель расставлена пи-образно, что занимает минимум места. Конечно, можно было бы переставить мебель, но сейчас придётся перебиваться тем, что есть. Юн осторожно пробирается на второй этаж, чтобы ещё раз рассмотреть комнаты. Нужно вместе с Хо выбрать детскую, чтобы не захламлять её коробками. Юнги хотел побыстрее переехать хоть куда-нибудь, но Хосок тогда сказал так строго, что не позволит своему беременному супругу жить совсем в аварийном жилище, так что настоял на осмотре. И это оказалось даже приятно, потому что Мин запомнил расположение ванной комнаты. Сейчас хочется лишь набрать тёплую ванну и лежать минимум сто часов. — Хосок-а! — кричит Мин, вставая на верхнюю ступень лестницы, чтобы его было слышно. — Иди в душ, милый, я пока найду тебе сменную одежду. Хосок вздрагивает, когда слышит голос мужа. Он отходит от окна, отрываясь от созерцания сарая и железяк. Хосок взлетает по ступенькам и быстро чмокает омегу в щёку. Он направляется в ванную комнату. Юнги, тем временем, топает вниз, к сумке, оставленной Хоби в коридоре. Там аккуратно сложена некоторая их одежда. Ги достаёт комплект и встряхивает ткань, избавляя ее от пыли. От этого он мило чихает, морща нос. Мин возвращается в ванну и кладёт одежду на табуретку. От Чона слышится благодарность и улыбка. Мин выходит и тащится в первую попавшуюся комнату. Они покупали дом уже с мебелью, так что на первое время есть где отдохнуть и поспать, пока не приедет остальная мебель из Сеула. Тогда и заменят. Мало ли что. Юн, придерживая живот, ложится на подушки, вытягивая ноги. Юнги до сих пор не переоделся, но сейчас как-то не до этого. Тем более единственный душ занял его муж. Через пару минут в комнату заглядывает Чон и облегчённо вздыхает. Он падает рядом. — Завтра коробки разберём? — Хоби поворачивает голову в сторону мужа. — А что если на этих простынях кто-то сдох? — ёжится Юнги, смотря в потолок. Меж его бровей залегла складка. Хоби смеётся и прижимается к Мину, вдыхая его притупленный природный запах. Омега пахнет засахаренным тягучим мёдом и деревом. Хосок до беспамятства влюблён в омегу с этим прекрасным ароматом. Лампочки в комнате с треском потухают. Ги выдыхает через сжатые челюсти и прикрывает глаза. Похоже, пробки выбило. Очень ожидаемо в подобном старом доме. Хосок встаёт с кровати и щёлкает выключателями в коридоре. Действительно выбило. — Возьми фонарик, в подвале наверняка хоть глаз выколи, — говорит Юнги. — И коробки всё-таки нужно разобрать. Хотя бы вещи первой необходимости. Чон помнит, где лежит старый фонарик. Он нашёл его, когда решил осмотреть чердак, тогда и переложил на более видное место. Чон берёт с тумбочки коробочку с плоской линзой, и спускается вниз. Дверь в подвал закрыта неплотно, она слегка качается, поскрипывая. Хосок щёлкает кнопкой на фонарике и погружается во тьму. Чон ходит здесь впервые, так что даже не представляет, где может находиться электрощиток. Подвал не особо захламлён, не считая каких-то досок или арматур. Здесь необычно пахнет обожжённым деревом, словно недавно был пожар. Слева от лестницы Хоби обнаруживает железный ящик с предупреждающей наклейкой. Хосок аккуратно отворяет дверцу. Действительно левая пробка выпала из паза на несколько сантиметров. Чон не решился вставлять её обратно, потому что пластиковый кончик оплавился, а сама пробка будто попала в огонь. Неужели этот скачок так повлиял на неё? Слишком фантастично. Начинает немного подташнивать, а голова кружится. Этому подвальному смраду стоит немного выветриться. Нужно поискать новую пробку, но это на завтра, ранним вечером уже абсолютно нет желания разбираться с этим. Хочется отдохнуть уже сейчас. Нужно быстрее разобрать пару коробок, пока вечернее небо ясно сияет над лесом и всё хорошо видно. — Пора обратно под каблук Юнги, — нервно посмеивается альфа, говоря это вслух, чтобы разрядить атмосферу вокруг себя. Но она не уходит, внутри словно всё сковало, а в носу неприятно свербит. Больше всего Хосок хочет уткнуться в грудь Юнги, что пахнет молоком, и заснуть. Это место словно выбило из него последние силы. Он выходит в коридор, где друг на друге стоят коробки с их вещами. В машину много не влезло, но этого будет вполне достаточно. Все коробки с вещами подписаны, что облегчает поиск. Нужно будет перестелить кровать, а то чужое постельное бельё отнюдь не вызывает желания спать на нём. Взгляд альфы падает на коробку с ласковой надписью «for our baby» и смешной рожицей. Хосок может почти почувствовать, с какой теплотой Ги подписывал это. Они купили совсем немного вещей для их будущего ребёнка, прежде чем уехать, и складывали они всё это с особенной любовью. Хоби до сих пор не может осознать, что у них будет малыш. Альфа промаргивается, прежде чем взять коробку с постельным бельём и чехол с парой подушек. Он преодолевает все ступеньки, разделяющие его с теплом мужа, и, наконец, Хосок ставит коробки на пол. Юнги сидит со своей любимой книгой в руках, вновь и вновь перечитывая знакомые строки. Омега чутко отзывается на шорох, нарушающий его и его ребёнка покой. Он улыбается нежно, прежде чем отложить захватывающую историю, чтобы помочь супругу. — Я пробки завтра поменяю, ладно? Хочу уже лечь спать, — тянет Хосок, на что Юнги, посмеиваясь, кивает. Пока Хоби расправляет кусок ткани, Ги стягивает старую, отбрасывая в угол. Они вместе заправляют постель новой простынью, пахнущей мылом. Остаётся только надеть наволочки на подушки и лечь отдыхать. Юнги засыпает, как только его голова касается мягкой подушки. Хосок любовно вздыхает, аккуратно сложив голову на плечо омеги. Медовый аромат перебивает ужасное чувство в носу, что не уходило с самого подвала, и Чон может вздохнуть спокойно и полной грудью. За окном ещё довольно солнечно, лучшая атмосфера для хорошего сна, а холодный воздух пробивается через форточку, холодя оголённые пятки. Хоби перекидывает руку через крупный живот омеги, от чего-то чувствуя себя неспокойно. Низменное желание защитить свою семью от эфемерной опасности окутывает его сильнее, чем происходящее снаружи. Завтра, всё завтра. Просто новое место и чужая кровать не дают почувствовать себя в безопасности. Ну, Хосок надеется, что это так.