Путь

Я закрыл глаза. От яркого света ноутбука, что светил мне в лицо целый день они адски пекли. Голова раскалывалась. Рабочий день наконец подходил к концу, но нужно было ещё составить отчёт - ещё грёбаный час терпеть эту боль. Но хорошо, хоть, пятница, а до конца десятичасовой смены остался лишь час. Скоро на покой. Ребята уже собирались по домам. Паша решил угостить всех бутерами, что остались. От сухпайка уже неделю сводит живот, но это единственная еда, что я успевал схватить за день, поэтому эти бутеры были манной небесной. Я уже со счета сбился, сколько должен Пашке за такую выручку - наверное где-то "по гроб жизни". Он парень что надо, занудный правда немного, но это ничего, терпимо. Машка колой поделилась. Вот - уже можно как-то жить. Вдруг из-за перегородки показались две женские руки с темно-зеленым маникюром, а затем голова с недлинными кучерявыми волосами огненно-рыжего цвета. Лола - наш топ. Хорошая баба, и на мужчину посмотрит ловко и, когда надо яйца покажет. Сердце коллектива. Она поставила голову на сложенные на перегородке руки и окликнула меня. - Ну чего там, Серый? Когда заканчиваешь? - Скоро, Лолита Семёновна. - вздохнув ответил я. - Слушай, да ты глаза свои видел? Ты спишь вообще по ночам? - Да, не переживайте вы так. Отдых как отдых. Тут с работой бы успеть. - От работы - кони дохнут. Давай колись, во сколько сегодня спать ложился? - Лолита Семёновна! - Я уже сорок с гаком лет Лолита Семёновна, Соколов. Давай рассказывай, что на сей раз? - Да все по старому. Валя проходу не даёт - денег просит. В суд повестка пришла - опять переться к этим уродам... - Мда, - вздохнула она и с сожалением отвела взгляд, - тебе зарплата пришла? - Нет еще. - Давай так поступим... - и она на минуту спряталась за перегородкой, но когда вернулась протянула мне пачку денег и продолжила: - вот держи - вернёшь, когда будет возможность. - Лолита Семёновна! - возмущённо воскликнул я. - Да за кого вы меня держите? - Давай ты не будешь из себя корчить хрен знает что, Серый? Я знаю, что тебе нужна помощь, ну так возьми мою лепту. Мне размазня на работе не нужна, а я знаю, что ты не сопля, как некоторые, поэтому давай-давай бери. Сочтемся. Я неловко взял деньги и со стыдливой тяжестью, но искренне пробормотал: "Спасибо вам". Она улыбнулась и спросила: - Как ты после того случая? - Да держусь, держусь. - У Аркадия Михайловича был? - Да, был. - И как прошло? - Да мозгоправ он обыкновенный. Только бабки не знаю за что отдал. - Ну чего ты так? Он хороший специалист. Семерых только моих друзей из депрессии тяжёлой вытащил. Ты походи-походи, знаешь как оно, легче не сразу станет... - Не знаю, Лолита Семёновна, не знаю. Хрень, по моему какая-то! - Ох, Соколов, и что же ты за человек такой? К тебе по человечески, а ты, ну, я не знаю! Обидно это знаешь ли. - Ну, зачем вы так? - Да? А ты бы знал каково это смотреть на человека, который себя не уважает, да ещё если он рядом с тобой сидит... Нет у тебя совести, Соколов. - Ладно, ради вас, Лолита Семёновна, постараюсь. Обещаю вам. - Ну вот, так то лучше ведь! Она снова умиленно улыбнулась и добавила. - Ну, ладно. Шуруй уже домой, отчёт мне оставь - добью. - Да, чего сам что-ли его не доделаю? - Шуруй давай. Ты мне уже план перевыполнил. Молодец! Заслужил. Я снова поблагодарил ее и поспешил собрать вещи. Улица, дождь, метро, толкучка, - стандарт жизни киевского клерка. Все это ждало меня на пути домой. Уже подходя к дому я вспомнил про деньги Лолы и то, зачем они мне. Я, стиснув зубы, зашёл в магазин и купил бутылку самой хреновой водки, что нашел. Лестничная клетка была пустая и темная. Тихо, поднявшись на четвертый я стал аккуратно доставать ключи. Они предательски звенели, даже прижатые мною, но мне удалось так попасть в квартиру, что я не был услышан. Я стал максимально тихо снимать с себя обувь и куртку - снова успех. И я уже был почти в своей комнате, как предательская доска в полу заскрипела так, что не услышать это мог только глухой на оба уха артиллерист. Я услышал тихое кряхтение и кривые шаги, что приближались ко мне. Мною овладела невероятная ярость, но я, сжав кулаки, держал себя в руках. Ко мне подошла Валя: все измятая и смердящая она смотрела на меня глазами презрения и вскоре смогла выдавить из своего пьяного рта только одну фразу: "П...ринес?" Я стоял и делал вид, что не слышал ее. Она шаталось, но голос ее звучал уже увереннее и злостнее. - Принёс? - повторила она. Я тяжело дыша, держал в руке пакет с бутылкой, но по прежнему старался игнорировать ее. Наконец она более-менее выровнялась и проорала своим невнятным и хриплым голосом, извергая из своего рта жуткую вонь: - Ты что оглох к хуям? Я тебя спрашиваю: принес!? - Ебало закрой! - не выдержал я. - Ты чо, пиздюк ебаный? Совсем оборзел? Пузырь гони я тебе говорю или я молчать не буду, обещаю тебе, сука! Я замахнулся тяжёлым пакетом, но вовремя тормозную и бросил его к ее ногам. Она с запаздыванием попыталась уклониться от удара, а когда увидела бутылку, что выглядывала из пакета возле нее схватила ее и хохоча добавила: - Гэ-гэ, а я-то уж думала ебнешь, как батька своего... - Вали в свою нору, тварь, или реально ебну. - прошипел я и с грохотом захлопнул дверь в свою комнату изнутри. Оказавшись внутри я выдохнул и без сил рухнул на не застеленную уже наверное месяц кровать. Меня моментально вырубило, так что больше меня не тревожили никакие мысли. Я впервые так рано ложился спать за последние пол года.