Ненависть или дружба?

      Проходя мимо одного из кабинетов, Дамиано услышал знакомый смех, который заставил его остановиться, чтобы заглянуть во внутрь. А там сама Виктория Де Анджелис в компании какого-то невзрачного, по скромному мнению Дамиано, парня. Итальянец улыбнулся уголками губ, хватаясь за ручку двери кабинета. Джорджия не сразу увидела, что Давид остановился, она продолжала с энтузиазмом рассказывать про свой день, но заметив, что брюнета нет рядом, обернулась, нахмурив брови. — Дами? — вопросительно спрашивает девушка, сразу же поджимая свои губы. Она совершенно не понимала, что происходит. — Джо, милая, у меня тут дела появились. Обещаю, что завтра мы с тобой точно прогуляемся. Извини, детка. — как можно громче проговаривает итальянец, чтобы находящиеся в кабинете услышали, а сам подмигивает Солери и всё-таки заходит в аудиторию. Брюнетка приподняла брови, удивляясь происходящим вещам. Во-первых, первая мысль, которая её посетила ‐ Дамиано был нетрезв, но в их школе это бы сразу пресекли, поэтому это было невозможно. Джорджия решила ничего не додумывать и попытаться выяснить это завтра, а сейчас отправиться наконец-то домой.       Первое, что увидел Давид, как только зашёл в кабинет, Викторию, сидящую на парте. Честно сказать, выглядела она потрясно: она выгибалась в спине, её пшеничный волосы блестели как-то по-особенному из-за солнца, лучи которого пробивались через окно, а её шею целовал… сам капитан школьной футбольной команды?! Адриано Маручелли, тоже самый известный парень в школе, и если за Дамиано все бегали, потому что он bad boy, либо делает вид, что является таковым, то у Адриано, высокого парня, ростом где-то метр девяносто, были другие причины. Он всегда выглядел безупречно. Его русые волосы и голубые глаза не оставляли равнодушной ни одну девушку. Ну а ещё — он капитан футбольной команды. В принципе, этой причины было достаточно, потому что Дамиано тоже отличался красотой. — Вик, а я не знал, что ты шлюха. — итальянец скрещивает руки на груди и оценивающе кивает. Русый парень отстраняется от шеи девушки и смотрит на неё недовольно, а потом переводит свое внимание на Давида. Де Анджелис не ожидала такого поворота событий, но ей было наплевать на это. Он опять унизил её при людях. То самое ««шлюха» эхом раздалось, кажется, по всему телу. Внутри что-то кольнуло и блондинка перестала дышать, утыкаясь взглядом в одну точку. Футболист с неприязнью посмотрел на Викторию. — Я был лучшего мнения о тебе. — Адриано ударяет ладонью по парте рядом с ногой Ви и выходит из кабинета, успевая осмотреть Дамиано с ног до головы. А брюнет очень довольно улыбался, кажется, этим ещё больше вывел Маручелли из себя. Когда они остались с блондинкой одни, итальянец звонко рассмеялся, подходя к девушке со спины. — один-один, Де Анджелис. — на ухо прошептал Давид, напыщенно улыбаясь при этом. А Виктория даже не шелохнулась, она так и сидела, как вкопанная в эту парту. Дамиано вопросительно приподнял бровь, он был уверен в том, что язык датчанки сейчас развяжется и она ответит ему, но этого не случилось. Итальянец обходит парту и заглядывает в лицо светловолосой, а то не выражало никаких эмоций. По щеке лишь текла слеза. — Ну да, конечно, давай, разыграй здесь ещё спектакль, чтобы у меня совесть проснулась! Такого не случится, даже не надейся. — Дами закатывает глаза и отворачивается. — Я ненавижу тебя. Я ненавижу тот день, когда мы познакомились с тобой. Ты пользуешься всеми, абсолютно всеми. И после такого ты хочешь, чтобы к тебе нормально относились? — Виктория сорвалась на крик, кажется, она была в состоянии истерики, — Ты самое худшее, что случалось в моей жизни. — Девушка забирает свою сумку и выбегает из кабинета, наспех вытирая слёзы, которые текли не переставая. Ужасно, просто отвратительно. Брюнет замер, он продолжал улыбаться уголками губ, но каждый бы заметил, что эта улыбка была сквозь боль. Я ненавижу тебя. Ты самое худшее, что случалось в моей жизни.

***

      Как только Виктория вышла из здания школы, она попыталась взять себя в руки. Делает глубокий вдох, а потом выдыхает. Ей всегда помогал свежий воздух, если было не поздно. А поздно — это паническая атака, от которых страдала девушка уже года 2. Ей хотелось уединения, которое она могла найти дома. Её отец и сестра улетели в Данию на пару недель, блондинка тоже хотела, но знала, что в учебное время абсолютно точно не получится. А мама… А её нет уже 2 года. Вики потеряла её, когда светловолосой было 15. Де Анджелис, пока шла домой, осознала, как сильно она хотела бы сейчас прижаться к своей маме, и все проблемы бы сразу исчезли. Из-за трагичного случая девушке пришлось слишком рано стать взрослой и самостоятельной, она практически взяла под опеку свою сестру — Нику, конечно, их папа помогает им во всём, старается быть лучшим другом, оберегать, но жизнь закручивается так, что выигрывает тот, кто не путается. Датчанку накрывает новая волна и она снова пытается сделать вдох. По всей видимости, Де Анджелис просто устала. Её никто не понимал, все видели её вечно смеющейся, местами даже легкомысленной, девушкой, но никого не заботило её настоящее, внутреннее состояние. А должно ли заботить? Блондинка заходит домой, кидая сумку на диван. Она заворачивает в ванную и смотрит на своё отражение в зеркале. Потёкшая тушь, красные глаза и размазанная помада. Ей хотелось разбить ту, что смотрела на неё из зеркальной поверхности. Ви моет руки и заодно умывается, стирая испорченный слезами макияж. План на вечер был очень интересным, для начала нужно приготовить ужин, не сидеть же голодной, а потом сделать домашнее задание. В девушке проснулось резкое желание учиться, что напугало её саму. На самом деле, единственное, о чём мечтала Виктория — чтобы её семья гордилась ею. Быть прилежной ученицей, поступить в хороший университет и так далее. Пока что ничего из запланированного не было исполнено. Датчанка уходит на кухню, по дороге раздумывая о том, что она собирается готовить, но в голову ничего не лезло. Точнее лезло, но не то, что надо было. Вик перебирала в голове те слова, которые наговорила Давиду. Безусловно, она переборщила, он не был самым худшим, что случалось с ней. После смерти матери ничто и никто не станет самым худшим. Датчанка чувствует, как нос щиплет, а картинка перед глазами начинает плыть. — Вот черт! Де Анджелис, не смей плакать. Не сейчас, нет. — вслух произносит Виктория, подходя к холодильнику. Нужно было срочно успокаиваться, слёзы — не её удел. Она считала их признаком слабости, а быть слабой ей никогда не хотелось. Блондинка прижимается спиной к холодильнику и скатывается на пол, она стучит кулаком по полу от злости, которая накрыла её. Она чувствовала злость ко всем: к себе, к Давиду, к одноклассникам. Так девушка просидела около получаса, пока не поняла, что её ноги жутко затекли, а голова беспощадно гудела. Датчанка встала с пола и, немного пошатнувшись, ушла в свою комнату. Ей казалось, что уединение поможет, но эта пустота в квартире и стены давили на Де Анджелис. Она всячески пыталась отвлечься, после сотой попытки все же получилось, Ви начала смотреть какую-то комедию, параллельно с этим решив готовить пасту. Что-что, а кулинария всегда помогала справиться со стрессом обладательнице голубых глаз. Кино было не особо интеллектуальным, зато не требовало особой умственной деятельности, что сейчас было просто необходимо. Вик услышала вибрацию телефона, который жужжал на столе. Джорджия. — Да, Джо? Привет. — блондинка кладёт телефон рядом с собой, включая громкую связь. — Вик, сегодня с Дамиано происходят какие-то странные вещи. — задумчиво произносит Солери, а датчанка усмехается. — Да? Странно… Мне казалось, что он всегда был немного с припиздью. — наигранно удивляется Вик и качает головой. — Я решила действовать, как ты мне и посоветовала, предложила ему вместе прогуляться до дома. А пока мы шли к раздевалкам, он остановился возле кабинета и сказал, что у него срочные дела. Ну не идиот ли? — Во-во, я же говорила, что он идиот, причём полнейший. Как его Земля носит? — в это время в квартире раздался звонок, Вики взяла телефон в руку и пошла к двери. Открыв дверь, блондинка замерла, вновь, который уже раз за день, забывая как дышать. — Джо, я перезвоню…