Ненависть или дружба?

4 novembre

       Если бы Виктории пару лет назад сказали бы, что её попытается изнасиловать самый популярный парень в её школе, она бы не поверила и покрутила бы пальцем у виска. А всё потому, что она считала себя до безумия внимательной и ответственной, она бы никогда не допустила такого. Но сейчас её буквально губила эта суровая реальность. Понедельник, солнечное утро, прекрасная осень. Отец датчанки стучится к ней в комнату, но когда не слышит никакого отклика, нажимает на ручку двери, открывая её. — Виктория, уже 7 утра, тебе пора вставать, bella signorina. — мягким голосом, чтобы не испугать свою дочь, произносит Алессандро Де Анжелис. — Пап… Плохо себя чувствую, можно останусь дома? — блондинка нехотя отрывает голову от подушки и приоткрывает глаза, удобнее садясь на своей кровати. Мужчина подходит к старшей дочери и хмурится, а ладонь прикладывает к её лбу. — Температура в норме. Голова болит? — отец Виктории садится на корточки возле неё и заботливо гладит свою дочь по колену, — Ви, что-то случилось на дискотеке в пятницу? Мы вчера с Никой приехали домой, а ты даже ни разу не вышла из своей комнаты. Ты совсем ничего не ела за выходные! — по лицу мужчины было видно, что он очень сильно переживал за Вик, иначе и быть не может. — Пап, всё нормально, не переживай. Думаю, это обычная простуда, мне нужно пару дней, чтобы оклематься. — Белокурая не могла смотреть отцу в глаза, поэтому перевела очень уставший взгляд в сторону окна. Выглядела Де Анжелис, мягко говоря, не очень: под её глазами начали проявляться тёмные круги из-за отсутствия полноценного сна, а кожа была слишком бледной. Мужчина поднимается и целует дочь в макушку. — Кстати, к тебе вчера одноклассник заходил, Дамиано, вроде бы. Спрашивал твоё местоположение. Ещё попросил передать тебе, чтобы ты ему перезвонила. Очень приличный молодой человек, между прочим, ты бы пригляделась к нему. — Алессандро тепло улыбается и покидает комнату дочери. — Ну пааап! — датчанка недовольно закатывает глаза, а потом приступает к поиску своего мобильного. Она видела, что ей многие звонили, но сил разговаривать с кем-то совсем не было. Да и желания, по сути, тоже. В ту ночь, после ухода Дамиано, голубоглазая где-то ещё пару часов просидела под горячей водой. Заглушить моральную боль физической? Очень оригинально, Де Анжелис. — Да где этот чёртов телефон? — девушка громко ругается, а в это время к ней в комнату заходит Ника. — Посмотри под своей подушкой. — брюнетка остаётся стоять в проходе, наблюдая за своей старшей сестрой, пока та заглядывает под подушку и действительно находит там свой сотовый. — Спасибо, Ник. — голубоглазая кивает в знак благодарности, а потом с прищуром смотрит на младшую, — ты что-то хочешь, да? Выкладывай. — белокурая знала Нику как свои пять пальцев. — Можно взять твою косметику? Мне там парень один понравился… — засмущавшись, Вероника опускает свой взгляд в пол, прокручивая кольцо на пальце. — Конечно можно, но запомни две важных вещи, gioia mia*. Первое — настоящий человек, который действительно будет любить тебя, полюбит и без косметики. Потому что любовь из-за внешности — самое отвратительное и ни к чему хорошему не приведёт. — Виктория рассуждала, лёжа на своей кровати и глядя в потолок, — а второе — любой парень рано или поздно сделает тебе больно. И это факт. — блондинка щёлкает пальцами для пущей важности, а Ника непонимающе посмотрела на свою старшую сестру, хлопая ресницами. — Вик, скажи честно, что ты употребляла в пятницу? Ты даже после алкоголя так не разглагольствуешь. — брюнетка почесала свой нос и с недоверием посмотрела на Викторию. А та кидает в Нику подушку и тихо смеётся. Смеётся в первый раз за 3 дня. — Ничего я не употребляла, это правда жизни такая. — голубоглазая цокает языком и включает свой телефон. 17 пропущенных. 11 из них от Давида. «Ого, я что, должна ему миллион?» — Ник, как думаешь, если парень звонит 11 раз, а потом еще и приходит к тебе домой. Это что? Волнение или у него какие-то умыслы нехорошие? — Я думала, ты у нас гуру по любовным делам, судя по твоему монологу, который был минуту назад. — Ника прошла вглубь спальни сестры, ища её косметичку. — Не умничай мне тут, а то я ещё одну подушку в тебя кину. Я серьёзно! — Ты это про Дамиано? Он очень красивый, кажется, ты ему небезразлична. — брюнетка берёт в руки небольшую сумочку с косметикой и идёт к выходу, — подумай над моими словами, сестрёнка. — Ника очаровательно улыбается и оставляет свою старшую сестру наедине с мыслями и словами, что она ей сказала. Виктория недовольно хмурится, мысленно показав младшей сестре язык. В школу по-прежнему не хотелось идти, поэтому блондинка плюхнулась в свою кровать и взяла в руки телефон. Де Анжелис не решалась проверять соц. сети, потому что подозревала, что там тоже куча сообщений от брюнета. Услышав стук двери, Ви подскочила с кровати, подбегая к окну. После событий, которые произошли в пятницу, звук закрытой двери пугал голубоглазую очень сильно. Новый триггер. Увидев, что это их отец, белокурая с облегчением выдыхает. Но потом её внимание привлекает какое-то непонятное тело, которое приближалось к их дому. Но как только это самое тело подошло поближе, датчанка смогла разглядеть в нём своего одноклассника. Она быстро выбегает из своей комнаты, чтобы найти сестру. — Ника! — Виктория кричит на весь дом, спускаясь быстрым шагом вниз. Брюнетка сидела в гостиной и наносила тональный крем на своё лицо, но как только услышала своё имя, повернула голову в сторону сестры. — Ну и чего ты так кричишь? — Там Дамиано идёт, скажи, пожалуйста, что меня нет дома. — Да, конечно. — Ника кивает и продолжает заниматься макияжем. — Спасибо, люблю тебя. — блондинка шлёт сестре воздушный поцелуй и прячется за лестницей, чтобы послушать весь диалог. Дверной звонок раздаётся слишком громко, от чего блондинка морщится. Де Анжелис младшая медленный шагом и с абсолютно пофигистическим лицом проходит мимо своей сестры, закатывая глаза. Открывать злосчастную дверь. — Привет, я Дамиано, одноклассник Виктории. А ты, кажется, Ника? — брюнет кратко улыбается. — Привет, красавчик, да. Мне Вик много рассказывала о тебе. — Виктория удивлённо распахивает свои глаза. «Я её убью!» — Приятно познакомиться. А Вик дома? Я до неё не могу дозвониться с пятницы. А потом и вовсе телефон был выключен. — Да, заходи! — брюнетка ярко улыбается и впускает итальянца внутрь. Ви недовольно топает ногой. Ника указывает пальчиком на лестницу. — Она наверху? — Де Анжелис отрицательно качает головой и на ухо ему шепчет: «За лестницей». Давид благодарно кивает и идёт к указанному месту. Вик зажмуривает глаза, боясь их открыть. Она совсем не понимала, почему так боится встретиться со своим другом. Скорее всего, это всё после того вечера, девушке казалось, что в их отношениях как будто случилось что-то такое, что окончательно и бесповоротно изменило в их взаимоотношениях. — Виктория, здравствуй. — парень кашляет в свой кулак, а девушке пришлось всё-таки распахнуть свои голубые глаза. В которых точно можно утонуть, Давид этому подтверждение. — Привет, Дам. — тихим голоском пропищала датчанка и отвела взгляд. — Ладно, голубки, воркуйте. Я ушла. — Ника усмехается и громко хлопает входной дверью, уведомляя парочку о том, что в доме больше никого. — Я переживал. — с особенной серьёзностью произносит итальянец. — Мне было плохо. — Ты не могла ответить хотя бы на сообщения? — Нет, не могла. — Виктория начинает порядком злиться. — Да что ты говоришь? Вик, блять, я переживал! — итальянец повышает свой голос и кулаком бьёт по стене, прямо возле плеча датчанки. Та вздрагивает, чувствуя как тело пробивает мелкая дрожь. Ей было страшно, она часто признавалась сама себе, что очень боится своего одноклассника, когда тот находится в гневе. Виктория даже перестаёт дышать, лишь нервно сглатывает накопившуюся слюну. — Ты самовлюбленный идиот! Я ненавижу тебя. Ты думаешь только о себе! Ты даже не спросил о моём состоянии. Дамиано, меня чуть не изнасиловали в пятницу. — блондинка подняла взгляд к потолку, качая головой. — Я же успел, Вик… — Давид признаёт свою ошибку и виновато смотрит на голубоглазую, в очередной раз удивляясь её красоте. Она была особенной, не такой, как все. Её золотистые локоны, которые, как и губы, пахли вишней, засели в его голове. А глаза, в которых он уже утонул, мерещились везде. — Дай мне пройти! Зачем ты вообще сюда пришёл, у тебя уроки вообще-то. — Вики стукнула друга кулачком, пытаясь вылезти, но тот полностью перекрыл ей проход. Девушка шумно вздохнула, понимая, что уйти от разговора у неё не получится. — Слушай, это моё голое тело на тебя так повлияло? Если да, то не обольщайся. Я тогда была в коматозе, если это можно так назвать. — датчанка натягивает на личико миленькую улыбку. — При чём твоё тело? — Давид громко возмущался, но сам себе уже давно признался: его одноклассница была прекрасной, — я знаешь, сколько тел повидал? Меня уже ничем не удивить. — врал, нагло врал. — Да что ты? А в чём тогда проблема? Что с тобой стряслось? Зачем ты пришёл ко мне утром, ещё и в учебное время? Или хочешь репутацию свою зачистить? — Я ненавижу тебя, Де Анжелис. — итальянец шипит прямо на ухо девушки и окончательно зажимает её у лестницы. А у Виктории, кажется, дыхание окончательно сбивается. Она прочувствовала весь спектр эмоций, который только могла. — Взаимно, Давид. — блондинка принимает его правила игры и внимательно смотрит на итальянца, что с проникновением следил за каждым изменением на лице своей подруги. — Ты убежал к Джо в пятницу. Подкаблучник, получается. — Ви ухмыляется, после чего эта ухмылка перерастает в широкую наглую улыбку. — Откуда ты знаешь, что это была Джо? — Дамиано вновь злился. Вся эта непокорность датчанки выводила его из себя, но в то же время — манила. Его необъяснимо тянуло к этой маленькой девочке. — Да у меня со зрением всё отлично. Я вот недавно у окулиста проверялась. — белокурая невинно хлопает глазками и облизывает свои губки. Брюнет нервно сглатывает, что выдаёт движение кадыка. — Поцелуй. — неожиданно выдаёт молодой человек, а Ви хмурится, думая, что ей послышалось. — Что? — Блять, Де Анжелис, если со зрением всё хорошо, то со слухом, видимо, не очень. Поцелуй меня, иначе я сделаю это сам. — Поцелуешь сам себя? — голубоглазая хихикает, продолжая своё дурачество, чем очень сильно дразнила парня, а тот закатывает глаза и грубым движением притягивает одноклассницу за шею, накрывая её губы своими. Виктория думала, что она спит. Но отчетливый вкус и запах табака вернул её в сознание. Этот запах у неё ассоциировался только с ним. Ни с кем больше. Чёртов Дамиано Давид. Настойчивый язык молодого человека нагло исследовал рот светловолосой, пока та обмякала в его руках. Она решается ответить на этот поцелуй, хотя прекрасно понимала, что это плохая идея. Они оба тонут в этом океане, он в её, а она — в его. И если сейчас это кажется приятным безумием, то через какое-то время они будут душить себя этим. Причём оба. Виктория кусает чужие губы, игриво ласкает его язык своим. А он даже и не против. Она была особенной. Но не его. Молодой человек нехотя отрывается от желанных губ и касается её лба своим, закрывая параллельно глаза. Хотелось выть от безысходности. — Я хочу тебя так, как никого не хотел. И не смей видеть в этом какой-то сексуальный подтекст. Я хочу завладеть тобой, узнать тебя. Ты не разгаданная никем тайна. Буду ли я первооткрывателем? — риторический вопрос. Де Анжелис ощущает, как нос начинает неприятно покалывать. «Не смей плакать, не смей плакать» — как мантру произносила у себя в голове. Она не знала, что может ему ответить на это. Ей было страшно, ещё страшнее, чем в пятницу. Ничего умнее в голову не приходит, чем снова затянуть своего одноклассника в поцелуй, но уже более лёгкий и нежный. Голубоглазой даже приходится встать на мысочки. Но хорошее рано или поздно заканчивается. — Ты любишь её? — тихий хриплый голос, который ударил по ушам Дамиано. Тот отошёл от девушки, направляясь к выходу. — Ты сама знаешь ответ на свой вопрос.