Ненависть или дружба?

***

       Практически полгода после прошло с той дискотеки, а из интересных событий только то, что все эти шесть месяцев Виктория Де Анжелис просидела на домашнем обучении. События, произошедшие после школьного мероприятия, слишком сильно повлияли на внутреннее состояние Вик: она стала мало есть, выходить на улицу, общаться с друзьями, хотя что уж там с друзьями, она с семьёй стала реже контактировать. Сначала девушка думала, что это на неё так повлияло несостоявшееся изнасилование, а потом, видя счастливые фотографии на аккаунтах giorgia_soleri и ykaaar, Ви поняла, что тот вечер с Адриано — лишь капля в огромном океане. Первые недели девушке не давали покоя слова Джо про беременность, хотя в этой ситуации она всё же предпочитала доверять своему однокласснику, так как слишком много расхождений было, а Де Анжелис глупой девочкой не была, да и с математикой проблем не имела. Следующим этапом было полное отрицание всего произошедшего: она отрицала поцелуи с Давидом, отрицала все его звонки, на которые, конечно же, не отвечала. И всё это с огромнейшей силой давило на хрупкие плечи Виктории, но кому какое дело до её состояния? Отца и сестру в этот список не включаем, так как они были единственными людьми, которые переживали за девушку, пытались как-то помочь ей, от чего она отказывалась, бросая краткое — я в порядке -, хотя выглядели и звучали эти слова совсем неправдоподнобно. Но всё же, хотелось ли Ви этого или нет, человек, который до дрожи в коленях переживал за юную особу, был. Хоть и Де Анжелис пыталась в полную силу отрицать его существование, у неё ничего не удавалось. Чёртов Дамиано Давид. Иногда Вик думала, что сходит с ума, потому что в её мыслях был только он, причём круглосуточно, на протяжении полугода. Девушка очень хотела забыть о нём, при этом в глубине души не понимая, за что она на него так обиделась, но все её попытки и старания были обречены на провал. Давид не позволял сделать этого девушке — он каждый божий день напоминал о себе: звонил, писал, в первые месяцы даже приходил, но Ника и Алессандро лишь разводили руками, пытаясь как можно приличнее и деликатнее объяснить столь настойчивому юноше, что Виктория не желает его видеть. В первые разы молодому человеку было очень больно, он хотел загладить свою вину за всё произошедшее, но просто не мог. Единственный выход — сдаться. Но Дамиано не был бы собой, если бы взял и сдался. В общем и целом, если говорить про полгода из жизни Давида, то приятного можно мало рассказать. С каждым днём парень понимал, что отношения с Солери — обуза для него, но расстаться с ней не мог, говорил, что жалко её. Но любое действие девушки вызывало в нём резкий приступ агрессии, с которой приходилось активно бороться. Дамиано боялся сам себя, такое поведение конкретно настораживало, так что успокоение он находил на репетициях. Он отлично сблизился с Томасом и Итаном за эти полгода. Парни всячески поддерживали Дамиано, при этом успевая делать выводы. На одной из репетиций они вынесли свой вердикт: — Ты любишь её, это видно невооруженным взглядом. От этого и все проблемы. Дамиано на это лишь усмехнулся, но перечить друзьям не стал, потому что сам себе уже признался в этом. Датчанка, чёрт её побери, заполонила его разум. И ему катастрофически не хватало её, она как будто была его наркотиком. Даже сидя на уроках, парень вспоминал то, как они веселились, болтали, дурачились, даже тесты и контрольные умудрялись списывать с улыбкой на лице. А сейчас всего этого нет, как и её. Самой страшной мыслью из того миллиарда, что посетили его голову за последние шесть месяцев, стала та, что басом ударила по ушам — она ушла навсегда, больше не вернется. Таким же басом раздавался голос автоответчика её телефона — абонент недоступен, перезвоните позже — Давид уже ненавидел эту фразу, да что уж греха таить, голос автоответчика так же вызывал рвотный рефлекс.

***

27 aprile

       Виктория прекрасно понимала, что когда-нибудь этот день настанет. Школьные двери вновь распахнутся для неё. Мыслей в голове было много, но самое главное, что девушка не выпускала из своего сознания, стало то, что ей просто необходимо было зайти в этот «мир» гордо. В ночь перед понедельником Вик плохо спала, скорее всего, причиной этому был мандраж, она была в огромном предвкушении. Как будто это была новая битва с жизнью, с обществом, которую на этот раз она точно обязана выиграть, причём с огромным преимуществом. Единственным препятствием стала ужасная подготовка со стороны школьной администрации, из-за чего полноценно приступить к учёбе Виктория сможет только во вторник, то есть двадцать восьмого апреля. Такой себе подарок на день рождения, если честно. Но делать было нечего.

***

       Отсидев все уроки, Дамиано выходит из аудитории и спускается на первый этаж, медленно проводит взглядом по всей рекреации, замечая знакомые макушки. Главным преимуществом высокого роста Томаса было лёгкое нахождение его среди толпы, чему Давид был благодарен. Парень направляется в сторону друзей, хлопнув Итана по плечу. — Привет, парни. Ну что, идём? — бодрым голосом спрашивает Дами, а Итан и Томас синхронно кивают. После хорошего выступления на дискотеке, администрация школы разрешила брать инструменты в любое удобное время. Школе это было на руку, так что, как говорится, двух зайцев разом. Ребята даже проводили кастинг, ища новых инструментников, дабы разнообразить своё звучание, но долго никто не задерживался, всё было не тем, от чего Дамиано часто злился, психовал. Так что к апрелю их состав не изменился. Троица быстрым шагом заворачивает за угол, подходя к залу. Давид спешно достает из кармана джинсов пачку сигарет, зажимая никотиновую палочку меж своих губ, второй рукой хлопая по другим карманам, пытаясь отыскать зажигалку. Отсутствие датчика дыма в зале, что было очень странно, итальянцу было даже плюсом. Парень поджигает сигарету, мгновенно затягиваясь ядом. Стоит сказать о том, что за последние шесть месяцев своей жизни объём курения у Дамиано только вырос, хотя до этого он не мало употреблял никотин. Раджи первым открывает дверь в зал и застывает на своём месте, когда оглядывает помещение. Итан выглядывает из-за плеча друга, понимая причину этой резкой остановки. — Ну и чего мы встали? Заходим, не стесняемся. — Давид похлопал друзей по ягодицам, усмехаясь и выдыхая дым. Томас кивает и неуверенно заходит внутрь, а следом — Итан. Но как только до слуха Дамиано донеслись посторонние звуки, которые явно исходили из зала, он нахмурился. Проведя взглядом по всему пространству, парень давится сигаретным дымом, начиная громко кашлять. На сцене сидела Виктория, в её руках была бас гитара. Все трое сразу заметили то, как изменилась девушка: она заметно похудела, на её лице не было ни грамма косметики, а стиль одежды, в которой она была, совсем не соответствовал тому, что был с ней с десятого класса. Резко заметив присутствие посторонних в зале, Де Анжелис поднимает голову и мысленно ударяет себя ладонью по лбу. Она отводит взгляд, делая вид, как будто её вообще здесь нет. Итан подхватывает Томаса под локоть и ведет к выходу. Проходя мимо застывшего друга, Торкио хлопает его по плечу. — Дами, мы на перекур. Скоро придём. Давид не верил своим глазам. Его сердце бешено колотилось в груди, а на лбу выступил холодный пот, да и ладони при этом вспотели. Он неспеша подходит к окну, тушит сигарету и выбрасывает её. — На басу играешь? — голову поворачивает в сторону Виктории, не решаясь даже подойти к ней. Он боялся, что уже совсем поехал головой и это глупая галлюцинация. Де Анжелис нервно сглатывает и всё-таки обращает своё внимание на Дамиано. — Это всё что ты хочешь спросить сейчас? — датчанка неуверенно откладывает бас в сторону и поднимается, медленным шагом направляясь к Давиду. Ей было страшно, а ещё она почему-то резко почувствовала себя виноватой во всём. Удивительно, что целых полгода она обвиняла Дамиано непонятно в чём, а сейчас её как будто озарило. Парень осматривает Вик с ног до головы, ещё больше подмечая изменения в теле девушки. Возможно, они были не только в теле. Дами нервно сжимает двумя пальцами свою переносицу, шумно выдохнув при этом, а Де Анжелис уже успела подойти к парню поближе. Девушка решила сохранять дистанцию в полтора метра, потому что до сих пор боялась, не зная, что придёт в голову её однокласснику. — Я несколько месяцев спрашивал у всех, кто имел с тобой связь, о твоём состоянии. Я у тебя, чёрт возьми, пытался разузнать хоть что-то. Меня все игнорировали. Я каждую ночь пытался понять, что случилось. Может это со мной что-то не так и я тебя обидел. Но ответа на свой вопрос я так и не нашёл, так что да, это единственное, что я хочу сейчас спросить. — на удивление спокойно отвечает итальянец и пристально смотрит на Викторию. Он даже не думал отвести взгляд, слишком сильно соскучился, хоть и понимал, что сейчас нельзя о таком говорить. — Дами, я… — девушка опускает взгляд в пол, сжав свои маленькие ладони в кулачки, — я виновата, я знаю это. Просто произошло слишком много всего, я не вывезла. Решила, что лучше будет так. Давид на это лишь усмехается. Ему неистово хотелось обнять девушку и никуда не отпускать, но парень отходит к сцене, осматривая бас гитару. — И как давно ты играешь на басу? — взгляд с инструмента устремляет на Вик. Он прожигал её взглядом, из-за чего девушке было очень неловко, внутри как будто и в правду разжигался пожар. — Где-то год, а что? — единственное, чего сейчас хотелось девушке — ударить Дамиано чем-нибудь тяжелым, желательно арматурой. Она тут ему признаётся, можно сказать, извиняется перед ним, а он просто её проигнорировал. — И даже молчала о своём навыке… Не хочешь сейчас с нами что-нибудь сыграть? — Давид лукаво улыбается, продолжая прожигать Ви своим взглядом. Карие глаза, которые ассоциировались у девушки с кофе, сейчас вызывали внутри неё целый ураган эмоций. Раньше она за собой такого не замечала. Вообще, Дамиано всегда ассоциировался у Виктории с кофе и табаком, хорошее сочетание. И кажется, эти шесть месяцев ей безумно не хватало этих глаз, рук, голоса, да всего Давида. Де Анжелис нервно усмехается от своих мыслей. — Можно, почему бы и нет, тем более я только пришла. — датчанка поджимает губы и многократно кивает. Молодой человек подмечает, что девушка нервничает, поэтому незамедлительно решает с этим что-то делать. — Ты до конца года на домашнем? — пытается перевести тему, но этот трюк даже срабатывает. — Нет, я завтра возвращаюсь в родные школьные стены. — Виктория произносит это с ухмылкой на лице, а Дамиано замирает и не верит услышанному. Наверное, это самая лучшая новость за последние несколько месяцев, что не могло не радовать юношу. В ответ Давид лишь кивает, пытаясь скрыть свою донельзя довольную улыбку. Кажется, теперь в зале два человека с пожаром внутри, а датчиков дыма, кстати говоря, нет. Пока парочка стояла и глупо улыбалась друг другу, в зал вернулись Томас и Итан. Раджи быстренько осматривает обстановку, а убедившись, что все целы, атмосфера не напряженная, он кивает Торкио и расслабленно заходит внутрь. — Виктория, а ты какими судьбами тут? Мы думали, что уже не увидим тебя в школе. — радостно произносит Томас и подходит к датчанке, чтобы обнять её. Вик удивлённо поднимает брови, не ожидав такой тёплый приём, и в ответ крепко обнимает знакомого. — Я и сама так думала, если честно, но не всё в этой жизни так, как нам хотелось бы. — Виктория элегантно улыбается, а у Дамиано от этой улыбки совсем крышу сносит. А в районе солнечного сплетения как будто и вправду бабочки завелись, о которых так любят говорить и писать в книгах и фильмах. Итальянец выглядел очень рассеянным, хотя двадцать минут назад на такое даже намёка не было. Торкио ухмыляется, подметив, что Давид резко изменился, да и причина этому была ясна всем, даже виновникам происходящего. — Парни, Вик оказывается на басу играет… — Дамиано не успевает договорить, как его тут же перебивает Томас. — И молчала? А мы как раз басиста искали, ну или басистку. Но Дамиано почему-то не желал видеть девушек в нашем крепком мужском коллективе. — Раджи смеётся от своих же слов, а Де Анжелис с некоторой претензией смотрит на Давида. — Надеюсь, что синьор Давид не против моего нахождения здесь. Да и тем более он сам мне предложил. — каким-то загадочным голосом произносит юная особа, на что юноша закатывает глаза, а после по залу разносится смех всех четверых.

***

       Репетиция проходит на ура, что несказанно радовало мужскую часть коллектива. Они давно искали человека, который бы отлично вписался в их стиль, поэтому и не верили своему счастью, когда увидели, что Виктория соответствует тому, что они так давно искали. Но времени с начала прошло довольно много, и ребята порядком измотались. Первым школу покинул Торкио, объяснив друзьям, что ему надо готовиться к проекту, от которого зависит годовая отметка. Конечно же, они отнеслись с пониманием. Следующим был Раджи, который честно признался, что устал и хочет пойти домой. Вик не спеша убирает бас в чехол, пока Дамиано отключал всю аппаратуру. В зале стояла гробовая тишина, которая, на удивление, не напрягала ни Давида, ни Де Анжелис. Наверное, свой вклад в это внесла сильная усталость. — Тебя проводить? — парень подходит к Ви поближе и с улыбкой смотрит на неё. А точнее, в её глаза, в которых можно было утонуть, да и Давид это уже давно сделал. Если Дамиано — кофе и табак, то Виктория — вишня. Итальянец обожал этот запах, который был каким-то особенным, вызывающим трепет внутри и лёгкий мандраж. При этом запах девушки отлично сочетался, хоть и на контрасте, с её голубыми глазами. Как будто так и должно быть. — Да я и сама могу дойти. — сухо отвечает датчанка и трёт рукой свою шею. — А я провожу, а то знаешь, были уже случаи. Напоминать не буду. — Давид всегда был упёртым, о чём Ви прекрасно знала, но каждый раз испытывала судьбу, хоть и знала исход. Девушка шумно выдыхает и спускается со сцены. Пара быстро покидает зал, а следом и саму территорию школы, благо конец апреля, вечером ещё тепло и светло, много одежды с собой таскать не нужно было. — Как у Джо дела? — как-то неуверенно спрашивает Виктория и отводит взгляд куда-то вдаль. — Отлично, ты же её знаешь, она всегда в прекрасном состоянии. — с насмешкой отвечает Дамиано, пока в его голове всплыли картинки с дискотеки. — Да… — датчанка качает головой. — Слушай, в школе никто так и не догадался, что она тогда о тебе говорила, когда на сцену вышла. — Давид пытался хоть как-то загладить вину Солери перед Вик. — Да даже если и догадались, мне всё равно. Хорошо, что у неё проблем после этого не было. — в глазах Дамиано девушка сейчас выглядела святой, еще и с нимбом над головой. Итальянец отводит взгляд куда-то в сторону и краем глаза замечает свою девушку. — Вспомнишь солнце, вот и лучик. — нервозно шепчет Давид, что не скрылось от ушей блондинки. Она поворачивает голову и замечает Джорджию. — Ну что ж, спасибо, что проводил, я пошла. — Вик нервно смеётся и ускоряет шаг. — Да постой ты! — Дамиано возмущается и ловит подругу за руку, не давая ей уйти. Он надеется, что его девушка не заметит их, хотя странно, что она в такое время вообще здесь забыла. Они же вроде обсуждали, что в дни репетиций Джо не должна отвлекать Давида. — Слушай, она там не одна, по-моему. — Вик вглядывается внимательнее, прячась за спиной своего одноклассника. — В смысле? — настороженно произносит Дами и подходит чуть ближе. И правда: Джорджия сидела на траве школьного поля вместе с Адриано, но это не выглядело как обычная дружеская посиделка. Подтверждением этому стал их поцелуй и еле слышный тонкий голосок Джо, хоть и слов было не разобрать. Давид играет желваками, а Виктория и вовсе потеряла дар речи. — Что ж, она захотела поиграть. Пусть будет так. — с хитрой улыбкой на лице произносит Давид и, взяв Де Анжелис за руку, уходит в сторону её дома.