Ненависть или дружба?

       Дженис нажимает кнопку «Отправить» и видео доходит до единственного адресата — Якопо Давида. Шатенка не понимала, зачем ему видео, на котором его брат целуется с бывшей, но перечить Джорджии она не хотела. Дженис хоть душой и понимала, что Джо — сучка, которую ещё поискать нужно, но терять дружбу с Солери ей не хотелось от слова совсем. Оторвавшись от телефона, девушка замечает растерянный взгляд своей подруги и Дамиано, который что-то сказал Томасу и поспешил покинуть этот дом. — Джо, почему не отправить это видео Виктории? Ты же ей мстишь, а не Давиду. — Дженис смотрит на Солери слегка осуждающим взглядом и протягивает ей её мобильный. Рядом с сообщением красовались две галочки, сигнализирующие о том, что смс просмотрено адресатом. — Ничего ты не понимаешь, дорогая моя! Якопо встречается с сестричкой этой дуры, так что уверена, что там начнутся хорошие разборки. А мы и не при чём, я вообще пьяная была, а Давид и не оттолкнул! — Джо пересматривает видео, чтобы убедиться в том, что это действительно так. — Умничка, Джесс, сняла прямо так, как нужно было. Не думаю, что крики Давида были необходимы здесь. — но по лицу рядом стоящей Дженис было ясно — она была совсем недовольна происходящим. В этот моментам к девушкам подошёл Томас. — Солери, ты чё за хуйню творишь? — парень был на голову выше брюнетки. В его руках был бокал виски. — Что? Мелкий, ты-то куда лезешь? Это вообще не твоё дело! — Джорджия закатила глаза и громко цокнула языком при этом. — Да у Дамиано тут свидетелей больше, чем у тебя. Тут любой скажет, что ты с самого начала приставала к Давиду. — Томас переводит взгляд на Дженис, которая, кажется, была полностью согласна со словами Раджи. — А ты, Джесс, могла бы и остановить свою подружку. Я всегда считал тебя разумным человеком, а ты взяла и легла в эту же грязь. — шатенка замирает, понимая, что она полностью согласна со словами Томаса. Все эти интрижки зашли слишком далеко. Когда Раджи покидает подруг, Дженис поворачивается к Джо, спокойно произнося: — Джо, ты заигралась. Пойми, что Давид тебя никогда не любил. Вспомни свои слова о том, что между Вик и Дамиано какая-то необъяснимая химия. Он с тобой встречался на зло ей, а ты, дура, верила. — с насмешкой произносит Дженис. — Да как ты вообще смеешь такое говорить? — Солери была в ступоре, не веря в происходящее. Неужели её бросит родная подруга, в которую она так верила? Хотя, скорее, она её использовала в угоду себе. — Я не хочу иметь с тобой больше ничего общего. И передай Адриано, что на него до сих пор можно написать заявление. — Дженис ярко улыбается и с гордой походкой покидает дом, оставляя Джорджию совсем одну. Шатенке было тяжело, их дружба была действительно важной для неё, но с каждой новой местью Джорджии, Джесс понимала, что так невозможно. Томас, что стоял у крыльца дома, докуривая тлеющую сигарету, с удивлением посмотрел на вышедшую из дома Дженис. — А ты чего? — Да она затрахала уже! Чувствую себя поюзанной. Она все время мной пользовалась, а я думала, что это и есть дружба, помощь, всё такое. — как обычно, с минимумом эмоций проговорила шатенка, махнув рукой. На душе было слишком погано, ничего говорить не хотелось, поэтому девушка быстро прощается с Томасом и покидает территорию, уезжая домой. Она уверена, что теперь находится в одном списке с Викторией у Джорджии. Месть нельзя было избежать, но от этого становилось лишь веселее. Вряд ли её бывшая подруга осмелится что-то сделать одна, если ей Адриано не поможет.

***

       Утро после вечеринки. На часах 5 утра, город совсем пустой, слышны лишь звуки природы: пение птиц, шелест листьев от лёгкого ветра. Дамиано стоял напротив дома Виктории, намереваясь всё ей рассказать. Он пообещал себе больше не врать никому, прекрасно понимал, что ничем хорошим это не закончится. Он хотел быть честным перед девушкой, что носит его ребёнка. Пока что носит. Давид был уверен, что Вик сделает аборт, потому что она никогда не меняла своих решений, если захочет что-то сделать — нет никаких сомнений, что сможет передумать. Давид подходит ближе, поднимая голову к окну спальни девушки. Он был ещё пьян, но его мозг был абсолютно трезвым. — Вик! Виктория! — слишком громкий голос, раздавшейся по всей улице. Но в ответ тишина, лишь шелест листьев. — Вики, нам нужно поговорить! — входная дверь дома семейства Де Анжелис открывается и оттуда появляется глава семьи — Алессандро. — Дамиано! Ты совсем не в себе? 5 утра, Виктория ещё спит! Что стряслось? — строгим голосом произносит мужчина, подходя ближе к парню своей дочери. — Мне нужно с ней срочно поговорить, пожалуйста, разбудите её, это очень важно и, возможно, решит судьбу Вашего будущего внука! — Алессандро посмотрел на Дамиано, который выглядел очень серьёзно. Мужчина сжалился и скрылся в доме, а через пару минут на крыльце появилась сонная Виктория. Внутри у Давида что-то встрепенулось: Вик выглядела слишком невинно и потрясающе, словно богиня какая-то, даже будучи сонной. Девушка недовольно трёт свои глаза и смотрит выжидающе на Дами. — Вик, я хотел тебе кое-что рассказать. Я был на вечеринке, где была Джорджия. Немного выпил, а она взяла и полезла ко мне. В общем, мы поцеловались, но это было не по моей воле. Я тебя люблю, понимаешь? — итальянец облегченно выдыхает, чувствуя, что с его плеч буквально камень свалился. Вик спокойно взглянула на друга, а потом зевнула, прикрывая рот ладонью. — Дамиано, я встала минуту назад, ничего не понимаю. И вообще, зачем ты мне это рассказываешь? — удивлённо спросила блондинка, кинув заспанный взор на парня. — Как «зачем»? Это касается нас, наших отношений. — Запомни, Давид: нет никаких «нас», есть я, есть ты. Между нами ничего быть не может, сосись дальше со своей Солери, мне вообще по барабану. — с абсолютным спокойствием говорит девушка, собираясь уже уходить обратно в свою тёплую постель, как слышит голос друга: — А как же ребёнок? — у Дамиано внутри как-то будто весь мир рухнул, он резко почувствовал себя нелюбимым. — Там даже не ребёнок, так, лишь набор клеток, который скоро из меня высосут. — девушка хлопает входной дверью, окончательно оставляя Давида одного. Поднявшись по лестнице, она заходит в свою комнату и закрывает дверь в неё на замок, прижимаясь к ней. Ей было больно от своих же слов. Сердце неприятно заныло, а накатившая истерика точно не собиралась отступать. Вик открывает рот, тут же прикрывая его своей ладонью, чтобы не закричать во весь голос. Она бесшумно кричит, а из глаз текут солёные слёзы, туманя зрение. Виктория скатывается по двери на пол, не веря в происходящее. Ей пришлось вновь ненавидеть Давида, ей пришлось отшить его, понимая, что так будет лучше обоим. Девушка вцепляется ногтями в своё предплечье, оставляя на нём следы от ногтей в виде полумесяцев. Дело даже не в поцелуе с Джо, хотя и ему есть место в этой истории. Всю ночь Виктория пыталась понять, как за такой короткий срок её жизнь скатилась в такую глубочайшую яму. Итогом размышлений стала мысль о том, что лучше порвать с Дамиано, чтобы и ему жизнь не портить. «Может это гормоны? И я утрирую?» — единственная здравая мысль мигом пролетела в голове подростка, как только Вик собралась подниматься с пола. Девушка опирается о пол руками и встаёт, выпрямляя спину и вытирая ладонью слёзы со своих щёк.        Дамиано продолжал ошеломленно стоять у дома семейства Де Анжелис, пытаясь хоть чуточку осознать произошедшее парой минут ранее. Кажется, что весь алкоголь уже давно вышел из организма, а парень трезв насколько это возможно. Ладонь уже согнулась в кулак, а её обладатель собрался уже вновь долбить в дверь, но либо нутро, либо интуиция, либо же вовсе внутренний голос отговаривает сделать задуманное. Сердце предательски подвывает из-за разогнавшейся по всему организму боли. Именно так болит душа, как о ней любят писать поэты разных времен. Парень переводит свой расфокусированный взгляд на окно второго этажа, где была комната причины его боли. — Виктория, E’ meglio bruciare in fretta che spegnersi lentamente. — Давид ещё раз обводит взглядом двухэтажный дом и, медленно развернувшись, уходит прочь. Все мысли были заняты только ею, а любовь к ней прорастает крепкими корнями по всему телу. Дамиано прекрасно осознавал, что сейчас было необходимо узнать причину подобного поведения Виктории, как можно быстрее извиниться перед ней и убедить, что намерения парня самые что ни на есть серьезные. Брюнет допускал мысль, что Де Анжелис просто испугалась, не поверив, что Дамиано всерьез любит её. Он бы и сам себе не верил в подобной ситуации, репутация бесчувственного подонка была с ним уже год, если не больше. В голове тут же всплывают слова Виктории — «Там даже не ребёнок, так, лишь набор клеток, который скоро из меня высосут.». Давид останавливается, пытаясь сделать хотя бы один вдох, а трясущимися руками достать из кармана припрятанную пачку сигарет. — Да какой, блять, аборт! Она в своем уме? — в пять утра его слова звучат громче, чем нужно. Парень зажимает между средним и указательным пальцем сигарету и второй рукой достаёт зажигалку. Пара движений — сигарета оказывается зажженной и прижатой губами брюнета. Никотиновый дым обволакивал легкие, дав Давиду возможность хоть немного отвлечься от накативших, словно буря, ужаснейших мыслей. Дамиано прекрасно осознавал, что они слишком юные для рождения ребенка, но когда он боялся трудностей? Разве, что сейчас, потому что окончательно запутался в этой пучине событий, которые окатили его подобно ледяной воде. Парень шумно выдыхает, прикрыв глаза вместе с этим. Мыслить в данной ситуации было крайне сложно, как и пытаться смириться с реальностью. Резкая вибрация в кармане заставляет Дамиано вздрогнуть от легкого испуга. Выудив из кармана мобильный, на экране которого красовалась надпись «Томасито» и фотография друга, Давид едко усмехается, но отвечает на звонок. — Здравствуй, моя любовь. Ты время вообще видел? — стараясь выглядеть как можно бодрее, произносит Давид, скидывая пепел от сигареты куда-то в сторону. — Дамиано, а ты ничего не хочешь обсудить? — Томас сидел во дворе своего дома, пытаясь хоть чуточку прийти в себя после событий, произошедших на тусовке у одноклассника. На небольшом столике, что стоял рядом, была кружка горячего зеленого чая, благодаря которому Раджи точно сумеет войти в ресурсное состояние. — Если ты про поцелуй с Солери, то ни в коем случае, я такой еблан. — Давид зажмуривает свои глаза, оказавшись у порога собственного дома. Сердце вновь заныло, а перед глазами возник образ Виктории. Парню резко захотелось услышать её голос, обнять девушку и никогда в жизни не отпускать. — Это я заметил, конечно, можешь даже не сомневаться. Скоро экзамены, поступление, а мы на репетициях бываем реже, чем раньше. Это же не дело. — Томас всегда горел своей любовью к музыке, ещё с самого раннего возраста светловолосый мальчик дал понять родителям, что свяжет свою жизнь с написанием музыки. — Вик беременна. Ребенок мой. — кажется, еще совсем недавно это была тайна всемирного масштаба, но что-то пошло не так, собственно то же самое случилось и с жизнями Дами и Вик. Их жизнь катится вниз со скоростью истребителя. На том конце провода слышится тишина, кажется, Томас до сих пор переваривает, не в силах сказать хотя бы одно словечко. — Я понимаю, ты в шоке от услышанного, но мне очень нужна хотя бы твоя поддержка, Томми. Виктория послала меня нахуй, после моего признания про поцелуй. — Давид делает небольшую паузу, в которую тут же встревает друг. — И правильно сделала, но я склоняюсь к варианту, что это гормоны на нее так влияют. Ты бы поговорил с ней еще раз, я уверен, что вы сможете прийти к общему выводу, компромиссу. — Томас чересчур громко вздыхает, что не укрывается от слуха Давида. — Я хочу начать менять свою жизнь к лучшему. Спасибо, брат, люблю тебя. — парень громко чмокает прямо в микрофон, на что Томас закатывает глаза, рассмеявшись. Ничего не ответив, светловолосый сбрасывает вызов, оставаясь наедине с природой, чаем и своими мыслями.        Дамиано наконец переступает порог дома, где его тут же встречает старший брат. За восемнадцать лет жизни, младший сумел выучить собственного брата, знал все его привычки, мог предугадать его реакцию на то или иное событие. Именно поэтому Давид-младший увидел, что Якопо явно не в лучшем расположении духа. Парень украдкой смотрит на наручные часы, увидев там 6:03. — А ты чего не спишь в такую рань? — Дамиано спрашивает дрожащим голосом, словно боясь будущих событий, которые могут произойти. Парень совершенно не представлял, что именно он натворил, что послужило поводом для злости собственного брата. Якопо ядовито усмехается, играя при этом желваками. — Дамиано, я устал тебя оправдывать перед семейством Де Анжелис, устал оправдываться перед Никой, которая желает всего самого лучшего своей сестре, которая к тому же еще и беременна от тебя… — Якопо был вне себя от злости, но благодаря собственной мудрости и умению правильно растрачивать свою энергию на различные эмоции, внешне он был вполне спокоен и адекватен, чего нельзя было сказать о младшем: Дамиано был слишком поникшим, на нём буквально не было лица. — Якопо, я не понимаю, о чем ты… — младший сводит брови к переносице, пока в его голове прокручиваются все недавние события, но тут до Давида доходит смысл ранее сказанных братом слов — Якопо знал, что Вик беременна. И скорее всего, он узнал раньше самого Дамиано. — Ты знал! И ничего мне не сказал. — парень скидывает с себя обувь, прокричав эти слова. — Тише, идиот, родителей разбудишь. — Якопо достает свой телефон, открыв в нём сообщение от неизвестного номера с видео, сделанным на этой злополучной тусовке. Перед Дамиано появляется картина маслом: сначала руки парня плавно укладываются на женские бедра, а её губы накрывает его, сливаясь в едином поцелуе. Младший закрывает свои глаза, не желая смотреть на это ни секунды. — Я долбаеб, я знаю. Скорее всего, это видео уже и до Вик дошло, но я и сам признался ей в произошедшем. — Дамиано громко вздыхает и уходит в ванную. Якопо же идет за ним, не понимая, что вообще происходит с его братом, который совсем буквально еще был мальчиком-паинькой. Либо же старший давно не интересовался жизнью своих родственников, младшего брата в том числе. — Стоп, откуда у тебя оно? — Давид-младший резко разворачивается и смотрит на брата непонимающим взглядом. Кажется, в данный промежуток времени все мысли до Дамиано доходят с самой маленькой скоростью, которая только может быть. Якопо усмехается, качнув головой. — Прислал какой-то неизвестный номер, понятия не имею. — парень пожимает плечами, всматриваясь вновь в полученное видео. Якопо отлично мог разоблачить людей, особенность у него такая: он мог определить по мимике, движениям, языку тела, что человек врёт. На видео было видно, что поначалу Дамиано явно не понимает, что происходит. — Ты ведь не хотел этого? — старший поднимает взгляд на брата, который в руках уже держал машинку для стрижки волос. — Нет, конечно. Пойми ты уже, я Вик люблю! — парень упирается руками о раковину и смотрит на своё отражение в зеркале. А его брат продолжал прожигать взглядом машинку. — Ты чего делать собрался, чучело? — старший пытается хоть как-то забрать из рук Дами это адскую машину, но тот крепко сжал инструмент в своих руках, посматривая на брата серьёзным взглядом. — Я взрослый, самостоятельный, на минуточку, человек! — пытаясь хоть как-то оппонировать с братом, громко возражал Дамиано. — Вот именно, что на минуточку. Дебил! — Якопо хлопает дверью ванной комнаты, оставляя Давида-младшего наедине со своими мыслями. А тот ещё несколько секунд смотрит на себя через зеркало, горько усмехнувшись. Новая жизнь должна проявляться не только с моральной точки зрения, поэтому Дамиано включает машинку и наконец совершает необратимое. Двадцать минут и в зеркале на парня уже не смотрит не обладатель шикарных локонов, а лысый гопник из бедного района. Парень довольно улыбается и водит рукой туда-сюда по короткому ежику. Тут же в дверях появляется и Якопо, который с огромным разочарованием смотрит на своего брата. — Знаешь, Дам, в семье не без урода. Родителей только жалко, они возлагали на тебя огромные одежды, но, по всей видимости, не срослось. — Якопо выдает непривычно эмоциональную для себя речь, после вздохнув наигранно. На самом деле, ему было все равно на внешний вид брата, он всегда топил за внутреннюю составляющую, поэтому был уверен, что из Дамиано вырастит хороший человек, но для этого самому Давиду-младшему нужно было хорошо постараться. — Ой, чья бы корова мычала. — парень недовольно закатывает глаза и оборачивается, глядя на старшего брата с ухмылкой. — Вы гляньте на него, в рубашке, брюках, еще и парфюмом за три миля несет, к Нике собрался? — Да. И ты едешь со мной, у тебя пять минут на сборы. И ничего слышать я не собираюсь. — Якопо в который раз за день громко хлопает дверью, а младший смотрит на наручные часы. Без двадцати семь утра. Дамиано явно не понимал, почему в столь раннее время его горячо любимый брат собрался к своей возлюбленной, но мысль о встрече с Викторией приятно грела грудь, а вместе с ней и душу. Казалось, они виделись совсем недавно и оттенок их разговора принял неприятный окрас, но парню уже было мало, а страх и вовсе потерять девушку только подстегивал парня. Он обязан был всё исправить, пока не стало поздно. Итальянец выходит из ванной, быстро скрываясь в своей спальне. Ему не очень хотелось именно сейчас «радовать» родителей своей новой прической. Дамиано открывает шкаф и оглядывает полки с одеждой. Недолго думая, он выуживает оттуда оверсайз худи и широкие джинсы. Он давно не носил подобного стиля одежду, но и выкидывать было жалко, потому что Давид был уверен, что наступит тот день, когда этот самый худи ему пригодится. И вот он настал. Дамиано переодевается и спускается вниз, приступая шнуровать свои кроссовки. В это время кидает быстрый взгляд на часы: сборы заняли ровно пять минут. «Какой же я пунктуальный человек» — проносится в лысой голове. — Пунктуальный долбаёб. — шепчет себе под нос, в который раз за час вспомнив образ ангела. Голубые глаза, в которых парень уже давно утонул, хриплый голос, от которого по всему телу сразу же бегут мурашки, аккуратная талия… Можно вечно перечислять достоинства Виктории, но легче от этого не станет. Та самая боль, с которой Дамиано встретился парой часов ранее, снова растеклась по груди, но из собственной пучины мыслей вытягивает протяжный звук, доносящийся с улицы. Оказалось, это Якопо, которому уже явно не терпелось встретиться с Никой. Давид-младший выходит из дома и плюхается на переднее сидение автомобиля, нехотя пристегиваясь, ведь «безопасность превыше всего». Эту фразу постоянно произносит отец парней, а теперь и сам Якопо, заботясь о младшем брате. — К чему такая спешка? Время семь утра, они спят еще. Суббота сегодня, суб-бо-та. — по слогам нервозно произносит Дамиано, закатив глаза. Хоть парень и сам любитель просыпаться рано, но после бессонной ночи раздражителями были все, даже старший брат. — Виктории не очень хорошо, Ника просила подъехать. — тихо оправдывается Якопо, но его брат услышал абсолютно всё. Каждое блядское слово. Сердце начинает бешено биться, а в голову так и норовили залезть отвратительные мысли. — И ты молчал? Поехали! — кажется, Дамиано начинает нервничать ещё больше, глядя на абсолютное спокойствие своего брата, которое раздражало ещё больше. За сегодняшний день настроение Давида-младшего менялось чересчур часто, что могло заставить Якопо выйти из себя в любую минуту, но он держался, впрочем, как и обычно. — Я не уверен, что тебе лучше. — старший кивает на брата, указав на его новую прическу. Но делать было нечего, после услышанной в ответ тишины, Якопо даёт по газам, выезжая из территории дома. Вся дорога прошла в абсолютном молчании, каждый из парней гонял в себе разные мысли, но сказать, что эти мысли были радостными нельзя было. Ласковый май превратился в адский месяц. На носу экзамены, новый этап жизни, а Дамиано еще прошлый закончить нормально не может.        Итальянец выскакивает из машины, как только та оказывается припаркованной у до боли знакомого дома. Каждый стук сердца басом раздавался в ушах. Дамиано конкретно не знал, что случилось, но до ужаса переживал за свою… подругу. Да, суровая реальность заставляла смириться с тем, что они не в отношениях, Виктория сама дала это понять, сказав, что «нет никаких нас». Якопо немного отрезвляет брата, притормозив его слегка. Как только братья подходят к двери, им тут же открывает Ника, набросившись на возлюбленного с объятиями. — И тебе привет, малютка. — парень чмокает свою девушку в щёчку и продолжает держать её на руках. А вот Ника, насладившись своим парнем, переводит свой взгляд на Дамиано и замирает в явном состоянии шока. — Якопо, а кого ты сюда привел? — практически шёпотом спрашивает брюнетка, продолжая смотреть на парня, хлопая при этом своими глазками. Она явно была в шоке от новой прически Давида-младшего. — О, знакомься, это мой младший брат! Дамиано Давид! Он, конечно, тот еще дурак, но в семье не без урода. — с дурацкой улыбкой на лице произносит Якопо, на что младший закатывает глаза. — То есть, пока Вик там умирает, вы тут спокойно смеётесь и обжимаетесь? — голос Дамиано предательски подрагивает, показывая степень его напряженности. От услышанных слов парочка смотрит друг на дружку. Якопо пожимает плечами, не вникая в происходящее, даря всё свое внимание только Нике, а то спрыгивает с чужих рук и поправляет свою футболочку. — С чего ты взял, что Вик умирает? Она всего лишь чуточку страдает от токсикоза, но это не страшно. — брюнетка переводит взгляд на Якопо, а тот в свою очередь смотрит на разъяренного брата. Дамиано истерично усмехается и немного отходит от двери, пытаясь восстановить своё сбившееся дыхание. В это время в дверях появляется и сама Виктория, которая громко разговаривала с кем-то по телефону. Она прошла мимо гостей и сестры, совсем не заметив их. — Лео, котёнок, извини, ещё десять минут и я буду на месте! — словно вымаливает прощения. Но знакомый аромат заставляет её посмотреть по сторонам. Якопо, Ника и… лысый Дамиано. Вик так и замирает, с телефоном в руках и раскрытым от удивления ртом. Мысленно она просит всех богов, что ей это всё кажется, но реальность щипает, заставляя увидеть правду. — Котёнок? — Дамиано чересчур эмоционально спрашивает, идя в сторону Вик. — Ты лысый? — не менее эмоционально задает встречный вопрос блондинка, сбрасывая вызов на телефоне.