Глава 3.
19 февраля 2022 г., 15:37
На самом деле, Саске никогда не умел объяснять. Он мог решить любую задачу, написать любое сочинение — но передавать знания другим? Это было не про него. Уроки он делал за деньги или от скуки, но учить кого-то — нет. Никогда.
А Наруто… Наруто умудрился просить его несколько дней подряд. Упертый, как никто другой. Слово “нет” для Узумаки было всего лишь пустым звуком.
Саске не хотел тратить своё время. Хотя, если быть честным, времени у него было с избытком. Он никуда не спешил, ничем особо не занимался. Пустота была его постоянной спутницей.
***
На уроке литературы Наруто снова отсутствовал мыслями. Он лениво чертил какие-то каракули в тетради, едва вслушиваясь в слова учителя. Литература. Кто-то говорил, что это любимый предмет Саске. Почему? Произведения? Поэзия? Может, сами писатели? Наруто не понимал. И Учиха никогда не объяснял. Он не поднимал руку, не вступал в дискуссии. Сидел тихо, как тень. И всё же Наруто снова поймал себя на мысли: он хотел бы, чтобы именно этот замкнутый парень научил его физике. Или хотя бы математике. Это ведь не так много, правда?***
— Итак, — учительница окинула класс взглядом, — мы продолжаем изучать Фёдора Михайловича Достоевского. Я просила вас заранее ознакомиться с его биографией. Кто готов рассказать? Она оглядывала учеников, выискивая жертву. Взгляд остановился на Узумаки. — Наруто, не хотите начать? Блондин, всё ещё не до конца понимая, о чём речь, неуверенно встал. Сердце бешено заколотилось в груди. Слышно было, как кто-то тихо фыркнул сзади. Саске. И учительница это услышала. — Что там учить? — лениво бросил Учиха, приподнимая бровь. Его голос звучал спокойно, но в нём сквозило лёгкое презрение. — Кто не знает Достоевского? Учиха посмотрел прямо в глаза учителю, и та неуверенно сжала в руках тетрадь. — Фёдор Михайлович Достоевский — писатель, мыслитель, философ и публицист, — продолжил Саске, теперь переводя взгляд на Наруто. Его губы скривились в лёгкой, почти насмешливой улыбке. — Родился 11 ноября 1821 года, умер 9 февраля 1881-го в Санкт-Петербурге. Учительница открыла рот, чтобы что-то сказать, но Саске уже поднялся со своего места, уверенной походкой подошёл к доске и встал рядом с ней. — Я не закончил, — сказал он холодно, и в голосе его зазвенело что-то опасное. Он улыбался как человек, одержимый своей страстью — словно литература была для него чем-то большим, чем просто наука. И снова посмотрел прямо на Наруто. — Он — один из главных представителей мировой литературы. Классик культуры. Его собрание сочинений включает в себя двенадцать романов, четыре новеллы, шестнадцать рассказов и множество других произведений. Он — один из самых читаемых писателей в мире. И теперь я хочу спросить, — Саске сделал паузу, глядя прямо в глаза Наруто: — как можно не знать этого человека? Класс затаил дыхание. Все поняли, к кому обращён этот вопрос. Наруто неловко открыл рот, чтобы что-то сказать, но Учиха уже продолжал: — Ранние произведения Достоевского, как и «Записки из Мёртвого дома», сыграли важную роль в становлении жанра психологической прозы. Думаю, на этом можно закончить, — спокойно произнёс Саске, бросил мел на стол и вернулся на своё место. В классе повисла тишина. Учительница всё ещё стояла у доски, не в силах найти слова. Да и весь класс, кажется, забыл, как дышать. А Наруто смотрел на Саске с новой, странной настойчивостью. Теперь он хотел этого ещё сильнее. Он хотел, чтобы именно Саске был его репетитором.***
Уроки закончились. Саске хотел как можно быстрее уйти, спрятаться дома, закинуться сигаретой и утопить остатки раздражения в привычной тишине. Но, конечно же, всё было не так просто. — Учиха! — донёсся за спиной крик. Наруто почти бегом догонял его, едва выбежав за пределы школьного двора. — Если хочешь, я могу платить тебе больше! — выпалил он, запыхавшись. Саске даже не обернулся. Только медленно качнул головой и, не сбавляя шага, бросил через плечо: — Я же сказал: мне не нужны от тебя деньги, придурок. Голос его был грубым, обрывающим. Он шёл вперёд, в сторону своего дома, мечтая как можно скорее остаться один. Наруто, понурившись, еле поспевая за ним, грыз губу. Он знал: объяснить свою настойчивость будет непросто. — Просто… — пробормотал он, нахмурившись, — они, эти репетиторы… объясняют как-то непонятно. А ты… ты объясняешь иначе. Я всё понимаю, когда ты говоришь. Саске, услышав это, наконец замедлил шаг. Он повернулся, посмотрел на Наруто. И в этих голубых глазах не было ни лжи, ни упрямства — только искренняя просьба. Учиха выдохнул, устало протирая лицо рукой. — Ладно, — коротко бросил он. — Пошли. Наруто замер на месте, не веря своим ушам. Он смотрел, как худая фигура Саске удаляется по тротуару, прежде чем рвануть за ним. — Сколько я тебе должен? — окликнул он, догоняя. Саске снова остановился на мгновение, обернулся через плечо с усталым раздражением: — Боже, оставь свои деньги себе. Он сам не до конца понимал, почему вдруг так отреагировал. Всегда брал плату за свою помощь — это было удобно. Всё просто: работа — деньги. Но с Наруто… Всё было иначе. Принимать от него деньги казалось грязным. Как будто он продаёт не знания, а что-то гораздо большее. — Почему? — искренне спросил Наруто, без тени издёвки. Саске на секунду задумался, потом отвёл взгляд и глухо бросил: — Просто иди молча. И снова зашагал вперёд, оставляя за собой тяжёлую тишину и странное ощущение в груди.***
Наруто сидел за столом на кухне в полном шоке. В голове царил хаос, а чайник на плите начинал сердито вскипать. Когда он только вошёл в квартиру, вопросов было слишком много. Комнаты — тесные, ободранные, с потрёпанными обоями и зябкой, пробирающей до костей прохладой. Казалось странным, как здесь вообще можно жить. И всё же, не подумав, Наруто ляпнул: — Эй, а как вы все тут помещаетесь? Он замолчал на полуслове, поймав взгляд Саске. Тот нахмурился, словно внутри него сражались сразу несколько эмоций. — Я живу один, — коротко отрезал Учиха. После этого разговор стих. Теперь они сидели на кухне — молча, каждый погружённый в свои мысли. Саске заранее сказал ему не разуваться, и Наруто подчинился, уважая его правила. Казалось, в этом пространстве чужой был только он сам. — Можно вопрос? — робко спросил Наруто, нарушая тишину. — Ты уже его задал, — хмыкнул Саске. Но блондин не сдавался: — Где твои родители? Саске, возясь с чайником, ненадолго замер. Ответ прозвучал спокойно, почти равнодушно: — В разводе. Пришлось съехать. Он явно не хотел развивать тему, и Наруто это почувствовал. Да и кто он такой, чтобы ворошить чужие раны? Саске закурил. Дым мягко стелился вдоль потолка. Наруто поймал себя на мысли, что это выглядит… красиво. Чертовски красиво. Но он быстро отогнал эти глупости. — С какого предмета начнём? — спросил Саске, не глядя на него. — С физики, — тут же ответил Наруто, поморщившись. — Я вообще полный ноль… да и в остальных предметах тоже. Он поднял глаза, встретился взглядом с Учихой. Саске словно задумался — рука с сигаретой застыла в воздухе перед его губами. Потом он медленно моргнул, отложил сигарету в пепельницу. И, внезапно наклонившись, шепнул Наруто почти у самого уха: — Ноль — одна из самых важных величин в физике. Запомни это. Блондин застыл. Слова Учихи словно зазвенели в воздухе. Наруто медленно повернулся к нему, встретившись с тёмным, глубоким взглядом — взглядом, от которого у него невольно перехватило дыхание. Космос, пронеслось в голове. Единственное, что не раздражало его в Саске, а наоборот, притягивало как магнит. — Хорошо. Я запомню, — прошептал Наруто, улыбаясь уголками губ, но в голосе проскользнула грусть. — Просто… я правда ничего не понимаю в этих предметах. А поступать-то скоро. Даже не знаю, куда. Он чувствовал себя разорванным между отчаянием и какой-то ещё живой, почти умирающей надеждой. Саске спокойно вдохнул дым и откинулся на спинку стула. –Стивен Хокинг написал книгу о космологии так, что даже далёкий от космоса человек сможет её понять. Всё возможно понять, Наруто. Я буду объяснять тебе всю теорию, которую знаю я, а эти книжки, — парень берёт в руку учебник по физике, — наш старый хрыч может засунуть себе в задницу,не переживай. Наруто рассмеялся. Настояще, звонко, как только он умел. И впервые за весь день Саске тоже не удержался — уголки его губ дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. Улыбке, которой ему так давно не позволяли. Слишком заразительная была эта искренность Узумаки. Слишком живая. — Хорошо, так с чего начнём? — Наруто поднёс чашку к губам и сделал глоток горячего чая. Вкус был удивительно приятным, совсем не таким, как он ожидал. — Давай начнём с темы, которую сейчас проходим, — спокойно ответил Саске, листая страницы учебника. Он остановился на нужном параграфе и, откинувшись на спинку стула, добавил: — «Законы Ньютона». Лёгкая тема. Думаю, тебе её будет понять несложно. Наруто многозначительно фыркнул. — Конечно, для тебя всё легко. Даже если это китайская грамота. — Итак, — Саске начал, не обращая внимания на его сарказм. — Первый закон Ньютона гласит: существуют инерциальные системы отсчёта, относительно которых тело сохраняет состояние покоя или движется прямолинейно и равномерно, если на него не действуют силы или их действие скомпенсировано. Он смотрел прямо на Наруто, ожидая реакции. — Что тебе здесь непонятно? — уточнил Саске, прищурившись. — Та вроде всё понятно, — пожал плечами Наруто, сам удивляясь, насколько легко звучали эти слова из уст Учихи. Когда объяснял учитель, это казалось чем-то недостижимым. А тут… будто всё стало ясным, как день. — Отлично, — коротко хмыкнул Саске, — тогда переходим ко второму закону. Он говорил спокойно, отрешённо, даже не заглядывая в учебник: — Сила — это мера воздействия на тело, в результате которого оно либо приобретает ускорение, либо деформируется. Наруто старался слушать. Правда старался. Но ему всё труднее было сосредоточиться на словах. Взгляд сам собой цеплялся за губы Саске, которые спокойно, размеренно произносили теории и формулы. — Сила — это, во-первых, векторная величина, — продолжал Учиха, делая затяжку и снова отпуская лёгкое облако дыма. — Во-вторых, действует принцип суперпозиции: {F = F¹ + F² + …} Саске говорил чётко и просто, так, как будто всё это было очевидно. Наруто же с трудом пытался сосредоточиться. — Ну и в-третьих… — Откуда у тебя шрам на шее? — вдруг выпалил блондин, перебивая. Повисла оглушительная тишина. — Что? — недоверчиво переспросил Саске, нахмурившись. Наруто осознал, что даже не слушал последние слова. Он снова уставился на Саске… и заметил этот тонкий, едва различимый шрам, цепляющий взгляд. Какого чёрта я вообще это спросил? — мысленно застонал он. Саске медленно выдохнул дым, опуская взгляд. — Долгая история, — наконец бросил он сухо. Он помнил этот день. Слишком хорошо. И не хотел рассказывать об этом никому — особенно такому, как Узумаки. Он ему никто. Просто мальчишка из его класса. — Ты не хочешь об этом говорить? — осторожно уточнил Наруто, не отводя взгляда. Саске слегка пожал плечами. — Да, не хочу. Не потому, что не доверял. Просто… не мог. Эта часть его жизни была давно погребена, и трогать её казалось предательством по отношению к себе самому. Наруто опустил голову. Но быстро снова поднял взгляд, с лёгким, почти детским упрямством в глазах. — Ладно… А почему тебе так нравится литература? Этот вопрос был задан искренне. И в нём не было ни капли праздного любопытства — только желание понять хоть что-то о человеке, который вдруг стал для него слишком сложной загадкой. — Ну, слушай, — начал Саске, не запинаясь, глядя в сторону, будто вытаскивая из себя давно сложенные в голове мысли, — сам подумай: разве книги не спасают в сложные моменты? Ты читаешь — и словно сам становишься главным героем. Мыслишь, как он. Делаешь выборы, чувствуешь то, что он чувствует. Строишь свои теории. Подстраиваешься. Он говорил спокойно, без напускной холодности, какой обычно окружал его в школе. И Наруто вдруг осознал — здесь, в тишине чужой, прохладной квартиры, Учиха был совсем другим. Обычным парнем. С живыми увлечениями, с мечтами. — Я бы хотел познакомиться со многими писателями… — добавил Саске, задумчиво глядя на сигарету в пальцах. — Но увы. Такой возможности у меня нет. Наруто слушал, затаив дыхание. Ему казалось почти неправильным нарушать это хрупкое спокойствие, но он не мог удержаться: — Это круто. А какое твоё любимое произведение? Саске чуть приподнял бровь, как будто удивился вопросу. Ему стало странно. До этого момента никто не интересовался его жизнью, его мыслями, его внутренним миром. Никому не было дела до того, что ему нравится. А теперь — вот этот упрямый блондин, с которым он знаком всего пару дней, сидел у него на кухне, смотрел прямо в глаза — и искренне хотел знать. Непривычно. Непонятно. — Я никогда об этом не задумывался, — тихо признался Саске. — Мне нравится многое. И проза, и поэзия. И лирика… сложно выбрать что-то одно. Он действительно так считал. Как можно было выделить что-то одно в мире, где каждое произведение было уникальным, особенным?***
Они сидели так почти до самого вечера. Наруто постепенно втягивался в учёбу, с удивлением понимая, что физика — не такая уж непостижимая наука. Просто нужен был тот, кто объяснит её по-настоящему. Кто покажет суть. За окном вечер медленно опускался на город. Ветер трепал голые ветки деревьев, а небо заливалось густым малиновым светом заката. Саске устроился у подоконника, с сигаретой в руке, лениво выпуская дым в прохладный воздух. Его профиль был словно нарисован мягкими линиями заходящего солнца. А Наруто смотрел на него и в какой-то момент понял: ему здесь невероятно комфортно. Такого ощущения он не испытывал давно. Тишина между ними не была неловкой — она была уютной. Иногда Саске прерывал её короткими замечаниями о литературе, о красивом небе. Наруто рассказывал о школе, о своих мечтах, которых было слишком много, чтобы выбрать что-то одно. Они оба смеялись, когда Наруто вспоминал глупые истории из своей жизни, смеялись по-настоящему — легко, без фальши. Они выпили уже столько чая, что сбились со счёта. Наруто увлечённо рассказывал о своих любимых сериалах, а Саске слушал, иногда улыбаясь. И всё было бы прекрасно, если бы не резкий звонок телефона, который разорвал их маленький, хрупкий мирок. Саске взял трубку. — Да? — его голос был всё такой же спокойный, но по лёгкой складке на лбу Наруто понял: на другом конце линии говорили что-то, что ему не нравилось. Он молча слушал, глядя куда-то в пространство, а потом отключился. Медленно, без единого слова, Саске опустился на край тумбочки у стены, взяв в руки чашку с уже остывшим чаем. И молчал, сосредоточенно глядя на белую керамику в своих пальцах. — Что-то случилось? — Наруто осторожно дёрнул Саске за плечо. Тот не ответил. Просто продолжал молча смотреть в чашку. Наруто чувствовал странную тревогу. Ему хотелось помочь… хотя ещё недавно он считал Учиху холодным засранцем. «Не слишком ли быстро я меняю о нём мнение?» — пронеслось у него в голове. — Нет, всё нормально, — наконец тихо произнёс Саске, не поднимая глаз. — Тебе пора домой. Он не хотел его прогонять. Наруто это понял. В каждом слове, в каждом движении Саске звучало напряжение — будто он сам боролся с желанием оставить его рядом. Но всё же Учиха был непреклонен. — Хорошо. До завтра. Спасибо тебе, — сказал Наруто, поднимаясь с места. Он прошёл через прихожую, накинул куртку и, не оглядываясь, вышел за дверь. Хлопок, и квартира снова погрузилась в глухую тишину. Саске тяжело выдохнул, потом, сжав кулаки, смахнул со стола книги, тетради, кружки — всё полетело на пол с глухим стуком. Он зарычал себе под нос от бессилия. Как же он устал. Как же это всё задолбало.***
Наруто шёл по вечернему городу, кутаясь в куртку. Становилось холодно, ветер пробирал до костей. Он вдруг вспомнил: он ведь даже не позвонил родителям, не предупредил, что задержится. И что теперь им сказать? Он тяжело вздохнул, открывая дверь квартиры и стараясь пройти на цыпочках в коридор. — Наруто, привет, — услышал он голос матери из кухни. Чёрт. Прокрасться незамеченным не получилось. Кушина сидела за столом, разбирая стопку каких-то бумаг. Она выглядела уставшей, но, как всегда, старалась улыбнуться сыну. — Где ты так долго был? — спросила она, отрываясь от своих записей. — У друга, — ответил Наруто, почесав затылок. — У того, который валялся у нас в прихожей? — Кушина подняла на него внимательный, проницательный взгляд. Наруто чуть замялся. Он понимал, что она против такого общения. Но разве могла она запретить ему дружить? — Мам, он просто перебрал тогда. А вообще всё нормально. Он мне помог с физикой… — Наруто вдруг улыбнулся. — Я даже тему понял! Мать недоверчиво вскинула брови. Она прекрасно помнила, сколько мучений стоило найти Наруто хоть какого-то репетитора. И как быстро все те попытки заканчивались провалом. А тут — несколько часов с тем странным, мрачным парнем… и он всё понял? — Ну… это хорошо. Я рада, — наконец сказала она, вставая из-за стола и направляясь к холодильнику. — Что будешь кушать? Наруто присел за стол, поудобнее устраиваясь. Улыбался он искренне — но мысли были далеко. Он всё ещё видел перед глазами Саске. Его пустой взгляд. Едва заметную дрожь в пальцах. Тот звонок изменил его… Что ему тогда сказали? — Наруто терзал себя догадками. Мысли путались, сбивались в ком. А внутри, в самой глубине, зарождалась странная тревога. За кого-то, кого он вчера бы даже не подумал защитить.***
— Я тебе деньги кидаю, чтобы ты жил в этой хрущёвке?! — голос Фугаку сотрясал стены. Его лицо было багровым от ярости. Он, Учиха, глава семьи, не мог понять, как его сын согласен прозябать в такой убогой квартире. В его глазах это было настоящим позором. — Я ещё раз повторять не буду, — холодно процедил Саске сквозь зубы. — Мне от тебя не нужны ни деньги, ни забота. Фугаку, кипя от бессилия, продолжал метаться по кухне, указывая на потрёпанный стол, на скудные запасы еды. — Боже, посмотри на себя! Посмотри на этот стол! На то, чем ты питаешься! И это, по-твоему, нормально для растущего организма?! Ему хотелось строить жизнь сына по своим правилам. Хотя сам он давно потерял право даже советовать. Саске медленно поднялся из-за стола. В голосе звучала стальная усталость. — Построй сначала свою, бляха, жизнь, — спокойно, но смертельно холодно сказал он. — А потом уже лезь в мою. Тебя здесь не ждали. На выход. Он даже не смотрел на отца, уходя в свою комнату. Фугаку отвернулся с презрением. — Я уйду. Не потому, что ты так сказал, а потому что у меня есть дела поважнее, чем нянчиться с тобой, — бросил он напоследок и с грохотом захлопнул дверь. Саске сидел на краю кровати, опершись локтями о колени. За окном уже стемнело, и небо расцвечивалось первыми звездами. Только они оставались ему верными.***
Наруто терзал себя всю ночь. В школе Саске не появился. Какаши мрачно заметил, что тот не берёт трубку. От его родителей, кажется, и след простыл — никто не знал, где он живёт и как с ним связаться. Наруто не стал долго думать. Едва прозвенел последний звонок, он, даже не попрощавшись ни с Кибой, ни с Сакурой, сорвался с места и бегом направился к квартире Учихи. Он стучал в дверь так, что костяшки побелели. Где-то за дверью послышалось раздражённое шипение и шарканье шагов. Дверь распахнулась, и на пороге появился Саске. На нём была серая, мятая кофта и чёрные штаны. Волосы растрёпаны. Глаза ещё сонные, полуприкрытые. — Наруто? — спросил он хрипло и, не дожидаясь ответа, отступил в сторону, пропуская его в квартиру. — Почему тебя не было в школе? — спросил Наруто, заходя внутрь. Он вдруг поймал себя на мысли, насколько Саске… милый, когда только проснулся. — Голова болела, — ответил тот без особого интереса. — Вот и не пошёл. Ты чего сюда приперся? Саске прошёл на кухню, машинально поставил чайник на плиту и опустился на табуретку. Наруто последовал за ним. — Чай будешь? — Буду, — кивнул блондин и уселся напротив. — Я вообще-то пришёл проверить, что ты ещё жив, — пробурчал он. — И… ну, учить химию. Улыбка скользнула по губам Саске. — Ах да… химия, — с ленивой насмешкой произнёс он.***
Прошло два часа. Саске терпеливо объяснял ему тему про полимеры — с самого начала, шаг за шагом. Наруто с тоской осознавал, насколько он в этом всём ноль, но впервые ему действительно хотелось понять. Учиха объяснял чётко, без раздражения, а если что-то казалось слишком сложным — находил примеры, которые делали тему простой и доступной. Когда они наконец закрыли учебник, Саске, закуривая сигарету, лениво бросил: — Завтра на лабораторной списать тебе не дам. Сам делай. Наруто закатил глаза, но не стал возражать. Потом, как-то само собой, разговор ушёл в сторону. Они говорили о сериалах, о глупостях в школе, о мечтах, которые Наруто ещё не выбрал. Саске, слушая, иногда тихо усмехался, а иногда — смеялся вслух. И этот смех эхом отдавался в груди Наруто. Теплом. Жизнью. Ему нравилось это чувство. Нравилось видеть, как улыбка ломает холодное лицо Учихи, превращая его в обычного мальчишку, такого же, как и он сам.***
Когда Наруто наконец поднялся уходить, оба не спешили прощаться. Саске остался сидеть на кухне, смотря в окно, где уже рассыпались звёзды. А Наруто шёл домой, неторопливо, с лёгкой, искренней улыбкой на лице. И каждый из них поймал себя на одной мысли. Они оба улыбались.
