Подменённые

— Ты не войдешь в нашу пещеру с чужим отпрыском, Челси! — заявил Фрост, преграждая ей путь. Челси в ответ выпустила тихий недовольный рык, и осторожно опустила львенка на землю. — Я не оставлю его ночевать на улице, Фрост, и если ты не разрешишь мне войти, я буду спать на крыльце, но не брошу львенка. — решительно сказала рыжая львица.       Фрост был шокирован ее поведением, ведь раньше она редко когда осмеливалась даже слово поперек сказать, а теперь ради какого-то незнакомого детеныша посмела ставить ему ультиматум. — Ради какого-то никчемного котенка ты смеешь идти против моего слова??? Будь это наш сын… — зарычал Фрост, но Челси его перебила. — Да в том-то и дело, что это НЕ НАШ СЫН! Нашего сына мы потеряли, и никто кроме нас в этом не виноват. А теперь этот малыш потерял своих родителей так же как мы, и я обязана ему помочь! Я помогу ему, хочешь ты того или нет! Дискуссия окончена.       Она снова взяла урчащего львенка в зубы и не обращая внимания на попытки Фроста помешать ей войти в пещеру, оттолкнула льва и быстрым уверенным шагом зашла внутрь.       В эту минуту Фрост был удивлен и возмущен до глубины души. Львица первый раз в жизни посмела противиться его воле. До сегодняшней ночи он даже не мог подумать, что она на такое способна. С Челси всегда было легко и просто ужиться именно потому что она как другие львицы во всем соглашалась и подчинялась ему, во всем его поддерживала. Но теперь она просто взяла и проигнорировала приказ вожака, а все ради кого? Ради какого-то комка шерсти, который даже ей не принадлежит. Как так получилось, что она допустила исчезновение родного сына, а за чужого готова отвернуться от вожака? От собственного мужа! Уму непостижимо.       Фрост не знал, как его жена так кардинально поменялась всего за одну ночь, но зато он четко знал, что не должен позволять ей играть по собственным правилам. Ведь если остальные львицы узнают об этом подкидыше, и о том, что Челси так просто взяла и притащила его в пещеру, в прайде начнется настоящий бардак. Уж если тихая, добродушная и мягкохарактерная Челси ни во что не ставит решения вожака, какое тогда подчинение можно ожидать от других львиц, которые характером намного жестче ее.       Поэтому Фрост решил, что этого просто так не оставит.       Кайм и Шакс, проснувшиеся от громких голосов родителей, тут же подскочили. Заметив в зубах матери маленькое пушистое тельце, Шакс на секунду обрадовался, решив, что самое страшное позади и с его новорожденным братом все в порядке, но услышав о чем говорили отец и мать, его сердце во второй раз провалилось в желудок. Близнецы находились в пещере среди дюжины взрослых львиц, на шкурах которых тут и там зияли глубокие раны, царапины и ссадины, и которые буквально валились от усталости. Но тем не менее, никто не спешил укладываться спать, так как всеобщее внимание было направлено на персиковую львицу, которая вносила в их логово незнакомого львенка.       Львицы были в не меньшем недоумении, чем их вожак. Они во все глаза таращились на серо-белый комочек, которого держала Челси. До этого они еще ни разу не видели львенка Фроста и Челси, так как по законам природы львица прячет новорожденных детей от всего прайда два месяца. И даже несмотря на то, что все жили в одной пещере, Челси укладывалась спать в стороне от других чтобы укрыть львенка от посторонних глаз. Когда прайд отправился во главе со своим вожаком на поиски пропавшего львенка, львицы были готовы обзавестись увечьями ради того чтобы вызволить одного из своих, пусть даже ни разу его не видели, а теперь их госпожа внесла в пещеру чужого львенка, и они не знали как на это отреагировать. Обычно Челси всегда соглашалась с решениями Фроста, но теперь, когда их мнения разделились, львицы не знали, чью сторону принять. — Ничего не окончено, Челси! Я не желаю видеть его в своей пещере! Как я сказал, так и будет. — вскипел Фрост. Спор с львицей окончательно вывел его из себя. Серый лев подскочил к львице и выпустил грозный рев, давая понять, что это было его последнее предупреждение. Но Челси не испугалась. Она опустила львенка на землю, закрыла собой и рявкнула в ответ Фросту. Лев замахнулся на нее лапой, так что львицы мгновенно напряглись.       Прежде чем удар Фроста пришелся по морде Челси, она уклонилась и бросилась на самца. Челси категорически не приемлила насилия, но в этот момент почувствовала себя настоящей свирепой хищницей, такой же как Фрост. Второй раз за ночь ей пришлось сражаться за маленькую жизнь. Она понимала, что если она не защитит львенка — никто его не защитит.       Пещера была просторной, но драк в ней никогда не случалось, тем более при свидетелях. Тем более Фроста с Челси! С доброй, спокойной Челси.       Рыжая львица вцепилась зубами в боковую часть шеи Фроста, что была защищена густой черно-красной гривой. Фрост оттолкнул ее от себя с такой силой, что Челси чуть было не приземлилась всем телом на нежеланного гостя, но к счастью, того не задело. Перепуганный львенок жалобно урчал и мяукал, дрожа от холода и грозного рычанья взрослых львов. И без того слабая и раненая Челси лежала рядом, получив новые царапины на персиковой груди. — Прекратите это! — выкрикнул Шакс. Фрост даже не взглянул в его сторону. При виде поверженной Челси, львицы сделали шаг назад чтобы ненароком не попасть под раздачу в острые когти Фроста. — Я не хочу делать тебе больно, Челси, но ты не оставляешь мне выбора. — холодно сказал Фрост. — Хочешь ты того или нет, но я избавлюсь от этого комка шерсти и отнесу его туда, где ему самое место. Если отдашь его по-хорошему — я верну его туда, откуда он родом, а если продолжишь упрямиться — утоплю в реке или сброшу со скалы. Тебе выбирать. Если ты правда настолько заинтересована в том, чтобы он выжил, ты выберешь первое.       Челси чувствовала себя словно между жизнью и смертью, но слова Фроста внушили в нее еще капельку уверенности. Через силу она поднялась с каменного холодного пола пещеры и на дрожащих лапах приняла боевую стойку, закрывая собой детеныша. — Я не отдам его тебе, Фрост! Как ты смеешь грозить чужому детенышу тем, отчего погиб твой собственный??? — рявкнула Челси, гордо глядя в глаза Фросту, как истинная госпожа. В этот момент все львицы прайда восхищались ею больше обычного. — Наш сын не погиб, Челси! Он жив, и ты знаешь это! Они украли его, как ты не можешь это понять? Настоящая мать бы делала все возможное, чтобы спасти своего детеныша, а ты за каким-то чертом цепляешься за подкидыша! Чужой детеныш важнее родной крови? — так же ответил ей Фрост. — Это не так, и ты это прекрасно знаешь. Мои дети для меня — все. Почему ты так цепляешься за Пустынных львов? Мы пошли к ним и посмотри к чему это привело! Зачем им понадобилось красть нашего сына, скажи на милость? — Ты хочешь сказать, что веришь врагам больше, чем мне? — Меня не интересуют твои враги, и твоя старая вражда с Аланом. Меня интересует только моя семья и мои дети. Я хочу чтобы они были в безопасности… — Челси бросила сыновьям виноватый взгляд — …хотя бы те, что остались. Я не хочу лишиться и их тоже. Я уверена, что наш сын разбился. Теперь просто оставь меня в покое. Абсолютно всех в пещере, включая Фроста и близнецов как громом поразило. На какое-то время наступила полная тишина, не считая рычания Челси и сопения львенка. — Прекрасно. Я оставлю тебя в покое, но когда найду сына — ты пожалеешь обо всем, что сегодня сделала и сказала. Фрост повернулся к львицам. — Укладывайтесь спать и набирайтесь сил, потому что завтра мы снова навестим наших старых знакомых. Те, кто посмеет ослушаться, будут убиты.       По пещере прошел шокированный вздох. Львицы и близнецы не могли поверить своим ушам. Пожалуй, в столь скверном расположении духа Фроста еще никогда не видели. Пока вожак не покинул пещеру, никто не осмеливался даже дышать. выждав какое-то время, львицы осторожно приблизились к Челси, чтобы рассмотреть поближе детеныша, который наделал здесь столько шуму.       Слабая и изможденная, Челси осторожно взяла крохотный серый комочек и положила между своими передними лапами, представляя прайду. Кайм и Шакс подбежали к матери, удивленные, напуганные и совершенно сбитые с толку. — Мама, что случилось? Где вы были так долго? — спросил Кайм. — Вы не нашли его??? Тебе очень больно? Почему отец так зол на тебя? — одновременно с братом принялся заваливать вопросами Шакс. — Нет, не нашли. — только и смогла ответить Челси. Близнецы опустили взгляды красных глаз на светло-серый крохотный комочек в ее лапах. — Это не он. — кратко выдавил Шакс. — Да, это какой-то клочок шерсти, выпавший у кого-то из хвоста. А где НАШ львенок? — поинтересовался у матери Кайм.       Челси тяжело вздохнула, не зная что сказать близнецам. Львицы тем временем таращились на подкинутого львенка, удивляясь его крохотности и бессилию. Он лежал в лапах Челси без малейшего движения, и если бы не тихое сопенье, которое он издавал, легко можно было бы подумать, будто природа решила искоренить столь слабое беспомощное существо. Челси чуяла среди львиц недовольство и неодобрение, но старалась не обращать внимание, сосредоточившись на близнецах. Шакс тем временем с замиранием сердца ожидал ответ матери. — Мы прошли столько миль, следуя по следам неизвестного льва и даже перебрались через границу между нашими землями и землями Пустынного прайда, но вашего брата там не оказалось. В их прайде только два новорожденных львенка, которые родились сегодня утром. — поведала Челси. — Ты видела этих детенышей? — спросил Шакс. С каждой секундой, напряжение в его душе все нарастало, и рано или поздно должно было лопнуть как натянутая струна. — К сожалению, нет. — ответила Челси с поникшей головой. — Их отец не позволил этого сделать и развязал битву. — ЧТО??? — выпалил Шакс, не веря своим ушам. Кайм возмутился до глубины души. — Почему вы с отцом не взяли нас с собой? Будь там я, этот лев уже давно бы молил меня о пощаде! Вместе с отцом я бы разорвал ему глотку и… — Кайм, перестань. — устало сказала Челси.       В глубине души что-то подсказывало ей, будто Кайм с каждым днем становится все больше похожим на своего отца и ее это страшно пугало. Она не хотела, и не могла допустить чтобы Кайм так же как Фрост жил с постоянной злобой на душе, и всю свою жизнь провел с мыслями о мести. Она не хотела, чтобы он стал как Фрост.       Кайм ничего не ответил на слова матери, только недовольно рыкнул и ушел на свое спальное место. — Это все из-за меня, мама. Это я во всем виноват. — тихо прошептал Шакс, уронив голову на грудь, не смея смотреть в глаза Челси. — Если бы я только проследил за ним, как было велено, ничего бы этого не случилось. Он бы не пропал, и папа не был бы зол. — Все хорошо, Шакс. — только и ответила Челси потому что не знала, что можно сказать еще по этому поводу. На самом деле она прекрасно понимала, что ничего не хорошо, и никогда уже не будет. Ее старший сын, которому она доверила новорожденного детеныша, не уследил за ним и теперь его просто нет. Она слаба и ранена, и совершенно не представляет, где искать силы чтобы прийти в себя и защитить подкидыша, которому еще неоднократно нужна будет ее защита. Она окончательно разрушила итак столь хрупкие отношения с Фростом, и не знала как ей жить дальше. И все это за одну ночь. — Все будет хорошо.       Шакс тоже не знал, что еще сказать, так что следующие несколько минут они провели в молчании, под многочисленные взгляды львиц, пока те наконец не разбрелись по пещере, укладываясь спать и зализывая полученные раны. — Где ты нашла этого львенка? — поинтересовался он спустя какое-то время. — Среди камней около скал, когда мы возвращались домой. — ответила Челси и заботливо провела горячим языком по дрожащей макушке львенка. — Как он там очутился??? — в недоумении спросил Шакс. — Я не знаю, но я вспомнила твоего младшего брата и мне захотелось помочь ему. Я поняла, что не могу пройти мимо и бросить его на произвол судьбы. Но твоему отцу это не понравилось. — Он немного похож на нашего брата — заметил Шакс. — И что теперь с ним будет? — Я не знаю. — ответила львица, устремив взгляд разноцветных глаз на выход из пещеры, где несколько минут назад скрылся Фрост. Теперь там сверкало яркое рассветное солнце, которое показалось из-за горизонта, освещая территорию Горных львов и всю Африку своими оранжевыми лучами. — Надеюсь, он скоро откроет глазки и сможет лучезреть вместе с нами начало нового дня.