Подменённые

Выпорхнув из пещеры, львица первым делом замерла на краю уступа, уставившись вниз своими разноцветными глазами и внимательно анализируя каждый камень, опасаясь, что между ними может прятаться такой же темно-серый комочек. Но внизу были только камни. Всего лишь самые обыкновенные камни. Львица спрыгнула с крыльца пещеры вслед за Фростом и что есть мочи рванула на поиски своего новорожденного сына, которому даже не успела дать имя, как тот неведомым образом исчез. Горный прайд в полном составе, во главе со своим вожаком надвигался в ночи к югу от гор, где располагался Пустынный прайд. Фрост был уверен, что неизвестный лев пробегал через его территорию не просто так, и пропажа новорожденного львенка — это отнюдь не совпадение. Границей между двумя конкурирующими прайдами служил большой водопад с широкой рекой. Перепрыгнуть ее было невозможно, но перейти вполне реально, если набраться мужества и отдаться воде, от чего львы были далеко не в восторге. Но сегодняшней ночью вожаки Горного прайда были полны решимости заявиться к Пустынным львам и потребовать свое. Ничто никогда не внушает такой страх и ужас как львица, чьему ребенку что-то или кто-то угрожает. Даже Фрост казался на ее фоне не таким свирепым и могучим как прежде. Не притормозив ни на секунду, Челси приблизилась к реке и вошла в нее по самую шею. Едва касаясь лапами дна, она уверенно приближалась к противоположному берегу, предвкушая что будет с недругами, если она найдет или хотя бы учует среди них своего маленького львенка. Правителем Пустынного прайда был внушительных размеров золотистый лев с пышной светло-коричневой гривой по имени Алан. В тот момент, пока Горные львы приближались к нему, с целью нарушить спокойствие в его прайде, он лежал на своем валуне, который был в три раза больше, чем у Кайма, и наблюдал за своими подопечными. В отличие от прайда Фроста, у Алана помимо львиц имелось еще несколько взрослых львов. За время правления Алана некоторые покинули коалицию по собственному желанию, но вожак отнёсся к этому с пониманием. Единственная и любимая дочь Алана — годовалая Али сидела рядом с отцом и наблюдала за тем как другие львицы, вернувшиеся с охоты, тащат добычу. Излишне оберегающий отец в очередной раз не пустил Али на охоту, поэтому теперь львица была обижена на него. — Почему ты никуда меня не отпускаешь? — спросила она, слушая как другие львицы обсуждают минувшую охоту, довольные собой. — Ты еще слишком юна, и я не могу рисковать тобой. Кроме тебя у меня никого не осталось. — Я знаю, но… — Али вздохнула. Ее воспоминания о маме были слишком размытыми, так как Али была совсем крошкой, когда ее мамы не стало. Ей было больно смотреть на других детей, которые росли в материнской любви, но тем не менее она благодарила судьбу за то, что у нее остался хотя бы отец, и страшно боялась потерять его тоже. К тому же, Али была уже взрослой и понимала, что ее отцу ничуть не легче. — …когда-нибудь мне все равно придется отправиться на охоту и даже возглавить ее. Однажды я убью свою первую жертву и принесу ее тебе, папа. — Однажды так и будет, но пока что не время. — изрек золотистый лев. Али покорно кивнула. В тот момент, когда ее темно-зеленые глаза настороженно уставились в светящиеся во тьме кошачьи огоньки в двадцати метрах от них, Алан сам моментально напрягся и поднялся на лапы. Пустынные львы отвлеклись от своих дел и все как один насторожились. Львицы обступили детенышей, прикрывая собой, а львы собрались вокруг вожака. Бордово-рыжая львица Тали с оранжевыми глазами, возглавлявшая охоту, встала на стороже пойманной на ужин добычи. Ее муж, стройный белый лев с серебристой гривой по имени Того, остался подле нее. Горные львы надвигались бесшумной кошачьей походкой, лишь рычанье и запах выдавали их. Пустынных львов по сравнению с ними было намного больше, и они делали все возможное, чтобы враги не приблизились к Алану и молодняку прайда ближе, чем на два десятка метров. По природе своей Челси была очень осторожной, а вот Фрост напротив, осторожничать не любил, за что Челси крайне переживала, пусть и была на эмоциях из-за исчезновения львенка. Несмотря на то, что Пустынных львов было больше, они не смели затевать драку без приказа своего господина, хотя у львов лапы так и чесались спровадить не званных гостей. С каждой секундой напряжение все нарастало. Взрослые львы и львицы едва сдерживали рычанье, а львята укрылись за родителями, затаив дыхание. Годовалая дочь вожака и темно-серый лев с черной гривой по имени Локи были самыми старшими в своем поколении, поэтому при появлении незнакомцев они приняли боевую стойку как и старшие члены прайда. — Держись за мной. — велел дочери Алан, спрыгивая с камня и в гордой стойке приветствуя Фроста. Между Фростом и Аланом уже несколько лет таилась старая вражда, которая усилилась после последней битвы между вожаками, что закончилась самым печальным образом. С тех пор Фрост больше не появлялся на территории Алана и вот, спустя год, Алан встретился со своим недругом лицом снова. В глазах Алана вновь вспыхнула злоба, какую его подопечные видели крайне редко. Львиное сердце пустилось в галоп, мышцы напряглись, когти впились в землю, а карие глаза — в темно-серого льва и его свиту. — Что привело тебя сюда, Фрост? — громко и грозно спросил Алан у прибывшего врага. Али послушно зашла за спину отца, стараясь сохранить гордую стойку и такой же взгляд, но на самом деле ее била крупная дрожь, а глаза накрыла пелена. Образ Фроста выплыл из ее далеких детских воспоминаний, так что голова отозвалась сильной ноющей болью. — Я думаю, ты и сам прекрасно знаешь ответ на свой же вопрос, Алан, так что не тяни время. — прорычал тот, приближаясь бесшумными медленными шагами и игнорируя предупреждающий рык самого ближнего к нему белого льва. Алан так же медленно двинулся Фросту навстречу, шагая между колоннами Пустынных львов, выстроившихся с двух сторон от него. — Не понимаю, о чем-ты. — честно ответил золотистый лев со знаком солнца на левом предплечье. Такой же знак был и у его дочери. — Не делай из меня дурака! — рявкнул Фрост, окончательно выходя из себя. — Что тебе нужно? — спокойным тоном, в отличие от Фроста, повторил Алан. — Наш сын трех дней отроду, которого вы подло выкрали прямо из нашего дома! — ответила Челси. Наступило долгое молчание. Пустынные львы переглянулись между собой и глянули на Горных львов как на сумасшедших. Алан стоял как громом пораженный. Он даже представить не мог чтобы кто-нибудь из его прайда мог выкрасть чужого новорожденного львенка. Он был стопроцентно уверен, что здесь какая-то ошибка, и его львы не имеют к пропаже львенка ни малейшего отношения. Для Алана его прайд был всегда на первом месте и своим львам он доверял больше, чем кому-либо, в особенности Фросту. — Это ложь. Мои львы не имеют к этому никакого отношения, и вы не смеете заявляться к нам посреди ночи чтобы бросаться подобными обвинениями. — изрек Алан, остановившись в десяти метрах от Челси и Фроста и сохраняя спокойную стойку. Все его мускулы были напряжены, но он до последнего скрывал это, чтобы обойтись без бойни, надеясь, что Горные львы развернутся и уберутся восвояси. — Кто-то из вас сегодня ходил по нашей территории и был замечен моими львицами, так что если ты не в состоянии уследить за своими гиенами, может тебе стоит уступить место кому-нибудь покомпетентнее? — заявил Фрост, отчего белый лев не сдержался и ринулся на него, раскрыв клыкастую пасть и замахнувшись когтистой лапой. — ТОГО, НЕТ! — скомандовал Алан, но было поздно. Того поднял правую лапу, намереваясь ударить Горного вожака по его серой морде, но Челси тут же оказалась перед ним, закрывая Фроста собой и удар пришелся по ней. Рыжая львица рявкнула от боли, но ринулась в ответ, целясь обеими лапами в синие глаза белого льва. — Следи за языком! — рявкнул Того в морду Фроста. Тот отвесил серогривому льву ответный удар, отгоняя Челси за свою спину. — Сейчас ты ответишь за то, что ударил мою жену! — так же гаркнул на него Фрост. — Прекратите немедленно и убирайтесь! У нас нет того, что вам нужно! — приказал Алан, но Фрост и не думал его слушать. — Без своего сына мы никуда не уйдем! И мы найдем его, даже если придется поубивать вас всех! — В моем прайде из новорожденных львят только мальчик и девочка, которые родились сегодня утром. У меня нет причин лгать, а тем более красть твоего детеныша. — заявил Алан. — Думаю, что есть. — возразил Фрост, прекрасно понимая, что сейчас они думают об одном и том же. Все присутствующие здесь львы вспомнили жестокую битву, произошедшую год назад на этом же самом месте. — Я не такой как ты, Фрост, и не собираюсь мстить за одного льва путем кражи другого, тем более, детеныша. — Да что ты? Забыл закон всех конкурирующих львов? — усмехнулся Фрост. — Этот закон на меня не распространяется, я — не ты. — ответил Алан. — В таком случае, дай нам взглянуть на своих утренних котят, и если самец — не наш сын, то мы тихо уйдем. Тебе ведь не нужны проблемы? — Разумеется, нет, но… -…прежде, чем вы хотя бы приблизитесь к моей львице и детям, я разорву вас на мелкие кусочки. И поверьте, мне глубоко наплевать на тебя, Фрост, на твою львицу и ваших детей, которые останутся сиротами. Я убью каждого в Горном прайде, кто посмеет сделать еще один шаг к моему вожаку и детенышам. — воскликнул темно-серый лев с черной гривой и красными глазами. Голос его был до ужаса холодным и резким, и в то же время на удивление спокойным. На морде льва красовались по две черные полосы с каждой стороны, две черные отметины над белыми густыми бровями и полоса между ними. Несколько полос на спине, а на черной гриве белый узор. В габаритах он ничуть не уступал Фросту и Алану, и был преданным другом и правой лапой для вожака со знаком солнца. Лев занял боевую позицию по левую сторону от Алана, впиваясь своими красными глазами в такие же красные и жестокие глаза Фроста. — Мчезо, спокойно. Держи себя в лапах. — призвал его Алан. Лев ничего не ответил, уже предвкушая как вцепится своими сильными когтистыми лапами в Фроста и его рыжую львицу. Вонзит в нее свои острые как бритва клыки и почувствует вкус ее крови на кончике своего языка. — Ты смеешь угрожать мне, моей жене и моему прайду, кусок гнилого мяса??? — выпалил Фрост. — Я не угрожаю, а убиваю. — ответил Мчезо. Это стало последней каплей. — А ну-ка попытайся! — рявкнул Фрост и огромными прыжками стремительно ринулся в бой. Мчезо пригнулся на полусогнутых лапах, готовый броситься навстречу Горному вожаку, но Алан опередил его, и в следующее мгновенье два вожака столкнулись в жестоком поединке не на жизнь, а на смерть. Львы обоих прайдов не стали сидеть сложа лапы и через пару секунд территория Пустынных львов превратилась в место яростной битвы между двадцатью львами и львицами. Мчезо ринулся защищать своего вожака, но две львицы из прайда Фроста не позволили ему даже приблизиться к дерущимся лидерам. Лев и львицы сплелись в единый клубок, царапая и кусая друг друга. Клочки шерсти и брызги крови летели в разные стороны, осыпая дом Пустынных львов. Али дрожала, сжавшись в комок за камнем отца и со слезами на глазах наблюдала как Алан и Фрост рвут друг друга на части. Зная, что может потерять отца, она должна была что-то сделать, но что? Хрупкая львица-подросток, которая даже на охоте ни разу еще не побывала, и не убила ни одной добычи. Что она могла сделать против взрослых тренированных львиц и их вожака, в три раза крупнее ее самой? — Вставай, чего разлеглась??? — рявкнул на нее Локи, хватая зубами за загривок и заставляя подняться. — Не отходи от меня, если жить хочешь. Ему безумно хотелось ринуться в бой и помочь отцу отбиться от львиц Фроста, но Локи заставил Али взять себя в лапы дабы ее не убили Горные львы, и бросился защищать свою слабую мать с двумя новорожденными львятами. Молодые матери с маленькими детьми сбились в кучку, яростно защищая потомство. — Локи, что происходит? — спросила его мать — серебристо-белая львица по имени Шани, положив голову на лапы и прикрывая двух новорожденных львят. — Все нормально, мама. Все под контролем. — попытался уверить ее тот, встав на задние лапы и со всей силы хлестнув по морде бросившуюся на него львицу. Когда Челси раскрыла клыкастую пасть и бросилась к Того, целясь когтями в глаза, Тали напала на нее со спины. Отвлекшись на бордово-рыжую львицу, Челси пропустила удар белого льва с серебристой гривой. Тем временем белогривый черный лев Харли помог Мчезо справиться с двумя львицами, и оба самца ринулись на подмогу Алану. Фрост повалил золотистого льва на землю и прижал его грудь своими когтистыми лапами. В тот момент, когда Фрост решил нанести решающий удар, Харли и Мчезо отвлекли его внимание на себя. Этого хватило чтобы Алан поднялся и набросился на Фроста со спины. Трое львов полностью скрыли Фроста от глаз Челси, от чего сердце разноглазой львицы замерло. В приступе шока она даже пропустила очередной удар Тали, за что поплатилась своим правым боком. Бордово-рыжая львица с оранжевыми глазами оставила на шкуре соперницы четыре неглубокие полосы. Осознав, что против трех львов не выстоять, Фрост решил во что бы то ни стало вырваться из натиска, спасти Челси и бежать так быстро, насколько позволяют силы. Инстинкт вожака велел ему драться до последнего вздоха, но инстинкт родителя оставшихся двоих детей пересилил гордыню. С львиным ревом он ударил напоследок Алана по белой груди, вскочил и бросился на выручку Челси. Набросившись на Того, он отвлек внимание белого льва от своей жены, благодаря чему Челси хватило сил справиться с Тали и рвануть обратно к реке. Приказав своим львицам отступить, Фрост побежал следом. Того и его лучший друг — бурый лев с черными глазами и темными пятнами вокруг них — Мао погнали Горных вожаков до самой реки. Как только Челси, Фрост и их прайд прыгнули в воду, львы остановились рядом с водой и проводили их презрительными взглядами. — Не возвращайтесь, если дорога жизнь! — крикнул им вслед Того. — Трусы! — добавил Мао. По воде поплыли кровавые разводы от раненых львов. — Это еще не конец. Передайте Алану, что однажды он дорого заплатит за смерть моего отца! — обернувшись к двум львам, бросил им напоследок Фрост. — В морду сказать смелости не хватило? — спросил его бурый лев. — Передадим и лизнем в носик. — съязвил Того. Фрост больше ничего не сказал и удалился прочь. Как только силуэты Горных врагов растворились в ночи, Пустынные львы вернулись к своему прайду. Раненая и слабая, Челси хромала в кругу своего прайда, придерживаемая левым боком Фроста. Никогда он еще не был так зол, как этой ночью, а Челси еще никогда не испытывала такую гамму чувств и эмоций. Она была зла на Пустынных львов, раздавлена исчезновением сына, едва боролась со слезами и не знала, как дальше жить, думая о том, что возможно, больше никогда не увидит своего сына и что вполне вероятно, он может быть мертв. И виновны в этом не Пустынные львы, не ее сыновья, а она сама. Только она. Три дня назад Челси чувствовала себя самой счастливой матерью в мире. У нее было двое прекрасных старших сыновей, новорожденный детеныш, у которого жизнь только начиналась, спокойная счастливая жизнь… а теперь нет ничего. И все из-за того, что она оставила своего львенка на двадцать минут. Как после этого можно называть себя матерью??? — Все будет хорошо, Челси. Ты поправишься. Я отомщу за тебя и за нашего украденного сына. — пообещал ей Фрост, когда они уже подходили к горам. Небо начало светать. — Нет, не будет, Фрост. Ничего не будет как прежде. Мы потеряли нашего новорожденного сына и виновата в этом я. Пустынные львы не при чем, и идти к ним было плохой затеей! — твердо сказала она в лицо Фросту, глядя прямо в красные глаза льва. — Челси, я уверен, что именно они украли нашего сына. Он не погиб, он у них! — стоял на своем он. — Нет, Фрост. В пропаже нашего львенка виноваты только мы. Не ходи больше к ним, я не хочу чтобы тебя убили. И, пожалуйста, сделай мне одолжение… — Какое? — спросил красногривый лев. — Больше никогда не вытаскивай меня из пещеры. Я не хочу потерять Кайма и Шакса. — Челси, они уже взрослые, чтобы быть для них нянькой! — заявил Фрост, шокированный столь странной просьбой львицы. Что-то в глубине его сознания стало подсказывать, что она лишилась ума от пережитого горя. — Они — мои дети, и пока я жива, останутся для меня малышами. — заявила львица и пошла к пещере, где ее ждали годовалые близнецы. Но спустя несколько шагов, остановилась. Фрост решил, что она хочет еще что-то сказать напоследок, но она молчала, настороженно уставившись на сборище камней, под его уступом. Медленным, неуверенным шагом лев подошел к жене, испугавшись, что с ней правда что-то не так. — Челси, в чем дело? — Ты чуешь? — спросила она, оставив льва без ответа. Фрост поднял морду и поводил носом по воздуху. — Что за… Не успел он закончить как Челси двинулась с места медленным, осторожным шагом и остановилась рядом с кучкой камней, в тридцати метрах от Фроста. Ее глаза разного цвета впились в скопище осыпавшихся камней и лишь приблизившись к ним, вожак Горного прайда увидел источник внимания Челси, который пах так же как их новорожденный детеныш, но был чужим, незнакомым. Среди камней, сжавшись от холода лежал маленький пушистый комочек. Он был совершенно слепым, как пропавший детеныш, так же сопел и жалобно мяукал, нуждаясь в мамином тепле. Он был таким же серым, с едва пробивающимися темными полосками на мордочке, туловище и лапках, только немного светлее. Пятнышки вокруг глаз, отметины над бровями, мордочка, носочки, и грудь переходящая в живот — были белыми, а нос светло розовым. Он был немного меньше, чем пропавший львенок. Таким крохой, что без труда бы уместился на ладони Фроста. — Фрост, посмотри… — прошептала Челси, шокированная находкой. Сердце ее разрывалось, глядя на маленькое беспомощное существо, лежащее среди камней, словно какой-то неодушевленный выброшенный предмет. Она понимала, что это не ее сын, а совершенно другой львенок, похожий на ее сына, но ничего не могла с собой поделать. Материнский инстинкт говорил, что нельзя бросать его здесь на произвол судьбы. — Как он здесь оказался??? — в не меньшей растерянности спросил Фрост. — Я не знаю… Но мы должны что-то сделать. — сказала Челси. — МЫ??? — выпалил лев, удивленный словами супруги. — Нельзя бросать его здесь, вот так… — Ты предлагаешь взять его к нам в пещеру??? Это не наш сын, Челси, это чей-то подкидыш! — Он — живой львенок, Фрост! Ему нужно тепло, молоко и защита, а иначе он обречен. — заявила Челси, осторожно беря малыша за загривок и поднимая с камней. — Я не пущу в пещеру чужого львенка! — предупреждающе рыкнул Фрост, но Челси проигнорировала его и уверенным шагом направилась в пещеру львов. — Челси, ты меня слышала??? Львица прекрасно понимала, чем грозит неповиновение Фросту, но она не могла позволить себе поступить иначе. Сегодня ночью она совершила самый ужасный поступок, какой только может совершить мать — оставила своего родного детеныша без защиты, за что поплатилась его пропажей и бесчисленными кровоточащими ранами, не только на теле, но и в душе. И если ей было суждено прожить со шрамами на теле до конца своих дней, то конкретно с душевными шрамами она была еще в состоянии побороться.