Солнце графа

      Антон довольно общительный человек. Он улыбчивый, обаятельный и не пытается казаться лучше, чем он есть. Разве только в общении с Арсением, но это выходит совершенно не нарочно.       С Поповым они дружат уже год, и Антон до сих пор с трудом понимает, как так получилось. Конечно, не вляпаться в Арсения было невозможно, и то, что они будут общаться стало понятно ещё за тем столиком в кафе, когда Арс отнял у него кофе, а Шастун совершенно на это не разозлился. Почему-то показалось, что высокий манерный мужик с его, Антоновым, кофе в руках – это правильно.       В конце концов, Шастун с самого детства любил лужи: не мог пройти мимо и не прыгнуть в самый центр малюсенького грязного озера, что служило причиной частых болезней. Так почему же теперь он должен был изменить себе и не прыгнуть в Арсения? Антон как-то делится этой мыслью с Арсом, но, вместо радостного восторга (с чего бы, Господи?), долго смотрит своими «пиздец-голубущими» глазищами и уточняет: – Ты сравнил меня с лужей? С грязной лужей, если быть точным. – Э-э-э… – Глубокомысленно тянет Антон, беря паузу. – Ну, блин, Арсен, ты вот видел лужи с бензином? – Это которые радужные? – Весело хмыкает актер.       Шастун ведется, как ребенок, и радостно кивает. Арсений складывается пополам от хохота, и глаза у него в этот момент чище Байкала подо льдом. К лужам Антон больше не возвращается. Что ему те грязные озерца с тонкой пленкой переливающегося бензина, если есть Арсений – с чистейшими голубыми глазами и абсолютно радужный?       Антон старается быть честным с собой и даже не пытается думать, что не дал бы пизды любому другому додику, который посмел бы отжать у него честно купленный стакан с кофе. Арсению можно неожиданно всё, потому что Антон искренне находит его беспардонность очаровательной.       И все же поначалу Шастуну было непросто. Он смотрит на утонченного Арсения, который всегда ровно держит спину, оставляет мизинец, если пьет из чашки, и делает страшные глаза всякий раз, когда Антон произносит слово «пизда». Поэтому Шастун – суровый воронежский пацан, в жизни которого всё происходит через «блядский хуй», многозначительно шевелит губами и выдает нейтральное: «Дурачина!» всякий раз, когда Арсений творит очередную…хрень. Поэтому он ограничивается тяжелыми вздохами, когда ему в личку прилетает какая-то громадная статья о видах кофе, а не посылает Арсения нахуй вместе с его образовательной программой. Это дается ему действительно сложно, ибо единственная мысль, посещающая светловолосую голову при взгляде на Попова – это: «Ну ебанный ж ты пиздец!» А интонация этой мысли зависит исключительно от ситуации и иногда меняется от восхищенной до ошарашенной за минуту.        Держится Антон до первых морозов, уже на автомате говоря «почему» вместо «какого хуя?» Он учится брать паузу, делать глубокий вдох, переваривать ситуацию и только потом говорить, игнорируя ждущего ответа Арсения, который не виляет хвостом только потому, что его нет. Но все страдания Шастуна обрываются в один благословенный миг, когда актёр в своих модных, но совсем не подходящих к сезону, кроссах поскальзывается на первом ледке, проливая горячий кофе на свои узкие черные джинсы. Попов вдруг выдает такую матерную руладу, что у Антона бледнеют красные от мороза уши. Закончив, Арсений выдыхает неведомо как оставшийся в легких воздух, делает глоток кофе и непринужденно улыбается. – Долбоёб, – Мрачно припечатывает его Антон и гордо уходит в закат. На самом деле, в ближайшее кафе, потому что на улице не май месяц, а промокшие джинсы наверняка будут люто морозить и так задубевшие актерские ляжки.       Арсений долбоёб от слова «ебанутый», и даже не отрицает этого, но Антону это нравится чуть больше, чем могло бы.       Они видятся не так часто, потому что Попов занят съемками, и не всегда в Москве, а Антон живёт по принципу дом-работа-друзья. В конце концов, они открывают для себя мир телеграмма, где обмениваются видеосообщениями, и все же решают сделать ход конём. Шастун собирает своих верных друзей в количестве двух человек и ведет эту импровизированную армию на встречу с компанией актёра, ожидая попасть как минимум на вечеринку века. Нет, он нисколько не разочарован тем, что рядом с Арсением в пустой квартире стоит только невысокий хмурый армянин с гулькой на голове.       Серега оказывается мировым чуваком и уже через полчаса становится «Сереженькой-пироженкой», но держать его Шастун собирается подальше от Макара. И от Арсения. Первый в порыве всеобъемлющей любви к окружающим мог Матвиенко и задавить, а второй… Антон довольно улыбается и плюхается на диван к Попову, занимая последнее свободное тут место, и Сереже остается сесть к Диме, глаза которого горят язвительным энтузиазмом. Как пять взрослых мужиков, которые собираются подружиться, они напиваются.       Но сплачивает их не совместная попойка, а коллективное утреннее похмелье, которое не затронуло только непьющего Сережу. Антон удивлен до глубины своей души, но трезвый Матвиенко ни в чем не уступал бухим товарищам в градусе веселья, поэтому своим был признан безоговорочно.       Позже они расширяют компанию, и на следующее сборище уже Арс с Серегой приходят к Антону. Компания собирается шумная и разносортная. Дима приходит с женой, Макар – с девушкой, добавляется ещё одна пара – Дарина и Стас. Они весело проводят вечер, даже играют в какие-то настольные игры, умудряясь не переругаться, хотя Антон, опять сидящий с Поповым, истыкал того своими острыми локтями, пока активно доказывал свою позицию Диме. С тех пор, становится нормой собираться всем вместе или небольшими группками, что очень нравится Шастуну. Он думает, что так убивает двух зайцев – проводит время с друзьями и с Арсением одновременно. Попов, конечно, тоже ему друг, но всё равно стоит немного особняком в жизненной карте Антона.       Открытием для Попова становится профессия Антона. – Прости, ювелир? – Переспрашивает Арсений. – Ты? – Ну да, а что не так?       Отвечает Арсений только проржавшись: – Шаст, ты падаешь на ровном месте! И ты буквально ходячая двухметровая катастрофа! Но заявляешь, что сидишь скрючившись у стола и занимаешься кропотливой работой! Ни за что не поверю!       Антон достает из бумажника визитку и протягивает её другу, даже не пытаясь переубедить его словами. Попов долго смотрит на название бренда, на красноречивое «генеральный директор» под фамилией Антона и выдает: – О, а у меня есть твоё колечко, – он лезет в сумку и вытаскивает оттуда кольцо. Ага, Антона. – Ты забыл в прошлый раз. Клянусь тебе, Шастун, я скоро куплю шкатулку и начну оставлять твои побрякушки себе.        И приз за самую странную реакцию на профессию Антона получает Попов. Как будто у других были шансы. Шастун чувствует себя немного разочарованным, будто в нём не заинтересованы, потому что он-то посмотрел все фильмы, в которых снимался Арсений, и даже был на паре спектаклей…. Но загнаться ювелир не успевает, потому что Арс улыбается и мягко говорит: – Но вообще, у меня правда есть кольцо вашего бренда. Правда, я там царапнулся им где-то, подпортил немного, вот и не ношу. Давай я изучу вопрос чуть лучше и мы поговорим предметно.        Антон не чувствует себя самым счастливым в этом кафе. Совсем нет. И он не начинает пытать Арсения по поводу кольца, потому что под его началом работают много мастеров, и Шаст, хоть и утверждает все модели, не может ручаться, что все их помнит. Свои собственные коллекции – да, но шанс, что у Попова именно его кольцо очень мал.        Через неделю они встречаются дома у Арсения, и тогда Антон все же просит показать украшение. Он долго думал об этом и подсознательно настраивался на то, что его обманули, и никакого кольца не существовало вовсе, но актёр спокойно кивает и выносит из спальни небольшую коробочку, в которой покоится кольцо-печатка. Из его, Антона, коллекции.       Ровно посередине, чудом не задевая узор, проходит довольно серьёзная трещина, и ювелир не знает, хвататься за сердце, потому что это ужасно, или умиляться, потому что Арсению явно стыдно за это. – Поправимо, – буркает Антон, отбирая кольцо у друга. – Жопошный ты ебаклюй. – Прости, случайно вышло. Я бухой был… – Не ссы, Арсен. Считай, что я твоя фея крестная. – Я заплачу, – воодушевляется брюнет, кидаясь к кошельку. – В жопу себе свои деньги засунь, будь другом. Ещё я с тебя деньги не брал! – Вспыхивает бешенством Антон, готовый разбить об Арса вазу. Но тот, скотина, всё предусмотрел – ваз в комнате не было. – Но Шаст… – Даже не пытайся открыть ебальник, Арс! Я сам предложил помощь, так что оставь свои кровные при себе. Лучше подгони мне пару билетов на спектакль, а то мы с Димасом и Катей хотим посмотреть на нашего графа с лучших мест!        Арсений кивает так часто, что у него, кажется, вот-вот отвалится голова, и это совершенно и безбожно очаровательно. Тему они не закрывают, потому что Антон замечает на открытом ноутбуке их сайт. – Ты серьезно смотрел? – Конечно, мне стало интересно. Я даже заказал пару побря…вещиц. – Боже, Попов, от того, что я вдруг оказался ювелиром, ты не обязан испытывать уважение ко всей ювелирке, пусть даже она и моего производства. И что же ты заказал?        Брюнет с гордостью демонстрирует свою корзину с оплаченным заказом, и Шастун немного в ужасе, потому что: – Ты же понимаешь, что я мог бы дать тебе огромную скидку? – Зачем? – Попов искренне недоумевает. – Мне понравились украшения, которые я заказал, поэтому я решил поддержать вас рублем. Это так работает.        Они спорят ещё некоторое время, но Арсений слишком убедительный, поэтому Шастуну ничего не остается, кроме как заткнуться и чувствовать благодарность. Позже оказывается, что Попов действительно глубоко изучил тему, потому что он долго и обстоятельно высказывает свое мнение о «Великолепности». – Ты не думал, кстати, что слишком скромное название придумал? – Ахаха, Арс, признайся, ты просто ревнуешь, потому что считаешь, что «Великолепность» – это ты.        Арсений оказывается слишком хорошим другом, потому что с этого момента на всех интервью он появляется исключительно в украшениях от «Великолепности», но старается надевать что-то от разных дизайнеров, не отдавая предпочтения только Антону. Естественно, фанаты обращают на это внимание, и выручка Шастуна стабильно увеличивается. Сам ювелир чувствует себя обязанным, но долго не решается поговорить об этом с Поповым.       Так они вступают в первое совместное лето их дружбы.        Антон заключает договор с одной крупной фирмой и создает небольшую коллекцию цепочек для очков, но долго держит это в тайне. Поэтому нет ничего удивительного, что в один прекрасный день в их главный магазин, над которым находится офис, врывается Попов, размахивая руками и почти требуя выдать ему Шастуна.        Ладно-ладно, Антон смотрит потом на камере, что актер довольно спокойно подошёл к их консультантке и что-то мурлыкнул, обольстительно улыбаясь. Девушка, которая узнала его сразу, кинулась звонить в офис.        Когда Антон забирает Арсения, тот разом теряет свою улыбку и немного обижено выдает: – Почему ты мне не сказал? – Потому что тебе очень нравятся очки, и ты не упустил бы возможности…сделать это. – Сделать что, Антон?        Это звоночек, потому что для Арса он кто угодно, но не Антон. – Появиться где-нибудь с этой цепочкой. Мне очень приятно, Арс, честно, но я не хочу использовать нашу дружбу, как двигатель торговли. В конце концов, я не плачу тебе за рекламу.        Арсений выглядит действительно обиженным и потухшим. – Что плохого в том, что мне нравятся твои украшения? Дело не тебе, чтобы ты там себе не возомнил. Если бы ты удосужился посмотреть мои старые интервью, то у видел бы эту гребанную печатку и там. Но я никогда особо не запаривался с украшениями, по факту та самая печатка – чуть ли не единственное кольцо, которое у меня было. И знаешь откуда? Я выкупил его после съёмок, потому что зашло. Ты думаешь, я не перелопатил пару десятков сайтов с украшениями? Перелопатил, если тебе от этого легче! Но по стилю мне больше всего подходит «Великолепность». Именно потому, что я сам великолепность! – Но… – Без «но». Я просто носил то, что мне нравилось. И был горд, что владелец бренда, которому я отдаю предпочтение, является моим близким другом. А не наоборот. Очень жаль, что ты считал меня таким вот хорошим человеком, готовым продаваться ради дружбы. Всего хорошего.        Это первый раз, когда они серьезно ругаются. И первый раз, когда Арсений не желает слушать Антона, хотя всегда давал тому время и шанс высказаться. Шастун ходит по офису до вечера, размышляя о своём проёбе, а потом шлёт все нахер, хватает о стола давно уже лежащую там коробку и мчит через весь город к одной манерной графине. Арсений не открывает минут пять, хотя явно стоит у глазка, но блондин не возражает, покорно принимая правила игры. Они безусловно взрослые дяденьки, но иногда кое-кому нужно побыть драматичным, а кто Антон такой, чтобы отказывать другу в этой потребности.        Наконец врата отворяются, и Шастуна пускают в святая святых (да, иногда Антону тоже нужно побыть драматичным, хотя бы для самого себя). – Я хуйло. – Самокритично. И правда. – Не ведется Арсений, хотя уголки губ, готовые расплыться для улыбки, поджимает. – Ну Арс! Я был пиздец как не прав. Вот! Прими сей скромный дар!        В деревянной коробочке с надписью «Арсений» мирно покоится вся коллекция цепочек и даже все виды подвесок, разработанных в комплекте. Идея коллекции в том, что можно самому украсить себе цепочку, а можно купить что-то из предложенных вариантов. – Что, заодно решил сделать мне шкатулку? Ладно, прощаю. Но только потому, что очень хотел пару цацок. А то пришлось бы проигнорировать коллекцию, если бы мы не помиририлсь.       «Какой же ты пиздун, Арсений!» – С нежностью думает Антон, делая вид, что не замечает, как Арс убирает пару уже купленных им цепочек куда-то в шкаф.       Спустя пару месяцев Антон смотрит очередное интервью с Арсением, и чуть не давится пивом. – Ваши фанаты давно заметили, что вы стали носить украшения. При том, одного бренда. Было проведено целое расследование! – Хах, я, признаться, предполагал, что так и будет, – со смехом перебивает Арсений. – Да, я отдаю предпочтение «Великолепности», признаю! Мне кажется, эстетика этого бренда целиком и полностью соотносится с… – Вашей эстетикой? – Улыбается девушка-интервьюер. – Сейчас очень популярен мем: великолепность носит «Великолепность». – Если владелец бренда однажды пригласит меня как амбассадора, я буду настаивать, чтобы эта фраз стала девизом! Но Антон почему-то не торопится сотрудничать со мной. – Вы знаете Антона Шастуна? – Учитывая мою трепетную любовь ко всему великолепному, у меня не было шанса не познакомиться с ним.