Солнце графа

      В этом году они безбожно опаздывают. Уже близится ноябрь, а у Антона ещё не готов концепт новогодней коллекции. В офисе находиться невозможно, потому что Стас постоянно стоит над душой, и ювелир почти видит в его руках призрачный Дамоклов меч. Шеминова вполне можно понять, потому что скоро уже надо начинать рекламную кампанию, а выставлять нечего совершенно. И ему ведь не объяснишь, что муза – дама непостоянная и очень занятая, ей не до Антона.       Если быть совсем уж честным, Шастуну не хватает общения. У всех свои завалы на работе, поэтому он остается в каком-то кисельном одиночестве, что не дает ему заряжаться положительными эмоциями. Больше всех расстроил Арсений, который ещё в середине сентября свалил в Питер на съемки и все никак не может вернуться. Антон рисует в своем блокноте для идей грустную ждущую собачку с громадными ушами, и это первый рисунок за последние три дня.       Варианты, конечно, есть. Наработок много, поэтому, если за эту неделю Антон не сотворит что-то стоящее, они соберут новогоднюю коллекцию из нереализованных проектов, но Шастун почему-то оттягивает, надеется на что-то.       Во втором часу понедельника он не выдерживает, собирает свои вещи и идет работать в кафе, где, может, и нет такого потрясающего освещения, но и Стаса там тоже нет. Ноги сами ведут его в памятную кофейню, где год назад они познакомились с Арсением. Шаст подозрительно оглядывает помещение, будто опасаясь (или надеясь), что ебанутый брюнет вот-вот выскочит из-за какого-нибудь стола. Но ничего не происходит, и Антону ничего не остается, кроме как заказать кофе с кучей молока и усесться за столик у окна.       Спустя пять минут медитаций в блокноте появляется изображение кулона. Скорее всего, женского, но Шастун не уверен. Он потеряно смотрит на коробку с цветными карандашами и, наконец, тянется к голубому… – О, красиво! – Раздается сбоку женский голос, и Антон принимает решение больше никогда не приходить в эту кофейню. – Спасибо, – бурчит он, поднимая глаза и радуясь, что сегодня у него хотя бы не пытаются отжать кофе. – А вы художник или ювелир? – Интересуется девушка, мило улыбаясь. И именно эта улыбка почему-то Антона подкупает. Он кивает на стул напротив и почти дружелюбно отвечает: – Всего понемногу.       Разговор завязывается сам собой. Они болтают об украшениях, потом о работе Ирины на киностудии, и оказывается, что здесь совсем недалеко находится большой съемочный павильон. Тайна появления Арсения год назад раскрывается.        Антон предлагает девушке обменяться номерами, потому что она кажется ему милой и смешной. Взяв ещё по стаканчику с кофе они идут гулять, и всё время обмениваются шутками. Ирина порой хохочет так сильно, что утыкается своим лбом ему в локоть, и Шастун не то чтобы против. Спустя пару часов бесцельных петляний, Антон выводит её к своему офису, где оставил машину, и предлагает подвезти до дома. Красавица думает всего секунду, а потом кивает: – А подвези. Но на чай не приглашу.        В итоге, Антон довозит её до дома и, выйдя из машины, целует у подъезда, мыслями находясь совсем не здесь. Он чувствует себя окрыленным, готовым на подвиги, и уже хочет попасть домой, чтобы начать творить. Чувство скорого прихода влюбленности кружит голову и, как кажется Антону, послужит лучшим источником для вдохновения.        До дома он добирается в рекордно-короткие сроки, минуя московские пробки. Всю дорогу Шастун лелеет тепло в своей груди и сладко предвкушает бессонную ночь, проведенную за созданием коллекции. Он не торопится, раздевается и отогревает замерзшие руки, делает себе теплый чай. Антон достает карандаши и театрально проверят их остроту, представляя себя актёром кино. «Арсений бы поржал».       Антон почти торжествует, когда подносит карандаш к белому листу!        И ничего не происходит. На бумаге остается серая точка, которая не обрастает подробностями ни через минуту, ни через пять.        Настроение стремительно падает в пропасть. Шаст чувствует иррациональную злость на Ирину, которая была так прекрасна, но, видимо, не смогла пробудить в нем необходимое волнение; на себя – замечтавшегося идиота, и почему-то на Арсения, который, наверное, в своем обожаемом Питере до сих пор работает, а значит не сможет ответить на звонок и поддержать. О Макаре и Диме он почему-то не вспоминает, хотя друзья в этот час уже наверняка свободны.        Ночь действительно выходит бессонной. Антон ворочается с боку на бок и тихо злится на жизнь, отвечая на милые сообщения Ирины, которая уже не вызывает такого трепета. Шастун чувствует себя обманутым, но знает, что это только его заебы, и ему невыносимо стыдно перед девушкой.       Когда раздается звук очередного уведомления, Антон уже лежит с закрытыми глазами и думает отойти ко сну, но шестое чувство заставляет его взять телефон. На блок-экране светится сообщение от Арсения, и никто не может обвинить Шастуна в том, что он издает радостный писк и почти подпрыгивает на кровати. Телефон ожидаемо падает, погружая комнату во тьму, и блондину приходится спешно его искать. Он нащупывает гаджет спустя целую вечность, но надеется, что Арс не успел уснуть. В телеграмме кружочек видеосообщения показывает ему полуголого и, кажется, немного пьяного Попова. – Шаст! Шаст! Как ты там в своей Москве? Я так соскучился! Мы сегодня снимали в баре, представляешь? Я даже немного напился, и мне такая идея в голову пришла, ты не представляешь! Сообщение обрывается, подвешивая интригу. Шаст чувствует себя долбанной гончей, взявшей след. – И какая же? – Записывает он ответ, и только потом понимает, что в темноте его лица не видно. Но актёра это не смущает, потому что отвечает он почти мгновенно. – Я ждал этого вопроса! Короче, как думаешь, может мне сделать себе микродермал? Вот тут! – Арс тыкает в правую ключицу. – Ты бы смог сделать мне крутую сережку?       Он ещё раз тыкает в ключицу, оттягивает тонкую кожицу и светится-светится-светится. Антону почти режет глаза от света, источаемого Арсением, но он ещё раз пересматривает сообщение. Сияние озаряет всю комнату миллионом лампочек и парой сердечек. – Арс, ты долбоёб! – Честно признается Антон, – И чертов гений. Будь другом, ебись спать.        Едва сообщение отправляется, Шаст срывается с постели и врубает свет. И не нужны ему сейчас ни удобное кресло, ни острозаточенный карандаш, ни идеально-белый лист бумаги. У Антона от возбуждения трясутся руки и первый рисунок он херачит ручкой в обычной школьной тетради своей племяшки, чудом забытую на его тумбочке.        Он отдает себе отчет, что творит на эмоциях, генерируя сырые идеи, которые ещё править и править, но азарт гонит его вперед. Хочется выдать как можно больше, пока коварная Муза (или, будем честны, Муз) снова не ушла погулять к более удачливому парню.       В итоге в мастерской он появляется только днём вторника с мешками под глазами и багажом идей. Антон собирает лучших ювелиров, рассказывает им концепцию новой коллекции, понимая всю рискованность идеи и ожидая ожесточенных споров, но команда, к удивлению, загорается энтузиазмом. Они трудятся до поздней ночи, но Шастуну не жаль ни минутки. Коллекция распадается на две части, наполняется новыми и новыми украшениями. Они творят.        В среду Стас, как образцовый помощник, подсовывает Антону стопку с фотографиями моделей, которые могут подойти для промо. Ювелир даже не смотрит, откладывает все фото и сообщает: – Подожди пока. Я хочу попросить Арсения, думаю, он подойдет лучше всего. Но нам нужны несколько девочек.       Стас не одобряет, но Антон в этом и не нуждается.        Шастун по уши завален работой, и эта гора действительно огромная, потому что антоновы уши располагаются очень высоко. Домой его отправляет Окси, то ли заботясь, то ли тоже желая свалить.       Счастливое удовлетворение затапливает Антона целиком, мир вокруг ощущается светлым и радостным, но чего-то определенно не хватает. Шаст садится в машину и, игнорируя сообщение Ирины, набирает Арсению, надеясь, что тот уже закончил смену. – Привет! – Голос Попова, разливающийся по салону, звучит мягче и выше, чем в памятных кружочках телеграмма. – Не занят? – Антон вежливый мальчик, он бы не хотел отрывать друга от дел. Или хотел бы. – Абсолютно нет! У меня завтра последняя смена, а уже в пятницу вернусь в Москву! – Радует актёр. – А четверг? – Шаст изо всех сил старается не звучать как радостная школьница. – Соскучился? – Мягко смеётся Арс, – У меня в четверг ещё дела в Питере, я сяду ночью на Сапсан и примчу на крыльях счастья. – Окей. Тогда назначу себе свидание на четверг, чтобы не выпить всё пиво, которое куплю к твоему приезду. – Свидание? – Кто удивлен, что Попов цепляется именно за это.       Антон рассказывает про Ирину, с которой продолжает общаться на каком-то голом энтузиазме, про её мягкие волосы и тонкий смех, говорит про вдохновение, которого не было, но упорно молчит про свой ночной порыв. Арсений отвечает скупо, будто и не рад за друга, а потом интересуется новой коллекцией. Антон отвечает, что она уже в производстве, но подробностями не делится. – Кстати, Арс. У меня к тебе есть одно предложение… – Прости, нет настроения для секса по телефону, – смеётся актёр, не зная, что Антон от неожиданности чуть не вписался в другую машину. – А ты практикуешь? – Спрашивает Шаст совсем не то, что собирался. Он и сам не знает, зачем ему эта информация, но очень надо.        На секунду воцаряется молчание, Антон напряженно ждёт, что Арс переведет тему в безопасное русло, отбрив вопрос шуткой, но тот отвечает тихо и серьёзно: – Это всегда неловко, окей? Не так, как в фильмах. Но способов доставить друг другу удовольствие на расстоянии я знаю много. Обращайся, если…захочешь попробовать что-то со своей девушкой.        Антону горячо. Он хочет, очень хочет попробовать, но не с девушкой. Позиционировать себя как жесткого натурала Шаст никогда и не пытался, но и на парней особо не засматривался. Пожалуй, его можно было бы назвать бисексуалом, но сам Антон определял себя как «убежденного похуиста».        Поэтому сейчас, когда в светлой голове проносятся картинки их возможного секса по телефону, Шастун только тяжело вздыхает и решает, что во всём виноват Арсений, сексуальность которого имела слишком большой коэффициент поражения. – И где ты этому научился?       Арс снова смеётся, заливает про свой почтенный возраст и большой опыт, а Антон думает, что хотел бы выглядеть настолько горячим в свои тридцать пять. Они разговаривают на отвлеченные темы всё время, пока ювелир добирается до дома. – А у нас сегодня было так солнечно, – Вдруг говорит Арсений. Антон в этот момент пытается стянуть с себя ботинок, не развязав шнурок. – А у вас? – А у нас в квартире газ, – Хмыкает Шастун, расправляясь с обувью и направляясь на кухню. Он размышляет секунду и не может отказать себе в легком поддразнивании: – Наше солнце в Питере. Надеюсь, в пятницу вернется. – Если оно не обратится в лёд. Я обещаю тебе, Шастун, что привезу ледяное солнце, сверкающее, как бриллиант, чтобы ты мог вставить его себе в грудь вместо сердца!       Арс сам хохочет со своей драматичности, а Антона опять прошибает и он тянется к карандашу, тут же начиная что-то рисовать прямо на салфетке. – Тош! Тош, ты чего затих? – Прости, идея пришла. Ща, – бормочет он в ответ. – Давай тогда прощаться… – Не-не! Ни в коем случае! Просто попизди минут пять в одного, я внимательно слушаю.       Антон никогда в этом не признается, но он рад, что они говорят без видео. Он обращается в слух, не отвлекается на милую моську и живую мимику, и его воображение может творить.        Когда Арс кладёт трубку, ювелир вспоминает о своей просьбе, долго матерится, а потом записывает видеоосообщение: – Совсем меня заболтал. Короче, у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться!                      Следующие три недели они творят. Антон носится между домом и мастерской, изредка заворачивая к Ире или друзьям. Ему нужно успеть невозможное, а в сутках оказывается слишком мало часов для всего этого.        Более уставшим выглядит только Арсений, который ведёт кучу мероприятий, участвует в съемках и интервью, но пододвигает всё на свете и выделяет в своём плотном графике место для фотосессии. Он так легко соглашается быть моделью новой коллекции, даже не уточнив, в каком образе придется сниматься.