Расстрелять звёзды

Свет в комнате был приглушенным, на стульях, спинке кровати, подоконнике и дверцах шкафа висели платья, ленты, перчатки и юбки. Я словно попала в гримерку. Здесь пахло духами и косметикой, кремами и пудрой. Любой, кто зайдет сюда, сразу догадается о том, что именно в этой комнате три девушки готовились к балу. Впрочем, не удивлюсь, если и в комнатах мужской части по полу раскиданы бутылочки с одеколоном и баночки с средством для укладки волос, а по всему помещению раскиданы рубашки и накладные воротники. Вот вообще не удивлюсь. Когда мы вошли, Халле села на кровать и взяла похоже что отложенные ранее платье и иглу с ниткой. Судя по всему подол платья немного зацепило, пока мы бежали. Я присела на краешек кровати, рядом с хозяйкой комнаты. Игла с завидной скоростью мелькала в руках моей подруги, пока она заученным и привычным движением зашивала порванную ткань. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Мы все учимся чинить свою одежду. Специально никто никому ничего не показывает, ты сам методом проб и ошибок постепенно совершенствуешь свои навыки по мере необходимости. Я с неловкой улыбкой вспоминаю первые свои заплатки и пришитые пуговицы. Эти милые и робкие стежки, созданные нетвердой детской рукой. Нитки, которые не подходили по цвету, собирающаяся в незапланированные складки ткань. В тот вечер я зашивала форменное платье вместо того, чтобы повторить урок на завтра. И хоть мне это и аукнулось тем, что учитель истории сделал мне выговор за невыученную главу из домашнего задания, я начала для себя новый путь и открыла навык, который любому человеку нужен на протяжении всей его жизни. К тому же за попытку починить платье меня похвалила наша воспитательница. Добрая, пожилая и невероятно мягкая женщина. Она пришла в нашу школу за несколько месяцев до моего поступления и ушла через пять лет. Она была слишком мягкой и доброй. Дети ее почти не слушались, потому что она не повышала голос. Начальство же делало ей незаслуженные выговоры. И всё-таки несмотря на то, что дети её ни во что не ставили, все мы пришли попрощаться с ней, когда она увольнялась. В тот день я говорила ей, что буду постоянно писать и рассказывать о нашей жизни, но хватило меня всего на полтора месяца. Последний раз я писала ей два года назад, и мне сейчас крайне стыдно за несдержанное обещание. Тем временем Халле завязала последний узелок и отложила в сторону зашитое платье, смотря на него чуть улыбаясь. Я первой нарушила теплую тишину, что накрывает комнату, когда кто-то в ней занят ночным шитьем. — Платье невероятное… Оно прям как с иллюстраций из книг с легендами. Халле чуть смущенно улыбнулась, явно вспоминая о чём-то своём. А может и о ком-то. — Его подарили родители, да? Мои тоже заказали моё платье, но с твоим не сравнится. Подруга при упоминании родителей как-то резко поникла, а после глубоко и тяжело вздохнула. Прежняя уютность тишины словно растворилась. — Да, родители… Моей девушки, — Халле немного помолчала, — с ними у меня отношения на порядок лучше, чем со своей родней. Я поняла, что спросила что-то явно неуместное и довольно неловким движением потянулась к руке Халле, еле гладя внешнюю сторону кисти. — Извини… Я не хотела… Стыд словно давил на меня со всех сторон, заполняя комнаты тяжёлым и густым зельем, поглощающим меня всю, заливался в уши, нос и рот. Находил меня везде и проникал всё глубже и глубже под кожу. Вега мотнула головой, от чего её рыжие волнистые волосы качнулись. Она взяла с тумбочки ленту, благо их в комнате было много из-за наших сборов. — Вопросы не делают больно, не вини себя. Она замолчала, быстрыми движениями заплетая не слишком аккуратную косу и завязывая ее белой лентой. — Больно отвечать на вопросы. Нужно обдумывать ответ, тревожить спрятанное и огорчающее. Но это полезно. Не думаю, что стоит все время прятать прошлое. Так ведь и сгореть от обиды можно. Халле говорила со мной, но как будто не для меня. Мне казалось, что в очередной раз она рассказывает мне эту историю как когда-то кому-то. Что-что, а говорить и рассказывать она умела очень хорошо, это я поняла на второй день нашего знакомства. История Веги будто бы происходила на моих глазах. Это произошло два с половиной года назад. Пятнадцатилетняя на тот момент Халле готовилась встречать очередной приход Нового года. Здесь стоит учесть, что этот праздник для нас совершенно отличается от других, потому что в новогоднюю ночь можно уходить домой. Встречать Новый год с родными или друзьями, но за пределами школы. Этот праздник многие ждут, наверное, даже сильнее, чем день рождения, дети так точно. Конечно, за последние десять лет около пятнадцати подростков Астраны не вернулись в школу совсем. Кто-то погиб из-за несчастного случая, кто-то по вине родителей или незнакомцев на улице, но это все равно не заставит правителей лишить возможности всех детей страны выходить за пределы школы в новогоднюю ночь. В конце концов, процент пострадавших крайне мал. Как рассказала Халле, в её семье пятеро детей. У неё есть старшая сестра, два младших брата и младшая сестра. Конечно, бедной их семью назвать сложно, но оба родителя в своё время узнали нужду, а теперь старались устроить судьбу своих детей так, чтобы они не прошли по родительскому пути. Пусть даже иногда это противоречило интересам ребенка. Госпожа Вега с раннего детства учила своих дочерей, что выйти замуж нужно обязательно за состоятельного человека. Нет, разумеется, она не искала им женихов заранее и не пыталась устроить брак по расчету, выдав дочь за кого-нибудь, кого дочь не знает, но знает она сама. Однако девочкам в голову закладывались две древние, как мир, установки: жених должен быть богатым, а ты должна родить ему детей, чтобы посильнее зацепиться за него. В тот год старшая сестра Халле Вайолет, по знаку Зодиака – Весы, готовилась вступить в брак. На тот момент ей было девятнадцать лет. Это был её последний год в школе, она отметила совершеннолетие и готовилась по окончанию обучения выйти замуж. Может быть, ей просто повезло, а может быть, с ней какими-то секретами поделилась госпожа Вега, однако её жених простым человеком не был. Жених, а теперь уже два года как муж, от рождения зовущийся Резран Шедар, приходится племянником нынешнему Лидеру Львов, сам при этом рожденный под тем же созвездием, что и уполномоченный дядюшка. И пускай он совсем молод, влияния у Зодиакального Лидера всё равно достаточно. Разница в возрасте у дяди и племянника всего восемь лет, а мать Резрана приходится Мойсу старшей сестрой. Предложение Вайолет было сделано за две недели до Нового Года, так что старшая сестра Халле, разумеется, была в центре внимания всей семьи. Со своими подругами госпожа Вега только и обсуждала будущую свадьбу, словно распухая от гордости за старшую дочь, сумевшую не только найти себе такую богатую и достойную партию, но еще и по-настоящему полюбить. Отношения между сёстрами, и до этого были хрупкими из-за постоянного возведения старшей в пример и постоянных придирок к средней, звучащих почти всегда как «почему-ты-не-можешь-также-как-твоя-сестра», окончательно разлетелись в пух и прах. О Вайолет говорили слишком много, так много, что Халле хотелось рыдать днями напролет. Невыносимо постоянно слышать о том, что ты хуже кого-то и практически не слышать чего-то ласкового и нежного. То, что добиться такого же успеха, как старшая сестра, Халле не сможет, она поняла три года назад, когда осознала для себя, что ей совершенно не нравится противоположный пол, не привлекает ни в каком плане. В двенадцатилетней голове сложился простой пазл: жениха у нее никогда не будет, а родить детей от женщины она не сможет. Привыкшему к постоянным придиркам ребенку было не так уж и сложно свыкнуться с тем, что шансов превзойти сестру у неё совсем нет. К этому Новому Году за свои пятнадцать лет она влюблялась восемь раз, несерьезно встречалась два раза и оставалась с разбитым сердцем во всех этих случаях. Несмотря на такой неутешительный опыт, в буйно рыжей головушке всё ещё оставалась большая надежда на счастье и здоровые, долгие отношения. Как бы то ни было, 31 декабря в семействе Вега прошло в буйной подготовке к празднику и выполнению великого множества «последних штрихов». Семья живет в хорошем и достаточно просторном доме на краю Атресмонда. Младшие дети в виде девятилетних братьев-близнецов, по знаку Зодиака Козерогов, Астола и Исонта, а также семилетней девочки Льва по имени Алисия, были отправлены расчищать участок перед домом от снега. Сделано было это не столько ради чистоты и вклада в подготовку, сколько ради того, чтобы убрать с глаз долой мешающих детей. Старшая дочь от всех обязанностей, конечно же, была освобождена и отпущена на свидание, так что помогать матери на кухне осталась одна Халле, что ещё больше заставляло её скрипеть зубами от досады. Отец семейства же занимался подготовкой помещения, доставая коробки с украшениями и надеясь поскорее спихнуть дальнейшую работу на жену и детей. Госпожа Вега не любила готовить молча. Каждый процесс создания какого-либо блюда включал в себя обязательную промывку мозгов помогающим дочерям, дабы те получше усвоили все те мудрости, в которые она погружает их на протяжении всей жизни. В какой-то момент всё, что Халле терпела последнее время, слишком сильно надавило на неё. На очередной щебет матери о том, что та ждёт не дождётся, когда и вторая дочь удачно выйдет замуж, вторая дочь ответила, что замуж она не выйдет, так как может полюбить только человека женского пола. В этот же момент госпожа Вега стремительно схватила дочь за ворот домашней рубашки и начала вести гораздо более агрессивную и тихую речь. Почему агрессивную? Чтобы не услышал отец. Тут стоит заметить, что это было не первое такое заявление Халле. Третье. Первый раз двенадцатилетняя девочка, ещё доверяющая маме, решила рассказать ей свою тайну, веря в чудо, веря в то, что мама и такой сможет принять дочь. Она ошиблась. Ей тогда казалось, что ухо, за которое мать её держала, отвалится. Второй раз случился примерно через год-полтора после первого. Тогда реакция была не такой агрессивной, как прежде. Госпожа Вега старательно объяснила дочери, что это ненормально, но это пройдет, просто такой возраст. А еще ни в коем случае нельзя говорить об этом отцу. Почему? Просто нельзя, «он к тебе не будет также добр, как я, сам выгонет». В этот же раз её речь сильно не отличалась. Мать лишь пригрозила Халле, чтобы та даже не пыталась заикнуться о запретной теме за столом. У семьи сейчас слишком большое счастье, незачем тянуть одеяло на свои глупости. Халле сначала успокоилась. А потом не смогла сдержать эмоций второй раз за день. Теперь уже из-за старшей сестры. Вайолет, кстати, пришла на праздничный ужин без жениха, за что госпожа Вега потом очень долго благодарила судьбу. Халле усадили рядом с сестрой, которой было отдано место во главе стола. Девушку не интересовало происходящее вокруг неё. Она сидела с полупустой тарелкой и полупустым желудком, тыкая вилкой в еле живой лист салата. Алеющее ухо пришлось скрыть за волосами, дабы не вызывать лишних вопросов. Напротив неё сидела младшая сестра, что-то без умолку тараторя рядом находящейся матери, которая всяческими намёками и жестами словно умоляла ребенка помолчать. Новый год обещал объявиться через полчаса. От глаз старшей сестрички, конечно же, не скрылось то, что, в отличии от остальных членов семьи, госпожа Вега и Халле сидели с тяжелыми лицами, а причина явно была общей. Нервно улыбаясь, девушка обратилась к сестре, дабы попытаться хоть немного развеять атмосферу. Рутинные вопросы, на которые Халле отвечала нехотя, подошли к концу, поэтому Вайолет решила осторожно сменить тему на более актуальную. Спустя пару фраз между ними случился диалог, который Халле до сих пор помнит слово в слово. — А… Халле, может у тебя тоже есть…. Ну… кто-то на примете? — Нет, сестра, на данный момент никого нет. А если и появится, то я вряд ли об этом скажу всем вам. — Оу? Почему же? — Потому что в нашей семье любовь двух девушек порицается. Когда Халле произнесла это, то словно очнулась от транса, в который её до этого привели расспросы сестры. Этот ответ она дала настолько будничным тоном, что и сама удивилась. Сёстры говорили не тихо и, конечно же, вся их беседа проходила через уши госпожи Веги. Услышав ответ второй дочери, та возмущенно вскинула брови, пока первая сидела в полной растерянности. Глядя на мать, глазами метавшую молнии, Халле почувствовала, как по спине пробежал холод. Напряжение будто повисло в воздухе, что не утаилось от всех, кто сидел за столом. Господин Вега нахмурил брови.

***

— А потом всё произошло очень быстро. Мать кинула в меня чем-то, а после встала… Наверное, избить хотела. Халле грустно вздохнула, прикрыв глаза. — Вайолет и подбежавшие братья попытались удержать её. А я вовремя среагировала, выбежала из комнаты. А потом и из дома. Даже брать с собой ничего не стала, только плащ. Я осторожно попыталась обнять подругу, она не сопротивлялась. Только положила голову на моё плечо. Мы молчали. Я хотела сказать что-то обычное, попытаться утешить, но вдруг поняла, что этого не нужно. Это будет слишком искусственным, да и помочь никак не сможет. Спустя пару минут Халле снова заговорила. — Знаешь, до этого я много раз думала о том, как именно я откроюсь перед семьей и уйду… Я думала, что это будет красиво и сильно. Но в итоге… Я просто убежала. Едва не побитая. По её щеке скатилась слеза, а я только попыталась обнять крепче. — Ты очень сильная, Халле. Ты молодец, — я говорила шёпотом, горячим и быстрым шёпотом. Больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы человек, переживший такое, перестал из-за этого чувствовать себя ужасно. Вега совсем слегка улыбнулась и осторожно выпуталась из моих объятий. Глубоко вздохнув, она пожала плечами и сложила руки на колени. — Спасибо, что поделилась этим. Мне дорого твоё доверие, Халле. Скажи, а ты сейчас с кем-нибудь общаешься?.. Девушка очень тепло улыбнулась и кивнула. — С братьями. Мы ведь в одной школе учимся. Мама пыталась запретить им общаться со мной, но это всё-таки не в её силах. Она никак не может отслеживать ситуацию. Халле заправила прядь за ухо, показав мне простенькую, но очень милую серёжку. — Они подарили мне эти серьги на семнадцатилетие. Я улыбнулась. — Красивые. — Исонт говорит, что станет ювелиром и будет дарить мне серёжки, которые сделает сам. Я так люблю их, они просто солнышки. Я вздохнула, пообещав себе когда-нибудь обязательно познакомиться с братьями Халле. — А с того дня… Вы с Вайолет хоть раз разговаривали?.. Халле помотала головой. — Нет, не приходилось. Сказать по правде, я сама стараюсь этих встреч избегать. Дома я с того Нового года ни разу не была, а на письма не отвечаю… Нет, я не считаю, что она виновата в моих проблемах. В конце концов, если человек в чём-то меня превосходит, то его за это винить нельзя. Да и вопросы те она ведь не со зла задавала. И вроде как объективных причин избегать её у меня нет, но я пока что не хочу. Не готова. Я приобняла её. — Всё в порядке. Я уверена, что в итоге вы поговорите и разберётесь со всем, что происходит. У меня нет сестёр, есть только старший брат. Двоюродный. Наверное, мне бы хотелось, чтобы и у меня была сестра. Если вы не общаетесь, то это… Грустно. Халле кивнула. — Ты права. Но всему своё время.

***

В эту ночь мы ещё очень долго говорили друг о друге. Я ушла из её комнаты в пятом часу, поэтому времени, чтобы поспать, было меньше, чем хотелось бы. К тому же… Странный сон снова обрушился на меня. Всё тот же парк, шумящий призрачной водой фонтан с фигурами Созвездий. И тот самый голос. Мой голос. — Айрис! Я снова оборачиваюсь и вижу собственное лицо. В этот раз незнакомка стоит дальше и плаща на ней нет. Девушка не исчезает после того, как я узнаю её, а наоборот, позволяет мне разглядеть её внимательнее. Её волосы длиннее моих и заплетены в две косы, которые тяжело струятся по спине, платье совершенно не похоже на то, что носят сейчас. На ней почти нет макияжа, от чего лицо кажется бледным и блёклым. Она слегка ниже меня, и лицо ее выглядит более… детским. Ей будто едва пятнадцать. Мы обе разглядываем друг друга. Неосознанно я делаю шаг вперёд, а незнакомка повторяет за мной. Расстояние между нами сократилось. Очередной шаг. Я чувствую, что вокруг нас поднимается ветер. С каждым шагом он всё сильнее. Из-за него надуваются парусами юбки наших платьев, взметаются вверх её косы и пряди моих распущенных волос. Когда между нами остаётся совсем небольшое расстояние, я вытягиваю вперёд руку, а девушка повторяет за мной. В тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись, ветер стал настолько сильным, что сорвал ленты с кос незнакомки, и они мгновенно расплелись. На деревьях, окружавших нас заплясало пламя невероятных размеров, которого секунды назад не было. Вода из фонтана начала выливаться через край, и совсем скоро я почувствовала, что мои ноги промокли. Земля под ногами в мгновение ока начала покрываться глубокими трещинами. Лицо незнакомки исказила гримаса боли. Вокруг нас шумел бушующий ветер, разгоравшийся в невероятных размерах огонь, бегущая вода и ходившая ходуном земля, однако даже сквозь всю эту накатывающую волну звуков я точно услышала горячий шепот из пересохших губ девушки: «Помоги».