Я пришёл за своими крыльями

Гермиона рано проснулась. Сегодня она не смогла сопоставить ни одного воспоминания, не смогла связать диалоги с нечёткими картинками. Её воспоминания замерли. Спустя час безуспешных попыток осознать что-то новое в своей памяти, она надела свою парадную чёрную мантию, решив, что в Хогвартс нужно войти такой, какой она и была тогда. В полдень в дверь её кабинета постучали. Министр с лёгкой нервозностью обернулась и увидела в проёме Малфоя. По сегодняшнему внешнему виду он был с ней солидарен. Чёрная мантия, идеально сшитая и подогнанная под него, сидела великолепно. Всё-таки чёрный — его цвет, на фоне платинового цвета волос и бездонных серых глаз. — Доброе утро, Малфой. — Доброе утро, Грейнджер, — он осмотрел её с ног до головы. — Как в старые добрые времена? — он натянуто улыбнулся. — Да, решила, что нужно быть полностью в той атмосфере, — она зачем-то увела взгляд и потянулась за палочкой, что лежала на столе, чтобы после убрать её в карман мантии. Оставив позади наблюдающий за ними Атриум, они вышли на улицы Лондона, а в нескольких метрах свернули в безлюдный проулок. Драко положил руку Гермионе на плечо, и в мгновение они перенеслись к воротам школы. Пейзажи вокруг заставили замереть и остановиться в это мгновение здесь и сейчас. Тёплый свежий воздух наполнял лёгкие после серого и грязного Лондона. Зелень и склоны гор окружали величественный замок, который отдавался отдельным ударом в сердце. Драко собрался с мыслями и, достав из кармана флакон с зельем, показал его Гермионе. — Для активации мозга. Я приготовил его утром. Уверен, оно должно помочь. Грейнджер отвлеклась от своих мыслей и взяла флакон из его рук. Не спрашивая более ничего, не думая о последствиях, одним глотком опустошила его. Неожиданно резкая головная боль заставила приложить руки к лицу. Гермиона вздрогнула, она ощутила крепкие руки, что придержали её за плечи, боясь, что она может упасть. Она потёрла виски, и спустя минуту боль так же резко ушла, как и появилась. — Всё нормально? — она открыла глаза, сразу же встречая его обеспокоенный взгляд напротив. — Да, всё прошло, — сказав это, она замерла, не отрываясь от его глаз, черт лица, мелких морщинок в уголках глаз. Казалось, что Гермиона впервые его увидела. В этот хрупкий момент ворота школы отворились, и к ним вышел директор Хогвартса. — Гермиона! — радостный голос прозвучал в тишине. — Невилл! — она обернулась, сразу же попадая к нему в объятия. — Я так рада тебя увидеть! — А я как рад! Сколько можно смотреть на тебя в газетах?! — недовольно пробурчал бывший одногруппник. — Как ни праздник — тебя нет. За последние пять лет, как ты стала министром, ты ни разу с нами не собиралась, — наказал он, улыбаясь. — А тут от тебя сова прилетела, я аж присвистнул. Гермиона отстранилась и со всей серьёзностью посмотрела на школьного друга. — Невилл, ты же знаешь… — Да всё я понимаю, Гермиона, — отмахнулся мужчина и приобнял подругу. Он повернулся к Малфою, протягивая ему руку, которую тот охотно принял, кивнув. — Ну что, добро пожаловать домой, — Невилл вытянул свободную руку в сторону замка. — Из твоего письма я понял, что время у вас ограничено? — он медленным шагом направился в школьный двор, не отпуская Гермионы от себя. — Да, мне нужно будет вернуться в Министерство. Гарри сегодня отдувается за нас двоих, но я тебе обещаю, что мы соберёмся, — она взяла его под руку. — Как Ханна? Тёплая улыбка озарила доброе лицо Невилла. — Всё хорошо. Я в выходные всегда дома. А у неё полно работы в пабе, поэтому мы не успеваем соскучиться, — скромно пожал плечами и полез в карман брюк. — Вот список паролей замка, что ты просила. — Ох, Невилл, спасибо тебе, — Гермиона развернула бумагу, с улыбкой просматривая на знакомые фразы, так много значащие для Хогвартса. Троица уже была на пороге замка, когда Невилл остановился, посмотрев на Малфоя, а потом повернул голову к Гермионе: — Я хочу сказать, что сегодняшняя ситуация — это последствия наших собственных действий, это не злой рок, который преследует нас. — Долгопупс стал философом? — Малфой удивлённо смотрел на него, подняв брови. — Долгопупс стал профессором, Малфой. Надеюсь, ты изменил свои взгляды на жизнь, — уколол по больному Невилл. — Довольно давно, раз уж ты не заметил, — огрызнулся Драко, сузив глаза. Грейнджер сделала шаг от Невилла, с раздражением смотря на двух мужчин. — Хватит, ведёте себя как дети, честное слово. Долгопупс усмехнулся, покачав головой, будто и не было этого словесного воспоминания. — Останетесь на ужин? — неожиданно прозвучало от директора, а Гермиона округлила глаза, понимая, что вряд ли в скором времени позволит себе побывать в замке в силу своей занятости. — Невилл, с удовольствием, — она повернулась к Малфою, и он чётко увидел в её взгляде какую-то детскую радость от самой мысли, что они находились здесь. — Ты же не против? Драко манерно-показательно вздохнул и покачал головой. — Отлично, тогда буду ждать вас на ранний ужин через пару часов в Большом зале, — добродушно взглянул директор на своих бывших одноклассников, оставив их после этого на ступенях при входе в замок. — С чего начнём? — Гермиона выжидающе смотрела на Малфоя. — Нужны места, которые вызывали у тебя сильные эмоции, — натянуто и негромко произнёс Драко, пропуская её вовнутрь замка. Они неспешно поднялись на пятый этаж, оглядываясь по сторонам, на атмосферу, на переговаривающиеся картины, на ощущение, что они вернулись в старый дом. Замок был пуст. Учителя в большинстве своём на лето отправлялись по домам. И им встретилось только два скользящих по пустым коридорам привидения. — Невилл… — Гермиона остановилась и задумчиво посмотрела на Малфоя. — У вас с ним была какая-то стычка из-за… из-за меня? Он кивнул. Её мозг чересчур активно работал, даже для неё. Грейнджер не успевала улавливать обстоятельства, но чётко вспоминала картинку. — Это было на Астрономической башне? Зимой, было холодно… я замёрзла, и он дал мне свою мантию… а ты… ты влетел к нам на метле, — она больше разговаривала с собой, чем спрашивала у него. — Да, всё верно, — тихо согласился с её воспоминанием Драко. — Я плакала, потому что мы поругались, — она подняла к нему сосредоточенный взгляд. — Точно, я помню, как мы кричали друг на друга. Драко пристально посмотрел на неё и молча направился дальше, к ванной старост, возле двери которой Гермиона вопросительно посмотрела на Малфоя. — Что здесь было? — она напряжённо смотрела то на него, то на закрытую дверь. — Это ты мне скажешь, — его голос был будто омрачённый, не живой. Казалось, что он боится того, что Гермиона может вспомнить. Раскрыв записку, она прочитала пароль, написанный рукой Невилла, и дверь с глухим щелчком отворилась. Гермиона мельком взглянула на стоящего как статуя Малфоя и вошла в просторную ванную старост. Посередине, также как и прежде, была расположена глубокая ванна, похожая на небольшой бассейн. Высокое окно с русалкой на цветном стекле пропускало солнечный свет. Гермиона подошла к краю бассейна, и в мгновение перед её глазами возникло воспоминание. Она наблюдала будто со стороны, как попала в невидимую западню, уронив палочку, как Драко оказался там и вытащил её из воды. Она повернула голову, следя за своими видениями. И в эти моменты всё её нутро будто ощущало то, что происходило тогда. Гермиона не то, что видела, она помнила то чувство, когда съезжала по стене, а слизеринец протянул ей зелье. Гермиона медленно повернулась и посмотрела на настоящего Малфоя, который так и стоял у входа, упираясь спиной в дверь. Она смотрела в его серые глаза и не могла найти слов. Её картинки в голове превратились в чёткие видения. Она снова повернулась к окну, теперь смотря, как молодой Малфой наблюдает за её мерным дыханием. Гермиона перевела взгляд на бассейн и прищурилась. «Что…» В бассейне сидела она, молодая девушка, полностью обнажённая, у него, у, мать его, Драко Малфоя, на коленях. Он легко развернул её к себе лицом, взяв за талию, а спустя мгновение они уже смеялись, брызгаясь пеной. Гермиона замерла, не в силах сопоставить картинки. «Как такое могло произойти так быстро?» «Прошло несколько месяцев войны. Годы обид и издевательств были перечёркнуты какими-то месяцами, что она была… она была так расположена к нему, так счастлива с ним…». Грейнджер внимательно смотрела в их счастливые влюблённые лица, пытаясь понять. Выйдя из ванной старост, они медленно направились наверх. Она молчала. Голова кипела, зелье явно действовало так, как надо. Гермиона не хотела нарушать тишину, а Драко прекрасно понимал, что ей нужно всё обдумать, переварить, понять. Они подошли к башне старост. Снова прочитав написанный на бумаге пароль, они вошли всё в ту же тёплую и уютную гостиную с мягкими диванами у камина. Поднявшись по крутым ступенькам к комнатам девочек, Грейнджер обернулась. Драко стоял у камина, не сводя с неё взгляда. Поза напряжённая, на лице застывшая маска. Он молчал, ждал чего-то, и она, набрав полную грудь воздуха, распахнула дверь спален. Спустя десять минут взрывной тишины, она спустилась к нему, не удостоив даже взглядом. Грейнджер не могла поверить своим глазам, будучи все годы уверенной в том, что Рон был её первым и единственным мужчиной. Теперь она понимала, почему её интимная жизнь с ним была для неё однообразной, не особо желанной и напряжной по своей сути. «Да, Грейнджер, ты превзошла саму себя». Она чувствовала, как краснеет, всё ещё расставляя по местам в своей памяти все картины, что только что явились к ней в подсознание. Пара проходила по одному из этажей, и Грейнджер, словно по мановению, остановилась у двери, которая когда-то была коморкой Филча. Гермиона толкнула дверное полотно и не ошиблась. Там, в углу, между стеллажами, молодой Малфой прижимал её к стене. Она с неожиданной улыбкой вспомнила, как они разбежались, услышав шум из коридора. Прикрыв за собой дверь, она встретила его тяжёлый взгляд, но на её лице всё ещё играла мягкая тень улыбки. Драко продолжал молчать, слегка растерявшись её смене настроения. Осмотревшись по сторонам, женщина вспомнила коридоры, Выручай-комнату, в которой она плакала, сидя на полу. Гермиона прищурилась, вспоминая обстоятельства. Но теперь все картинки в её голове сами собой сопоставлялись и складывались в один общий паззл. Драко привёл её в кабинет зельеварения, немного изменённый наполнением благодаря новому преподавателю. Грейнджер прошла вдоль парт и, осмотревшись, повернулась к нему с непониманием на лице. Малфой, продолжая молчать, сделал несколько шагов и, мягко взяв её под локоть, провёл по проходу, и усадил за одну из парт. Гермиона не поняла, подняв к нему взгляд. — Это же было твоё место, — утверждала она. И неожиданно для неё он, наклонившись, мягко прикоснулся губами к её губам. Грейнджер распахнутыми глазами смотрела на него и, когда он отстранился, открыла рот и будто на автомате приложила ладонь к губам. А потом резко развернулась, посмотрев на дверь, и снова перевела на Малфоя взгляд. Драко же безотрывно смотрел на вход в класс, где когда-то стояла прервавшая их Пэнси Паркинсон. Он медленно закрыл глаза, сделал глубокий вдох, и вышел из кабинета, не в силах стерпеть ту невыносимую боль, которую он сам сейчас для себя открыл. Они неспешно поднимались в Большой зал. Большие высокие двери были плотно закрыты, но, несмотря на это, они чётко ощущали запах необыкновенно вкусной школьной еды. Последний час Драко не водил её. Гермиона сама ходила по замку, заглядывая в те или иные кабинеты, которые всплывали в памяти. Она вспоминала всё — хорошее или плохое, что было в последний год Хогвартса, переживая всё воочию, заново. А он просто сопровождал, отставая на пару шагов, давая нужное ей пространство. Не дойдя до Большого зала, Грейнджер посмотрела на дверь старого заброшенного кабинета, который не давал ей покоя последние пять дней. Именно в нём было больше всего эмоций — как нежных и страстных, так и горестных, убитых. Она замерла перед дверью, зная и так, что увидит, открыв её. И, не став задерживаться, повернулась к дверям Большого зала. Малфой подошёл к ней, остановившись рядом, и её глаза опустились на свою ладонь. Она в воздухе сжала и разжала кисть, продолжая вспоминать, но в этот момент его ладонь мягко легла в её руку. По телу прошёл ток. Гермиона, подняв голову, посмотрела на него, такого родного, но такого далёкого. Сердце бешено забилось в груди, и казалось, что эмоции стали брать над ней верх, а глаза наполняться слезами от переизбытка эмоций, которые она сдерживала в себе который час. Драко провёл костяшками пальцев по её щеке. — Не надо… — еле слышно. — Не плачь. В этот момент двери Большого зала раскрылись, заполняя пространство ещё более насыщенными запахами еды. Невилл заметил напряжённую обстановку и постарался сделать вид, будто всё происходит так, как нужно. Директор пригласил обоих гостей за уже накрытый эльфами стол. Гермиона выдохнула, взяла себя в руки и направилась вдоль всё тех же длинных факультетских столов, где за гриффиндорским было накрыто на восемь человек. Двое преподавателей уже ужинали, места ещё троих пустовали. — Ты же не против сесть за гриффиндорский стол, Малфой? — с лёгким ехидством прозвучало позади. «Ох, Невилл, неужели ты это специально подстроил и сказал эльфам накрыть не за преподавательским столом?» — Долгопупс, мне уже давно неважно, за каким столом сидеть, главное, чтобы собеседники соответствовали, — усмешка сквозила в словах бывшего слизеринца, а Гермиона, вовремя обернувшись, заметила, что Невилл открыл рот для ответного выпада. Она положила руку на плечо Долгопупса, взглядом прося не продолжать глупую дискуссию. — Как хорошо оказаться дома. Добрый вечер, — наконец подойдя к свободным местам, приветствовала министр преподавателей. Стол, который, как и прежде, ломился от вкусностей, знакомая с детства еда, вкус которой был неповторим, непринуждённая беседа с преподавателями, и Гермиона заметила, как Малфой немного расслабился. Спустя несколько минут оживлённого диалога, двери снова распахнулись, и в Большой зал вошёл Хагрид. Гермиона отбросила все статусы, вскочила и чуть ли не бегом рванула в объятия к старому другу. — Гермиона, ты же министр магии! — Невилл громко рассмеялся от этой сцены, под поддерживающие улыбки присутствующих. — Ой, Невилл, отстань! Сегодня я снова школьница. Хагрид, как я рада тебя видеть! — обнимала великана женщина. Когда за столом собрались все преподаватели, а тарелки начали наполняться любимой едой, Хагрид неожиданно обратился к Малфою: — Хочу сказать, что яблоко от яблони — это не про твоего сына, Малфой, — Гермиона уставилась на них, а Хагрид улыбнулся. — Очень мне нравится Скорпиус. «О, как». — Особенно его дружба с Альбусом-Северусом, — загадочно протянул он, — это нечто, — великан искренне рассмеялся. — Они приходят ко мне иногда и говорят, что не рассказывают родителям про свою дружбу, дабы не травмировать их взрослую психику. Все сидящие за столом одобрительно улыбнулись, подтверждая слова лесничего. Малфой снова напрягся, а Гермиона мягко толкнула его ногой под столом. Он взглянул на неё, поймав тёплую улыбку, говорящую о том, что всё нормально. — На самом деле, — вмешался Невилл, говоря вполне серьёзным тоном, — он и правда не похож на тебя. Ты хорошо воспитал сына, Малфой. Гермиона снова толкнула его ногой, на что он прикрыл на мгновение глаза и кивнул Долгопупсу. Спустя время они возвращались через школьный двор к воротам замка. Гермиона пообещала друзьям скорую встречу и в особой тёплой эйфории осматривалась вокруг, запоминая то, на что раньше не обращала внимания. Когда они вышли за ворота, небо уже начинало отливать оранжевым закатом. Над запретным лесом взлетали фестралы, которых оба не видели до войны. Волшебники замерли, смотря на летающие скелеты лошадей, обтянутые серой кожей. — Ты всё вспомнила? — неожиданно тихо прозвучало от него. Гермиона продолжала смотреть за существами, отвечая ровно, безэмоционально. — Всё о Хогвартсе, несколько лет сразу после. Но как мы встретились снова и дело, по которому работали — всё как в тумане. — Может, на сегодня хватит? — предложил Драко, чем слегка выбил её из натоптанной мысленной колеи. Гермиона повернулась к нему всем корпусом, в мгновение забывая о фестралах. — Почему? Ты же сказал, чтобы память вернулась, нужно начало и конец… Она внимательно смотрела на его напряжённый взгляд, в глубине души понимая, что он не хочет показывать то, к чему она, возможно, не готова… Но он молчал… — Послушай, я для себя всё решила. И придя сюда, я считаю… я... — она запнулась, подбирая слова. — Честно, я рада, что вспомнила. Было много плохого, — осознанно кивнула своим словам, — но и достаточно хорошего… для меня многое стало на свои места… «Отношение Рона и знакомых, когда разговор заходил не туда». «Почему секс с Роном не доставлял особого удовольствия». «Я даже теперь понимаю, почему не была к Рону так тепла и внимательна». — Я не злюсь на тебя, я… Она не закончила, потому что в миг он обнял её и впился губами в её губы. Малфой целовал её как тогда. Чувства полыхнули огнём внутри и заполнили разум. Он был страстен, но нежен, как будто упивался каждым мгновением, запоминал его, смаковал. Поцелуй закончился так же неожиданно, как начался, и Драко мысленно ругал себя за свой несдержанный порыв. — Это пока… — он взял её за руку и сделал несколько шагов, чтобы трансгрессировать. Гермиона ещё не успела перевести дыхание, как её подорвало в сжимающем тело перемещении. Они стояли у широких кованых ворот огромного векового особняка, вокруг которого расстилались необыкновенные лавандовые поля. — Где мы? — восхищённо произнесла Гермиона, осматриваясь по сторонам. — Франция, — он внимательно наблюдал за ней, и Гермиона заметила, как от того огня, что был минутой ранее, осталась тёмная бездна. Малфой, взяв её за руку, провёл сквозь кованые ворота роскошного особняка. Его скулы были натянуты на бледном лице, а руки, державшие её несколько минут назад — ледяными. Когда они вошли в освещённый большой холл, Драко остановился, давая ей время вспомнить. Что-то щёлкнуло в голове, и она обернулась к нему, стоя в двух шагах впереди. — Ты сделал мне предложение? — её глаза были широко раскрыты. Она крутила головой по сторонам, пытаясь связать воспоминания. И снова повернулась к нему. — В церкви, да? — лёгкая паника пробивалась, откинув назад статусы министра, сильной личности. Сейчас Грейнджер была слабой, не скрывающей своих эмоций, женщиной. — Был дождь, и мы зашли в церковь, там ты надел мне кольцо, — она подскочила к нему. — Драко, не молчи. Малфой в секунду округлил глаза, видимо оттого, что она назвала его по имени. — Да, это было в церкви, — он с силой напряг челюсть и проговорил болезненные слова сквозь зубы. Она бегала глазами по его лицу, вспоминая эти глаза, губы при других обстоятельствах. Гермиона морщила лоб, вспоминая все годы, когда они не виделись, когда он был здесь, а она… она… «Господи… Крам… Я была с Виктором Крамом? А ещё… ещё…» «Грейнджер, что ты творила?!» Гермиона приложила ладонь к лицу и услышала стук каблуков о плитку. Она вопросительно взглянула на Малфоя, который всё это время не сводил с неё глаз, и обернулась. В проходе стояла Нарцисса Малфой. Статная, красивая для своих лет, грациозная аристократка. Гермиона замерла… Министерство… Суд… Шёпот за углом… — Добрый вечер, министр. «Что?!» Она вышла из оцепенения и болезненного воспоминания. «Министр — это ты, Гермиона, успокойся, ты выше всего этого. Дыши». — Добрый вечер, миссис Малфой. Нарцисса добродушно перевела взор на Драко: — Сынок, я не знала, что вы придёте, сейчас попрошу эльфов приготовить ужин. Напряжение, сковавшее Гермиону, было ощутимым, Малфой подошёл к матери и мягко поцеловал Нарциссу в щёку. — Нет, не нужно, мы только поужинали. Гермиона всё стояла неподвижно, перед глазами проносились те обрывки, которые только сейчас ворвались в память. — Но я настаиваю… — Нарцисса смотрела на гостью в упор. — Вы же не откажетесь от чашки чая, миссис Грейнджер? Гермиона моргнула и будто вынырнула через толщу воды, с опозданием понимая, какой вопрос ей задала хозяйка особняка. — Конечно, благодарю вас. Нарцисса кивнула и молча вышла из холла, оставив их в гнетущей тишине, где, казалось, можно было услышать даже упавшую вилку на кухне. — Это ты мне мстишь за ужин в Хогвартсе?! — Гермиона старалась говорить шёпотом, с уничтожающим взглядом надвигаясь на Малфоя. Он дёрнул бровями и улыбнулся. — С чего бы это?! Я отказался от ужина сейчас. Она осознала, что сквозь свои воспоминания слышала его подобный ответ. — Почему ты не сказал, что здесь твоя мать?! — всё так же шёпотом, сквозящим ядом, произнесла Гермиона. — А что это меняет?! — он удручённо опустил плечи, осознавая в полной мере для чего они здесь. — Тебя никто и пальцем не тронет, если ты думаешь, что... — Я… я не об этом, — она смотрела в его глаза, которые излучали нежность и тепло. В глубине которых таился страх. Драко поднял руку и снова провёл по её лицу костяшками пальцев. Гермиона закрыла глаза и глубоко вдохнула. Он взял её за руку и повёл по незнакомым коридорам поместья. Проходя большое количество закрытых дверей, она неожиданно для самой себя остановилась у одной, слегка сведя брови, смотря на неё. Малфой наблюдал за Гермионой с неприкрытой улыбкой. — Что там? — она повернулась к нему, не сложив паззл в своей голове, и тогда он сделал шаг и открыл перед ней дверь. «Ах, да… Ещё бы…» Ей хватило взгляда на широкую кровать с балдахином, чтобы шея и щёки покрылись пятнами. Грейнджер насколько могла закусила щёку изнутри, но эта маскировка явно ей не удалась, потому что Драко продолжал неприкрыто улыбаться. Они вошли в столовую с уже поданным на столе чаем. Нарцисса ожидала их. Женщина, над которой годы были не властны. Пара подошла к столу, и Драко отодвинул стул, приглашая Гермиону присесть. «Манерам у этой семьи ещё многим стоит поучиться». «Грейнджер, очнись, ты собираешься распивать чай мало того, что с Нарциссой Малфой, так ещё и в одном из их заграничных особняков». Драко сел напротив, не сводя с Гермионы глаз. Он ожидал чего-то. Напряжение было заметно в его позе, взгляде, натянутой улыбке. — Я бы хотела, пусть и поздно, но поздравить вас с должностью министра магии, миссис Грейнджер, я считаю, вы достойный кандидат, — Нарцисса слегка склонила голову, а Гермиона бестактно подняла бровь. — И вас не смущают мои, так сказать, новые порядки, связанные с изжившими себя законами и нормами? Гермиона говорила об одном из законов, который они давно запретили — давать непреложный обет на брак детей. Она прекрасно понимала, во что играет. Также и сама Нарцисса осознавала, о чём идёт речь. — Время идёт, мы стареем, хочется, чтобы наши дети жили в более комфортных условиях, даже если это является следствием изменения семейных устоев и традиций, — спокойно, с толикой какого-то принятия произнесла женщина. — И вы искренне верите в то, что говорите? — Гермиона не могла сдержаться. Яд сочился из неё, ведь она помнила, с каким омерзением о ней отзывалась миссис Малфой почти двадцать пять лет назад. И отступать Грейнджер не собиралась. Дело было не в её статусе сейчас, а в принципе. Нарцисса мягко улыбнулась и повернулась к сыну. — Драко, милый, ты не оставишь нас с миссис Грейнджер на пару слов? — Я… — он не ожидал подобного от матери и только хотел мягко отказаться, как Нарцисса опередила его. — Драко, прошу тебя. Я не съем нашу гостью, не переживай, — мать смотрела на сына более чем спокойно, уверенно, не предвещая никаких проблем. Драко посмотрел на Гермиону, понимая, что внутри у неё в это время поднималась буря. Она молча одобряюще кивнула ему. — Как только посчитаешь нужным, мы сразу же уйдём, — уверил он её. И, неспешно поднявшись, вышел из столовой. Нарцисса уверенно посмотрела в глаза уже женщине, далеко не той девочке, каковой всегда помнила её. — Я бы хотела извиниться перед тобой, Гермиона, — неожиданно было услышать от Нарциссы Малфой подобного, а ещё и безусловного перехода на ты. «Вот это что за новый способ влиться ко мне в доверие?» — Я была иного мнения когда-то о тебе, — она чуть свела брови, поправляясь в сказанном. — Точнее, мой муж не позволял думать иначе о волшебниках не такого статуса, как мы, — она набрала полную грудь воздуха, осознанно говоря. — Мы сделали большую ошибку, поступив так со своим сыном, но по окончании первой войны многие чистокровные семьи обязывали себя такими узами, — она протянула руку, желая положить кисть поверх руки Гермионы. — В дальнейшем, когда мы увидели, насколько глубоки его чувства к тебе, мы поняли, какую глупость совершили, — Нарцисса всё же коснулась ледяных пальцев женщины, чуть сжимая их. — Я бы приняла любую девушку, которую выбрал мой сын, — мгновение тишины, и Нарцисса продолжила, — а ещё, я жалею, что тогда ты услышала разговор, который привёл вас обоих к таким страданиям. Гермиона молчала. Ей нечего было ответить, да и какой был в этом смысл? Она ждала продолжения. — Я бы хотела попросить прощения за все обиды, которые принесла тебе наша семья... Грейнджер внимательно смотрела в яркие голубые глаза, и ей казалось, что всё услышанное было сказано искренне. Единственное, что она смогла — кивнуть. Потому что сегодня её мозг очень активно работал, и она не успевала переваривать ситуацию. А откладывать её на высокие полки в своём сознании не было времени. — Драко сказал, что приготовил для тебя зелье, которое вернуло ему память. Она утверждала, не спрашивала. Гермиона молча прикрыла глаза на мгновение, кивнув. — Я надеюсь, что вы примете правильное решение… Вы оба… — Нарцисса смотрела пристально, глубоко, будто видела насквозь. Она убрала руку, и через пару мгновений послышались тихие шаги Малфоя. Он вошёл в столовую, нервно переводя взгляд с одной на другую. — Всё нормально? — он смотрел на замершую Гермиону с бесстрастным выражением лица. Нарцисса улыбалась, но Драко видел в этом взгляде что-то большее, о чём он позже обязательно спросит у матери. — Всё хорошо, сынок, я рада, что вы вместе нашли время, чтобы зайти ко мне, — на столе появились ещё угощения, и Нарцисса провернула крутящееся блюдо. — Гермиона, попробуй эти пирожные, мои эльфы восхитительно готовят, — она указала на медовое пирожное, а сама встала из-за стола. — Прошу меня простить, я забыла ответить на срочное письмо. Проходя мимо Драко, она на мгновение положила руку ему на плечо, слегка сдавив. Когда за ней закрылась дверь, он повернулся к Гермионе. — Что она тебе сказала?! — Что здесь, Мерлинова борода, происходит?! Они проговорили в один голос и уставились друг на друга. Малфой сдался сразу же, опустив на мгновение взгляд. — Я не знал, не мог предположить, что она захочет остаться с тобой наедине. Что она сказала? — Извинялась за действие и бездействие вашей семьи, — приподняв одну бровь, проговорила Грейнджер. — Что?! — не поверил своим ушам Малфой. Гермиона развела руки в стороны, чуть приподняв плечи. Она опустила взгляд, сведя брови. — Что ещё мне нужно увидеть? — произнесла слегка опустошённым голосом. — А что ты вспомнила? — осторожно спросил Драко, очень внимательно наблюдая за выражением лица Грейнджер, которая чуть усмехнулась, вернув ему взгляд. — Пока мило общалась с твоей мамой, абсолютно всё, — его словно окатили холодной водой от этих слов. — Кроме последнего дня. Гермиона видела, как его плечи опустились. «Почему ты так не хочешь, чтобы я это вспомнила?» — Покажи мне, и покончим с этим. С толикой злости она встала из-за стола, замечая, как в его взгляде что-то изменилось. Какое-то сожаление. Он осторожно смотрел на неё, а после всего увиденного ей так хотелось снова почувствовать его тепло, его присутствие рядом. Но что-то внутри настоятельно шептало держаться от этого мужчины подальше. Особенно после загадочного признания Нарциссы. Он явно обдумывал каждое слово, прежде чем сказать слова, ударившие сильнее, чем что-либо сегодня. — Прости меня... — он не делал шаг к ней, не подходил. Стоял напротив, виновато смотря на неё. — Это я тот самый злой рок, из-за которого вытекли все эти последствия. Если бы я мог, если бы я знал, как… Я просто прошу меня простить, если ты сможешь... — Покажи мне правду… — единственное, что смогла произнести Гермиона спустя мгновения, при которых она не отрывала от него взгляда. Он молча сделал пару шагов, взял её за руку и повёл к противоположной двери столовой, возле которой остановился и пропустил Гермиону вперёд. Это была кухня. Грейнджер прищурилась: снова картинка, словно видение. Она с эльфом что-то готовит, потом картинка сменяется, и они с Драко сидят за столом. Гермиона помнит весь разговор. Она плачет, и, пока обнимает его, он незаметно берёт её палочку со стола. Настоящая Гермиона пошатнулась, схватившись за кухонный гарнитур, пока молодая отползала по полу от направившего на неё её же палочку Драко. Просьбы, слёзы, перепуганный взгляд, слова любви. Ничего не остановило его. Палочка очертила руну и видение исчезло. Взрослая версия себя смотрела в пустоту, где когда-то сама сидела, забившись в угол, плача и прося такого нужного, такого любимого человека не делать этого. Сердце билось с такой силой, что, казалось, вынесет рёбра. Только сейчас Гермиона ощутила эту боль где-то там, внутри. Осознание, почему он не хотел показывать этот день, пришло сразу же. Во всём этом присутствовала жестокость. По отношению к ней, к её чувствам и всему, что с ней происходило. Нет, это было не чувство защиты её от себя самой. Это была игра с куклой, с которой уже наигрались. Слёзы потекли ручьём, и Гермиона осознала мокрые дорожки, только когда крупные капли пропитали ткань мантии. «И что сейчас делать? Бежать?» «Ты в другой стране, без порт-ключа». «Они же не закроют тебя здесь». «Никто не будет держать тебя силой, Грейнджер». «Уходи, Гермиона, уходи отсюда». Она совладала с собой, вытерла льющиеся по щекам слёзы и спустя несколько минут вышла из кухни. Драко стоял напротив двери онемев. Он не сводил с неё гнетущего, напряжённого взгляда. Гермиона прошла мимо него, чётко помня дорогу к входной двери. Ей хотелось бежать. От него, от этих бездонных глаз и плевать, где она была, во Франции или Англии, ей хотелось не видеть того, кто безжалостно направил палочку, когда она так нуждалась в нём. Гермиона быстрым шагом вошла в холл, освещённый сотней свечей, когда позади услышала стук каблуков Нарциссы. Она распахнула двери и выскочила наружу. Грейнджер бежала по брусчатой дорожке, прекрасно понимая, что ворота ей не откроются, она не сможет выйти без кровного наследника. Остановившись, Гермиона достала из кармана мантии телефон, тут же понимая, что сети не было из-за защитных чар особняка. «И что бы ты сказала Гарри?» «Не нужно их сюда впутывать». Она глубоко вздохнула, пытаясь сопоставить всё. «Грейнджер, ты была к этому готова, ты знала кто…» «Но я не знала, не могла предположить, что это могло быть так жестоко…» «Я готова была стать любовницей, кем угодно, лишь бы быть с ним. Годрика ради, я была готова на всё ради него!». Она услышала шелест мантии и обернулась, пустым взглядом в последний раз посмотрев на особняк. Драко медленно подошёл к ней. Напряжённый, угрюмый. — Выведи меня отсюда, — отрезала, отворачиваясь к воротам. — Мы можем поговорить? — тихий надломленный голос прозвучал за спиной. — Пожалуйста, — с разрывающей болью в голосе, обхватив себя руками, просила она. — Мне нужно домой, пожалуйста. На улице уже было достаточно темно. Дурной день пролетел, оставив за собой очередную порцию боли. — Не уходи, прошу тебя… От его голоса, присутствия рядом у неё снова полились слёзы ручьём. Драко подошёл ближе, обошёл её и попытался убрать мокрые дорожки, но Гермиона отстранилась, отступив. — Пожалуйста, перенеси меня в Лондон, я хочу домой. Сжав до боли челюсть, Малфой взял её за руку выше кисти. Они прошли сквозь кованые ворота. И сделав ещё около двадцати шагов, трансгрессировали в переулок недалеко от её квартиры. Как только он отпустил её руку, Грейнджер сделала шаг в сторону и трансгрессировала снова, оставив его одного в тёмном проулке. Она перенеслась недалеко от магловского парка и направилась в его сторону. Лондон снова жил, влюблённые пары гуляли, продавцы мороженого закрывали свои лавки. А Гермиона шла вдоль по аллее к пруду, где когда-то кормила уток, где должна была начаться её другая жизнь. Она остановилась у пруда, сама не понимая, что делать дальше. Прошла немного и села на лавку, которую освещал яркий фонарь. Телефон уже около двадцати минут оповещал о входящих сообщениях. У неё было так много новых, приходящих мыслей, но она не могла думать. Мозг словно отключился и отказывался что-либо делать, воспринимать, анализировать. Гермиона смотрела вдаль, на ровную гладь пруда, когда справа от неё промелькнула тень. Она резко повернула голову и с болью осознания увидела платинового блондина в чёрной мантии, что замер в нескольких метрах от неё. Взгляд Драко был безжизненным. Молчащим. Грейнджер отвернулась, продолжая смотреть на ровную гладь пруда. — Как ты меня нашёл? — совсем тихо уточнила она. Он сел на другом конце лавки, тяжело выдохнул и произнёс: — Я отправился к тебе домой, но не увидел, что бы ты вернулась. И решил, что сам бы я пришёл сейчас именно сюда… Поговори со мной, — просил он. Спустя минуту разрывающей тишины, Гермиона произнесла: — Я хочу помолчать. Мне нечего тебе сказать. Они всё так же смотрели на спокойное озеро, и она не знала, сколько прошло времени. Гермиона не могла и не хотела думать, она получила то, что не давало ей спокойно жить, и совершенно не понимала, что делать дальше. Когда уже не было сил находиться здесь. В таком счастливом и болезненном месте, она встала с лавки, замечая, как Малфой поднялся следом. — Я проведу тебя домой, — не спрашивал он. — Не нужно, я… — Грейнджер, ты не будешь трансгрессировать из магловского парка несмотря на то, что на улице почти полночь. Я проведу тебя домой. Нравится тебе это или нет. Она молча повернулась и пошла прочь. На самом деле, ей не хотелось домой. Ей хотелось кричать, бить его по груди, рвать бумагу, бить посуду. А потом болезненная мысль переключилась на дурную, в которой ей было необходимо обнимать его. Укутаться в его нежности и, наконец, быть рядом. Её так грели мысли о нём, но тут же так больно кололи в груди, что эта совокупность пугала и убивала. Она вышла из парка и направилась по знакомой дороге в сторону дома. Ей не хотелось трансгрессировать. Она знала, что он рядом. Малфой шёл на пару шагов позади, но она слышала шелест мантии и звук туфель из драконьей кожи, которые мягко ступали по асфальту. И как бы больно ей не было, она не хотела терять его присутствие. Парк был в нескольких кварталах от её квартиры. Когда-то это было одной из причин покупки жилья именно в этом районе, поэтому до дома она шла совсем недолго. Дойдя до подъезда, она остановилась, но не обернулась к нему. Зная, что он стоит за её спиной, произнесла: — Мне пока нечего тебе сказать, — она зашла в подъезд. Войдя в квартиру, она сразу же направилась в ванную с мыслями, что холодный душ смоет грязь, воспоминания и остудит её. Выйдя из душа, укутавшись в свой домашний халат, она села на диван и включила телевизор. Мысли всё кружили вокруг. «Что делать дальше?» «Жить, Грейнджер, жить». «Всё это время меня безумно к нему тянуло, я съедала все чувства в себе, но сейчас… сейчас я просто…» «Да, я хочу вернуть всё то, что было». «Но если он снова меня уничтожит?» «Как? Всё, что можно, он уже сделал». «Ладно первый, но во второй раз ты и подумать не могла, что он сможет так поступить». «А кольцо… Он сделал мне предложение». Она посмотрела на свою руку. «Наверное, снял, когда оставил здесь». Она осмотрелась. «В этой квартире». «Всё тогда здесь закончилось и спустя 16 лет снова начинается». «Грейнджер, признайся, что ты хочешь его, хочешь всё вернуть». «Но я боюсь. Как я могу доверять ему после такого». «Ещё и Нарцисса со своими извинениями». «С чего бы это». «Жалеет, что не её невестка министр магии». Она скривилась сама от своих мыслей, вспоминая отзывы женщины о спасительнице её мужа. «Если я доверюсь ему, попаду снова в какое-то болото». «Гарри с ним подружился». «Кстати, о Гарри, с чего это вдруг у них такое лёгкое общение, без подколок и косых взглядов?» «Может, пустить всё на самотёк — что будет, то будет?» «Нет, Гермиона, он растопчет тебя, уничтожит. Ты 5 лет не могла оправиться, что ты творила после расставания?!» Она схватилась за голову, вспоминая Крама и прочих ухажёров, вспоминая клубы и эти руки… Она поморщилась. «Ты хотела узнать правду — узнала. На этом всё. У него своя жизнь, у тебя своя». Гермиона подскочила, услышав стук в окно. Сердце чуть не выпрыгнуло от испуга. В окно стучал огромный филин. Она подошла и впустила птицу. Он был огромным, с таким важным видом, будто знал, в какой он семье живёт. Она отвязала от его лапки маленький мешочек и письмо. Филин расправил крылья и улетел обратно. В мешочке лежал флакон с зельем. Она уставилась на него. «Мало мне сюрпризов на сегодня». Развернув пергамент, она увидела его почерк. «Это зелье сна без сновидений». «Это типа извинения от тебя, Малфой?» Она выпила его залпом и отправилась в кровать.