Навсегда

      Жаркий летний день был на исходе. Птицы, умолкшие днём, начинали весело перекликаться по лесу. Стволы сосен сияли нежно-красным цветом в лучах заходящего солнца. Вода небольшого лесного озера напоминала чёрное зеркало. Чжоу Цзышу медленно брёл по тропинке вдоль берега. Это озеро было так похоже на то, возле которого он когда-то встретил Вэнь Кэсина, свою родственную душу…       Чжоу Цзышу возвращался в столицу после важной встречи с информатором и решил искупаться, так как день был знойным и тяжёлым. Чего он не ожидал, так этого того, что увидит в пяти шагах от себя незнакомца. Такого с Чжоу Цзышу не случалось лет с десяти. Первое, чему учил наставник, определять присутствие чужих людей за сто шагов и не дать обойти себя со спины. Красивый улыбчивый молодой господин даже не подкрадывался, он просто шел по лесной тропинке к озеру, видимо, тоже желая освежиться. И тем не менее Цзышу его не услышал. Вторая странность была в том, что Чжоу Цзышу почему-то напрочь забыл, как собирать волосы в хвост. Господин стоял так близко, в глазах его плескалось чистое беспримесное восхищение. Он читал стихи о любви и, кажется, пытался флиртовать. Цзышу волновался, злился, не понимая своих эмоций, руки жили тоже непонятной жизнью, а проклятые волосы продолжали рассыпаться, не желая укладываться в причёску.       Молодой господин оказался Хозяином Долины Призраков, которого Хэлянь И пригласил на свадьбу, чтобы выяснить, где ключ. Чжоу Цзышу представлял его суровым и мрачным типом, с которым придётся повозиться, и никак не ожидал, что станет объектом любовного интереса.       Вслед за руками отказала голова, только этим можно было объяснить то, что Чжоу Цзышу повернулся к человеку, которого видел в первый раз в жизни, спиной и позволил причесать себя. В столице была, как минимум, сотня людей, отдавшая бы немалые деньги за возможность таким образом подойти к лорду Чжоу, чтобы перерезать ему горло. Но Чжоу Цзышу чувствовал ничем не объяснимое доверие к Хозяину Долины Призраков, хотя он был последний, кому стоило доверять.       В покоях императора Вэнь Кэсин вёл себя с Чжоу Цзышу как с незнакомцем. И это было правильно. Когда же они вместе вышли в полутёмный коридор, Цзышу ждал, что Вэнь Кэсин напомнит ему об их вчерашней встрече. Очень хотелось вновь увидеть тёплый, восхищённый взгляд, услышать ласковый голос. Однако Вэнь Кэсин продолжал делать вид, что они незнакомы, и стал почему-то расспрашивать о Цзюсяо. Оказалось, что где-то по дороге он и с ним сумел познакомиться. Впервые в жизни Чжоу Цзышу испытал неприятное чувство ревности. И к кому? К своему собственному шиди! Впрочем, Цзышу было понятно поведение Вэнь Кэсина. Узнав, что человек, который привлёк его внимание на лесном озере, — глава Тянчуан, он скорее всего решил забыть обо всём, будто никакой встречи и не было. Только сумасшедший мог мечтать о романтических встречах с начальником тайной службы, о жестокости и хладнокровии которого в столице ходили легенды.       Чжоу Цзышу проверял в трактире работу агентов, распространявших слухи о браслете, когда Вэнь Кэсин подсел к нему. В разговоре неожиданно выяснилось, что вчера тот спрашивал вовсе не о Цзюсяо. Сначала это изрядно позабавило Чжоу Цзышу. Но ему стало не до смеха, когда Вэнь Кэсин попросил о свидании и схватил его за руку. Всё тело как будто закололо маленькими иглами, а сердце вдруг подскочило к горлу и так сильно забилось, что Цзышу испугался. Хуже стало, когда Вэнь Кэсин, заметив его испуг, отпустил его, потому что захотелось немедленно вернуть всё, как было.       Ни на какие свидания Чжоу Цзышу ходить, конечно, не собирался. У него было полно дел перед свадьбой. Он сообщил императору, что ему нужно проверить настроение людей в столице и встретиться с информаторами, но почему-то ноги сами принесли его к гостинице. Цзышу хотел рассказать Вэнь Кэсину о его заблуждении и не смог, потому что в красках представлял, каким разочарованием наполнится живой лукавый взгляд, а потом Вэнь Кэсин уйдёт. Одна мысль об этом вызывала какую-то глухую тоску. И Цзышу решил отложить разговор на потом.       Они плавали на лодке по реке, пили вино, говорили и молчали. С Вэнь Кэсином всё было одинаково легко и просто. Чжоу Цзышу подставлял лицо солнечным лучам и думал, с какой стати ему возвращаться во дворец, чтобы осуществлять чужие мечты о мировом господстве. В восемнадцать лет речи о всеобщем счастье и справедливости, которые принесёт с собой правление Хэлянь И, казались прекрасными. Но Чжоу Цзышу уже давно было не восемнадцать, и он научился понимать изнанку таких речей. Он думал, что хорошо было бы вернуться в поместье и жить там так, как жил его учитель, растить и воспитывать учеников, пить вино на крыше и любоваться луной со своей родственной душой. Рядом с Вэнь Кэсином он становился самим собой, тем, кто когда-то жил в поместье Четырёх сезонов…       Всё закончилось быстро и страшно. Чжоу Цзышу пришлось действовать стремительно и беспощадно. В глазах Вэнь Кэсина горела решимость не покидать город, пока он не заберёт с собой а-Сюя. Но сбежать с ним Чжоу Цзышу не мог. Он нёс ответственность за учеников, которых привёл из поместья в столицу. Побег Цзышу подписал бы им смертный приговор. Когда Бэйюань исчез, Хэлянь И велел запороть до смерти всех, кто, по его мнению, знал о готовящемся побеге и не донёс. Чжоу Цзышу надеялся, что родственная душа когда-нибудь его поймёт и простит. Только на следующий день у порога его дома, где он залечивал рану, якобы нанесённую ему Вэнь Кэсином, упал без сил Хань Ин. Хэлянь И решил отпраздновать свою свадьбу маленькой военной победой. Все ученики поместья во главе с Лян Цзюсяо, с малышом Лян Цзюсяо, которого Цзышу вырастил и воспитал, попали в засаду и погибли. Опасаясь реакции Чжоу Цзышу, Хэлянь И велел скрыть их гибель, объявив, что отряд взяли в плен. Но Хань Ин, единственный выживший в той бойне, ослушался императорского приказа.       Чжоу Цзышу не лукавил, когда говорил Вэнь Кэсину держаться подальше от его трав. Всего щепотки хватило, чтобы императора разбил паралич. Цзышу забрал книгу, велел Хань Ину отвезти её в Долину Призраков, не возвращаться в столицу и жить собственной жизнью. Это был последний его приказ как главы Тянчуана. Затем он вынес приговор и себе, вбив в меридианы шесть гвоздей. Во имя чьей-то безумной мечты Чжоу Цзышу погубил школу, не оправдал ожиданий учителя, разрушил жизни невинных людей. Иногда он думал, как хорошо, что Вэнь Кэсин, кажется, не успел к нему сильно привязаться. Чжоу Цзышу не заслуживал иметь родственную душу. Он должен был навсегда остаться одиноким.       Но боги были с ним не согласны: Цзышу очнулся в тёплых объятиях и испытал острое чувство защищённости и покоя: его родственная душа вернулась к нему, держала за руку, и в глазах её больше не было ледяной ненависти, а только безграничная любовь. Однако через мгновение Чжоу Цзышу понял, что что-то не так. Рука, обнимавшая его, ослабела, и голова Вэнь Кэсина упала Чжоу Цзышу на плечо, полностью поседевшая голова. Чжоу Цзышу вскрикнул и схватил холодную руку: пульс бился еле-еле, но он был! В комнату ворвался белым вихрем Е Байи. Они вдвоём начали передавать Вэнь Кэсину ци, но он так и не пришёл в себя… -А-Сюй! А-Сюй! Ну что это такое! Я зову, зову тебя, а ты не откликаешься!       Недовольный Вэнь Кэсин шёл к нему из леса по узкой тропинке. Высокий и стройный в бело-синих одеждах, распущенную гриву светлых волос колыхал ветерок. -Я любуюсь тобой — мандариновым деревом гордым. О, как пышен убор твой — блестящие листья и ветви. Высоко поднимаешься ты, никогда не сгибаясь, На прекрасной земле, где раскинуты южные царства, — нараспев прочитал Цзышу.       Вэнь Кэсин вытаращил глаза:  — Это ты мне?! — Передать моё восхищение твоей божественной красотой могут только стихи. Обычные слова здесь бессильны.       Вэнь Кэсин всплеснул руками:  — Я же говорил, чтобы ты покрыл голову. Солнце сегодня страшно печёт.       Он потрогал лоб Цзышу. — Вроде не горячий. И не пьяный. — Никакой романтики, — пожаловался Чжоу Цзышу озеру. Озеро сочувственно молчало. — А-Сюй! Так ты… — Вэнь Кэсин расплылся в улыбке. — Забудь! — Чжоу Цзышу повернулся спиной, собираясь продолжить свой путь по берегу, но его тут же схватили, притянули поближе и чмокнули в родинку на шее.  — И, живя на земле, как луна и как солнце, ты светел. Все года моей жизни, Мне данные грозной судьбою, Я хочу быть твоим неизменным и преданным другом! –тихо продолжил Вэнь Кэсин.       Он очнулся через три месяца, очнулся в объятиях своей родственной души, очнулся, чтобы остаться с нею навсегда.