окурок сигареты жжёт пальцы

переспать с тобой было моей самой глупой ошибкой. мы даже не были пьяны. наше притяжение, которое желало быть сорванным усталыми довольными стонами, росло, верно, с каждой секундой. мы были с тобой одни. я и ты. гуляли по парку, неспеша ища ближайший магазин. курить хотелось неимоверно. из-за нервов, наверное. мы не прикасались друг к другу. даже при встрече, ты скупо кивнул мне, и я опустила руки. я хотела объятий. твоих. купили сигареты. ты какое-то дешёвое дерьмо, я схватила привычную пачку тонких winston. в последнее время, курила только их. крепкая классика вставляла в голову, самое то мне, верно? пришли к тебе. поднялись, чтоб забрать твои вещи. пока в квартире был хаос, я присела на жёсткий диван. ты что-то прошипел про ремонт и пиво, я отмахнулась. мне, собственно, наплевать, как выглядит твоя квартира. ремонт и правда старый, стены разрисованы твоими друзьями. вряд ли ты бываешь тут часто. просто груда вещей, и место, чтобы хорошенько напиться. самое то для разового перепиха, может, чтоб вскрыть вены, да и то тоскливо. я возвратила взгляд на тебя. ты переодевался при мне, не смущаясь, что задевало меня чуть меньше, если бы ты выставил меня за дверь. ничего особенного. костлявый. выпирают ребра и таз, голубые венки светятся на руках. ты смотрел на меня и улыбался, надевая худи. что тебя рассмешило? мой растерянный взгляд при виде твоих обугленных шрамов? — вставай. давай к тебе. тут пыльно. это прозвучало как приказ, и я послушно подчинилась. ушли пешком. обоим не хотелось кататься в душных автобусах, платить за такси или оставаться в квартире. это сдавливало нас. обоих. я была встревожена разговором у тебя дома. спросила: 'будешь вина? ' надеялась, что оно тебя расслабит или усыпит твёрдость твоего характера. мне хотелось поглазеть на шрамы. ты, на моё удивление, отказался. хотел быть трезвым. 'для чего? ' — спросила я, но ты не ответил. достал пачку, поджёг кончик толстой вонючей сигареты и с удовольствием вдохнул едкий табачный дым. поджёг заодно и мне. я затянулась. вновь наступила тишина. было десять часов, когда мы пришли ко мне. с колой и тайской едой, смеясь, мы вышли из тесного лифта. отперев дверь, я пропустила тебя вперёд. квартира новая. подарили родители на совершеннолетие. в ней было по-грустному пусто. но вот пришли мы, заполонив её запахами тел и еды, липкой интимности. я сбросила обувь, беспечно пронося наш ужин в гостиную. ты молча прошёл следом, упав на диван. я улыбнулась тебе, подавая столовый набор. неплохо было бы выбрать фильм и лечь в застеленную кровать, но ты казался мне жёстким для мягкого отдыха. признаюсь, я глубоко ошибалась в тебе. ужин и смех сморили меня. был ли ты таким же уставшим, как я? впрочем, без толку выяснять, я уснула на твоих колючих коленях. не помню, был ли ты против, но проснувшись посреди ночи от жара твоего тела, я обнаружила себя стянутой вверх, уткнувшейся в твоё плечо. ты пах сигаретами и шоколадом, немного смывшимся ароматом парфюма. что-то дорогое, пахнущее сексом. возбудило ли это меня? была ли я опьянена или не отошла ото сна — неясно. я медленно поцеловала тебя в уголок рта. ты всё ещё спал. мне хотелось тебя разбудить, возбудить, нарушить наши с тобой законы. сделать всё, чтобы ты отреагировал на мою ласку, на меня. я хотела тебя. желала трахаться с тобой до потери пульса, до охрипшего голоса, расцарапанной спины или собственнических меток, рассыпавшихся на моей груди. я невесомо оставила поцелуй на щеке, скрывшимся в кудрях ушке и веках. ресницы задрожали, ты просыпался. в ожидании, я прикусила нижнюю губу, выступила кровь. — что ты творишь? — хриплым ото сна голосом сказал ты, больно сдавливая мои плечи. — совершаю глупую ошибку, — глухо прошептала я, накрывая твои сухие губы своими. ты был нежен, стискивая меня в своих объятиях и целуя, едва касаясь, наслаждаясь трением одежды между нами, нашим зрительным контактом и мимолетным прикосновением губ, как полёт бабочки. такие хрупкие поцелуи ты рассыпал по всему моему лицу, пока я, нетерпеливо не оседлала тебя, грубо вталкиваясь в рот поцелуем. — что же ты творишь? — в пустоту спросил ты в перерыве между остервенелой борьбой доминантов и разом перевернул меня под себя, так ловко, что я невольно задумалась о прошлых твоих любовницах. ты стянул с меня лиф, бросая туда же, где уже валяется моя футболка, покрывая мою грудь рассыпчатыми поцелуями. и первый стон вырывается у меня, когда твои влажные губы втянули сосок. — юра! длинные пальцы играются с розовыми бусинками-сосками, блестящие от твоей слюны, и я непроизвольно сжимаю мышцы, чтобы достигнуть большего наслаждения, такого липкого и сладкого, почти приторного. руки перестают играть с бляшкой ремня, мы оба теряем терпение. твои шорты вместе с бельём спущены, мои штаны валяются на полу, когда ты входишь в меня резко, но не грубо. наоборот, мне нравится, а от пошлых мокрых шлепков я возбуждаюсь сильнее, и стоны паралелльно учащаются, непроизвольно вырываясь из моего рта под твои хриплые замечания. я чувствую напряжение в паху незадолго до ослепляющего оргазма, а после, спустя пару мгновений и низких, сдержанных вздохов, ты освобождаешься от моих оков, оставляя неприятную пустоту. ты валишься рядом, насколько может позволить нам диван, громко отдышиваясь. в странной тишине, мы, потные от секса, засыпаем. а проснувшись одна в открытой нараспашку квартире, я едва ли считаю это реальностью, моим будоражащим вены сном, и только красные отметины напоминают мне о той ночи, и то — недолго.