окурок сигареты жжёт пальцы

едва я закрыла входную дверь нашей с ним квартиры, юра вжал меня в неё, жадно целуя. словно изголодавшийся зверь, он на грани грубости мял грудь и кусал мои губы, лишь бы вспомнить и восполнить все время вдали друг от друга. как выяснилось, заниматься любовью через facetime — мастурбация и куча нюдсов, напоминающих о тепле и скором воссоединении. разлука заставляла меня сильно скучать и возбуждаться чаще, чем раньше, о чем я не стеснялась писать юре, выклянчивать виртуальный романтический вечер. это было увлекательное развлечение: цветы юра присылал доставкой, заказывал белое вино и, преодолевая усталость после очередного концерта, делился впечатлениями, расспрашивал меня, пока вся суета не растворялась в его венах вином, и он мирно засыпал в номере отеля. я никогда не выключала телефонный звонок и, пока были силы, наблюдала, как сон окутывает мягкое лицо. хотелось, как и раньше, разгладить морщинку между бровей, поцеловать нежные губы и прикоснуться к гладкой щеке. быть рядом. и потому я не препятствовала этому напору. наоборот, отвечала в этот рваный такт, обхватив одной ногой его тонкий пояс, чтобы прижаться еще ближе, жарче. кажется, юре такой поворот событий нравился, мокрая полоска слюни уже спускалась ниже, в ложбинку между грудей, cleavage, а эрекция упиралась мне в бедро. — я мечтал об этом весь тур, — признается он и крепче прижимается ко мне, отчего член трется о мое бедро, а из его рта вылетают пару красноречивых ругательств. — как ты выгибаешься и стонешь мне на ухо, — шепчет юра доверчиво, разглядывая мои глаза, и целует так легко, будто это только первый раз. — как я касаюсь тебя тут, — продолжает он и гладит мою промежность. холодные пальцы создают приятное жжение, и я подрагиваю под лаской. — и как я подхватываю тебя на руки! — хитро улыбаясь, заявляет юра и действительно в одно движение поднимает меня на руки. я визжу и заливаюсь смехом, когда он опускает меня на кровать, наваливаясь сверху. — ты такой тяжё-ё-ёлый, — жалуюсь я и пытаюсь выпутаться из оков мужских рук. — дразнила меня два месяца, — внезапно начинает говорить юра и послушно сползает с меня. тут же сжимает мои плечи в своих ладонях; наши глаза теперь на одном уровне. — я все это время дрочил в ванной, как мальчишка. боялся, что кто-то увидит, — шепчет он и проводит холодным носом вдоль моего виска, к ушку. — а ты, оказывается, совершенно не стесняешься. — как мальчишка? — переспрашиваю я и хихикаю, когда он игриво кусает меня. — ну не девчонка же, — цокает юра и вздыхает, перевернувшись на спину. — завела любовничка? — будничным тоном интересуется мужчина и улыбается, склонив голову. я закатываю глаза. — завела. он теперь мне не любовник, — делюсь я и обвожу пальцем поочередно его черты лица: аккуратный нос, который почему-то его смущал; луч купидона и мягкие губы. — будущий муж. — ого, даже так? — не беси меня. тебе помощь не требуется? — спрашиваю я и нагло тыкаю пальцем в стоящий член. юра ухмыляется и задирает подол моего платья. оно новое, плотно облегающее, купленное специально для него — чтобы все взгляды были только на мне. я податливо жмусь ближе, позволяя шаловливым пальцам скользнуть за кромку нижнего белья. он целует меня с той же страстью, что и раньше, будто не было этой передышки. я вожу ладонями по его спине, кубикам торса — юру было не только приятно разглядывать, но и щупать, восторгаться, жмурясь от восхищения. эта слепая влюбленность, казалось, только усиливалась со временем и вызывала странный зуд, что некоторые называли порханием бабочек. — ах! — роняю я и разочарованно вздыхаю, когда юра поднимается, оценивающе приглядываясь. словно я была картиной, а он — художником, невообразимым творцом. — это белье очень тебе идёт, — говорит мой мужчина и игриво улыбается. я уже предвижу дальнейшие его слова. — но без него ты совершенна. — может мне перестать носить его? — интересуюсь я и придвигаюсь ближе к нему, требуя внимания. — в любой момент готовая принять тебя, — я понижаю голос и зачарованно разглядываю трещинки на его губах. — всего. — везде? — юра недоверчиво приподнимает брови, но в уголках его глаз таились искорки веселья. — ты хочешь острых ощущения? — вопрошая, он проводит большим пальцем по моим губам, размазывая мою собственную влагу. — ответь. я покорно шепчу, прильнув к его ладони: — хочу. мужчина качает головой, неудовлетворённо ухмыляясь. да он со мной играет! — чего тебе хочется, милая? — шепчет он в ответ и оказывается настолько близко, что я ощущаю его горячее дыхание на своих губах. — может, сжать твою тонкую шею? — предлагает он и грязно описывает эту картину. — буду брать тебя сзади, пока ты краснеешь от удовольствия и нехватки кислорода. я клацаю зубами, хмурясь. — возьми меня уже! юра не заставляет меня повторять дважды. белье падает на пол, и я недовольно цокаю. на нем в три раза больше одежды. неравное положение, впрочем, пропадает, и спустя пару торопливых действий, юра прижимается к животу обнажённым пахом. его нос зарывается в моих темных волосах, вольные руки мнут мою грудь, а я не больно дергаю кудри, заставляя его чутка откинуть голову. шея — тонкая и светлая, с милыми родинками — чиста, а мне хочется пометить ее всю в своих метках, дабы показать: «я! это моё!» и хоть я тут же осознаю, как это ревностно, не сдерживаюсь и кусаю чувствительное место. там, где бьется пульс. я перевожу преимущество в свою сторону, оседлав юру в одно ловкое движение. — моя девочка. он улыбается, и в его улыбке есть нечто такое же собственническое, что и я сама наблюдаю в собственных мыслях. — я хочу тебя. склоняясь к юре, языком обвожу его нижнюю губу и коготками цепляю соски. судя по ухмылке, ему нравится моя инициатива; крепкая хватка на бедрах предупредительно не давала елозить и провоцировать. просунув руку между нашими разгоряченными телами, я уселась ниже, чтобы не стеснять юрино достоинство. хмыкая, мужчина оперся на подушки, ища лучший ракурс наблюдения. ха, всё-таки он забавный. прошу достать его лубрикант (смачивать слюнями всегда казалось мне грязным делом) из верхнего ящика комода. эрекция дёргается, когда прохладная жидкость щедро льётся прямо на неё. юра сглатывает, а я, поглядывая на него, медленно вожу ладонью по всей его длине. поправляю волосы, нарочито неаккуратно касаюсь губ, слизывая ароматную сласть. верный своим вкусам, юра всегда использовал вишневую смазку на водной основе, подходящей для оральных ласк. и теперь только её запах ассоциировался с постельными утехами. — мелани! — хрипло смеётся юра, когда я, озорно улыбнувшись, лизнула чувствительную головку члена, и невольно двигает бедрами навстречу моим губам. долго и прерывисто вздохнув, он позволяет настроить темп, и вскоре комнату заполняет пошлый хлюпающий звук и тихие резкие вздохи. языком обвожу привлекательные венки, выступающие под тонкой кожей плоти, вызывая ленивое довольство, рвущееся наружу с каждым мужским низким стоном. юра дёргает бедрами мне навстречу и, намотав на кулак волосы, довольно грубо направляет меня. в какой-то момент, светлые мужские ресницы сталкиваются друг с другом, стыдливо прикрываясь, и глазные яблоки под дрожащими веками закатываются назад от удовольствия. я не сглатываю; везде преследующий горький вкус табака сильно отражается в любых сферах жизни, а так как юра курит как паровоз, его семя резко терпкое на вкус. к тому же, целоваться после юра не любит, брезгуя самого себя. я протираю рот рукой и сажусь чуть выше. — ох, прости, — неловко извиняется юра и кладет ладонь на моё бедро. я ухмыляюсь и дергаю его за кудряшку. пришло время удовлетворять наши общие потребности. юра ухмыляется и тянется ко мне. блудливые руки очерчивают позвонки, сжимают ягодицы и одним махом переворачивают меня ниц, лицом в матрас. я чувствую, как юрины губы оставляют мягкие поцелуи на моей шее, выпирающих лопатках, и трепетные щекочущие ощущения заставляют меня сильно прогибаться в спине и елозить в стремлении найти самое удобное положение, давя смешки. юра выводит пальцами узор, известный одному ему, и прикусывает ещё горячие, налитые кровью нижние губы, прежде чем приказать: — на колени, милочка. о, он прекрасно знал, как мне нравилось: я чувствовала себя грациозной кошкой, играючи повелевающей им. но на деле я была мышкой, маленькой и юркой. я послушно прогнулась в спине и уткнулась руками в подушку. проведя длиной по влажным складкам, юра с тихим стоном вошёл, прошептав: «как приятно снова вернуться домой, к тебе. в тебя», отчего я шикнула, но тут же заткнулась. выйдя почти до конца, член резко вернулся обратно, с приятной болью упираясь в глубину. секс в отношениях с юрой оставался таким же ярким и фееричным, был он каждый день или раз в пару недель, и исключением наше воссоединение спустя всё время тура не являлся. наоборот, долгое воздержание, заставляло всё ощущать острее, само выгибало меня, лишь бы насытиться, утолить безграничную жажду наслаждений. юра помог мне рукой, грубо лаская клитор в такт набирающим силу толчкам, и потому, под хлюпающие пошлые звуки, я сжалась, продолжительно дрожа. «как осиновый лист» — пришло мне в туманную голову, и я кивнула сама себе. хриплый стон вырвался из мягко очерченного рта, и мужчина, схватив меня за бедра, кончил внутрь. негодник. я коснулась его руки, как только юра лёг рядом. его веки до сих пор подрагивали, и я с нежностью коснулась его лица, обрамлённого кудрями. тишина с каждой минутой укутывала нас, как в одеяло. он уже засыпал — сделала вывод я и повернулась к нему лицом. — я по тебе скучала, — шепчу я и целую его, стараясь не разбудить. однако юра как-то быстро раскрывает глаза, просит побыть рядом ещё — просто сидеть и обниматься. «я люблю тебя», — шепчет он мне в губы. — а ты? — спрашивает юра с усмешкой. — любишь меня? я закатываю глаза, но послушно признаюсь: «люблю тебя, мой милый мальчик».