окурок сигареты жжёт пальцы

он провожает меня до дома, и я молчу от неловкости, чувствуя жар его пальцев, касающихся моих, так робко и редко, что я считаю это своим наваждением и стыдливой выдачей желаемого за действительное? наверное, да. он улыбается, пытаясь завести разговор, и я стараюсь его поддерживать, но смутное предчувствие чего-то горького холодит мне грудь, и я покрываюсь испариной в духоте летних ночей. — ты чувствуешь этот запах? — спрашивает он, улыбаясь, и уголки его рта образуют мимические морщинки вокруг, я нахожу это милым и улыбаюсь в ответ, просто кивая, ведь да, я тоже чувствую этот сладковатый, навязчивый запах перегнивших персиков. до моего дома — два метра. я обхватываю себя в объятия, вздрагивая как от холода. взгляд его голубых глаз отрешён, он скользит по моему телу, и кудри двигаются в такт его головы, закрывая его профиль: щеку с бледным румянцем, ровным носом, пухлыми капризными губами, что норовятся мне сообщить: — ты мне нравишься. его голос тих, и мгновение я молчу: не показалось ли мне? он смотрит на меня безотрывно, пока я замираю в нерешительности. мне неловко, но я делаю шаг навстречу. его шаг — мои два. ты на секунду прижимаешься своими горячими сухими губами к моим — влажным и холодным. я торопею, в возмущении поднимая голову, но сталкиваясь с твоими мокрыми глазами, во мне просыпается нехарактерная решительность и глубокая привязанность. к тебе. я обнимаю тебя, натыкаясь на жёсткие тазовые косточки, пока над моим ухом ты коротко шипишь от боли. прости. я шепчу в твоё плечо, нежась в своих чувствах: раз за разом, пока не чувствую твои руки, обнимающие в ответ и торопливые, стыдливые признания вновь и вновь, пока на моей макушке не расцветает россыпь твоих поцелуев, и я не уверяюсь, что всё это правда, и сама не тянусь к твоим губам, мазком целуя и зарываясь в твоих волосах пальцами, лишь бы увериться: это правда. — я люблю тебя. люблю