Клянись, что не расскажешь

Непростительное заклинание быстрее сорвалось с его губ, чем успела промелькнуть хоть одна мысль, но Поттер, как и в прошлый раз, оказался проворнее и отскочил за секунду до момента столкновения с лучом, несущим неистовую боль. Он вытащил свою палочку и спрятался за одной из кабинок. На секунду в помещении, казалось, повисла тишина, но она не была полной. Поттер точно знал, где находится Драко. Того выдавало шумное неспокойное дыхание. Но это только с одной стороны. С другой же — Гарри в буквальном смысле Чувствовал его местонахождение. И даже более того, он ощущал весь спектр эмоций, испытываемых сейчас его противником. И там, на удивление, не было злости. Больше всего Гарри мог распробовать на вкус горечь Драко, ощутить бездонное разочарование в самом себе, испить его боль и бессилие перед обстоятельствами. Эта связь казалась ему похожей на ту, которая была у него с самим Темным лордом. Это было похоже на безумие. Голова начинала кружиться, а рука так и не соизволяла подняться вверх для того, чтобы направить в сторону врага палочку и выпустить заклинание. Драко ломало не меньше, но в обратную сторону — с каждым шагом, который он делал в сторону Поттера, ему становилось все лучше. Все тяготы спадали с души и словно бы уплывали от него прочь, к кому-то другому, к кому-то… «Бред», — подумалось Малфою, когда он сделал еще один шаг. На его лицо наползла невольная улыбка. Вымученная, но полная облегчения. Они превратились в два сосуда, между которыми переливались эмоции. И ни один из них не был рад такому раскладу. В помутненном от приятных ощущений состоянии Драко сделал еще один необдуманный шаг и почти вышел из-за дверки кабинки, за которой скрылся с обратной от Поттера стороны. Его движение не осталось незамеченным. Поттер словно бы вышел из болезненного окаменения. Рука наконец-то разморозилась и резко встрепенулась. Заклинание, значения которого он не знал, само покинуло его уста. Это было внезапно, это было максимально спонтанно. «Для врагов» — значилось в книге. — Сексемпра! — выпалил Гарри. А затем, словно в замедленной съемке, наблюдал за тем, как Малфой опускается на пол… …и начинает ползти к нему на коленях. Гарри с трудом воспринимал действительность. Боль отступила. Казалось, Драко больше не чувствует ничего подобного, и Поттер, соответственно, тоже. Но вместе с этим между сосудами начали переливаться чувства других рода и происхождения. Когда Малфой оказался в сантиметре от его ноги, Поттер начал инстинктивно отступать и делать шаги назад. Медлительные, неуверенные. И он отступал ровно до тех пор, пока не наткнулся спиной на холодную стену. И тогда рука Драко все же коснулась его ноги и заскользила по ней неспешно вверх. Гарри встрепенулся только в тот момент, когда чужие пальцы стали расстегивать молнию брюк. Он попытался оттолкнуть Драко или сказать хоть слово, чтобы привести их обоих в чувства, но вместо слов с губ срывались только тихие приглушенные выдохи и подобия стонов. И этим их уж точно нельзя было затормозить, даже наоборот — действие начало разворачиваться стремительнее. Приспущенные брюки и нижнее белье. Рука, мягко обхватившая основание, и влажные губы, скользящие по стволу. Поттера трясло. В нем смешались желание и вполне понятное отвращение в один тугой комок. Тело бросило в жар. Если учитывать, что все происходящее для него еще и было впервые, даже без учета того, что с ним это делал парень, ситуация выглядела удручающе. «И возбуждающе», — Гарри облизал пересохшие губы, словно это должно было ему помочь наконец-то заговорить, но чуда не произошло. Движения Малфоя становились все быстрее и быстрее. Гарри потянулся рукой к голове Драко, мысленно радуясь тому, что наконец-то смог взять хоть какой-то контроль над движениями, но вместо того, чтобы оттолкнуть от себя врага, Поттер грубо схватил его за волосы и сам начал наращивать темп и управлять глубиной проникновения. Он начал задыхаться. Ему не хватало воздуха, а все напряжение тела и ситуации собралось в одном конкретном месте, требуя незамедлительной разрядки. Еще. И еще. И еще несколько движений, несколько грубых толчков в ротовую полость — и та наполнилась. Гарри отстранил от себя Малфоя, даже с некоторым сожалением. А затем медленно сполз по стенке на пол. Теперь, когда они оказались на одном уровне и встретились своими затуманенными взглядами, все расплылось окончательно. Поттер прислонил к себе парня и коснулся губами его шеи, мягко приобнял за плечи, а затем начал расстегивать пуговицы на рубашке. В сторону мигом улетел зеленый галстук. Красивое и такое манящее тело притягивало к себе губы Гарри. Он не мог перестать осыпать поцелуями издающего протяжные стоны Драко. Не мог перестать ласкать рукой, проникшей под одежду, его член. Он не мог сопротивляться желанию скинуть с них обоих всю одежду. Он хотел слияния. Полного и такого возбуждающего. — Поттер… — хоть кто-то из них что-то смог произнести. Вот только это «Поттер» больше не звучало издевательски. В нем слышалось совершенно другие нотки. В них была мольба. Такая жадная, такая предательски коварная. Гарри все чаще стал двигать рукой. Не прекращая поступальные движения, он продолжал зацеловывать тело Драко. Но ровно до тех пор, пока Малфой не приподнял его лицо за подбородок одними кончиками пальцев и пока не впился в его губы своими, максимально глубоко проникая в его рот языком. Малфой стонал прямо ему в рот. Он отзывался на каждое движение вперед и на каждое — назад. И так продолжалось ровно до тех пор, пока между пальцев Поттера не разлилась липкая субстанция. Они шумно дышали. И все еще не прекращали целоваться. И кто знает, сколько бы еще это продлилось, если бы не послышалось уже знакомое им двоим «…эм». Полумну Лавгуд, казалось, словно магнитом, притягивало к ним, когда они находились в столь однозначно плохом положении. И ладно в прошлый раз это был просто поцелуй. Сейчас они лежали фактически голые на полу в туалете. Невооруженным взглядом было видно все, что произошло между ними тут сегодня. И они продолжали целоваться. И кто знает, как именно, но эта девушка могла одним своим видом снять с них наваждение. — Так, это уже во-обще не мое дело, — заключила она. — Я пришла только из-за Миртл. Она говорила, что вы тут друг друга убить решили. И я была первой, кого она встретила. Я… ну… если хотите, я уйду, а вы продолжите заниматься… убийством. Да? Гарри обессиленно одарил ее взглядом. Им он умолял ее убраться отсюда подальше и не пускать сюда больше никого. Включая ту же Миртл, которая если бы не решила убраться с визгами на моменте кидания заклинаниями, сейчас бы трезвонила на всю школу о куда более интересном «противостоянии». Лавгуд отступила, но напоследок таки бросила: — Если захотите об этом поговорить… — Уйди! — в один голос ответили ей парни. И от этого аж передернуло. Тела оттаивали от действия заклинания, но не от эмоциональной связи между ними. И, впрочем, тут даже не было чему перетекать из одного в другое, потому что оба сейчас просто сгорали от стыда. Гарри встал на ноги, как и прежде, первым. Он пошел мыть руки. На некоторое время, пока шум воды из раковины заполнял собой тишину, они оба словно бы успокоились, но когда Гарри закрыл кран и они начали одеваться, неловкая тишина вновь больно впилась в них своими вилами. Куда более замутненное, чем у Гарри, сознание Драко постепенно вернулось в норму. Наконец-то к нему пришло и полное владение речью. — Значит «сексемпра», да? Сам придумал? Поттер бросил на него злой взгляд, а затем поспешно отвернулся, не в силах смотреть дольше после того, что было. Знал ведь, что ошибся, правда все еще не мог в точности припомнить, как должно было звучать правильное заклинания, вычитанное в учебнике. Подобное с ним проиходило не впервые. Ранее он уже путал важные названия. Примером когда пытался переместиться в Косой переулок с помощью камина. — И бомбочка та… Ты совсем придурок, да? Читать вообще не умеешь? Два раза, блять, использовать что-то без чтения инструкций. Или ты всего этого хотел, извращенец? Ты просто полный кретин, Поттер. Полнейший! Все еще испытывая недюжинную неловкость, Малфой ограничился этими словами и поспешно удалился из помещения. Гарри остался один на один со смешанными чувствами вины, стыда и остаточного возбуждения. «Я кретин», — мысленно согласился он с Драко. Вот только знали бы парни, что накосячил не один Поттер. Малфой тоже не был слишком внимательным с тем ожерельем. И его ошибка была куда более страшной, чем два мелких, хоть и таких ярких, промаха избранного. Он установил между ними связь, которую не разорвать одним только появлением Полумны в помещении. Он сделал их зависимыми друг от друга. И как же узнать, куда все это повернет в дальнейшем. Как все сложится теперь, когда неловкости во взглядах парней стали заметны всем. Когда всего лишь от нахождения в одном помещении между ними начинали переливаться волны стыда и желания. Когда учеба стала просто сплошной невыносимой чувственной пыткой. И кто же, кто тот человек, который знает, чем все тогда закончится. От невнимательности до любви? Или до боли и отвращения? Этого не расскажет никто. Даже все видевшая Полумна. Потому что она поклялась, что не расскажет.