Клянись, что не расскажешь

Прошло несколько недель, прежде чем им стало менее неловко случайно встречаться взглядами. На общих уроках, в коридорах, во время обеда и прочих занятий Драко и Гарри старались максимально избегать друг друга. Волна обсуждений сексуального характера, связанных с событиями первого дня пребывания в школе, постепенно утихала. Малфой наконец переставал отовсюду слышать о странном возбуждении и неистовом сексе в слизеринских подземельях. Никто не понимал, в чем причина происходящего, но он-то знал. Знал и ненавидел. Всей душой и всем телом ненавидел Гарри Поттера и его невнимательность. «Как можно быть таким придурком, чтобы решить использовать туманную бомбу и не прочитать обо всех ее эффектах?» — думал Драко, ныряя в одну из арок дворца. Он спускался по лестнице и посматривал в окна. Хотелось остановиться у одного из оконных проемов, сесть за углублением в стене и остаться там на некоторое время, чтобы поразмышлять. Но вокруг сейчас было слишком много учащихся, снующих то туда, то сюда, которые непременно бы действовали ему на нервы. Покоя пока было не видать. От чего еще покоя ждать не приходилось, так это от Полумны Лавгуд. Ее пристальные взгляды начинали не на шутку досаждать. Драко хотелось подойти и хорошенько припугнуть когтевранку, чтобы та переставала слежку за ними, но переживал, что она может в таком случае проболтаться кому-нибудь и распустить слухи о ситуации в вагоне. «Я ее точно прибью, если расколется», — он верил в то, что обещания, которое Полумна дала Поттеру, хватит для сохранения молчания, но все равно наблюдал за ней в ответ. И иногда это все приобретало неоднозначный оттенок. Когда все факультеты мирно ели в Большом зале, к Малфою прилетел вопрос: — Эй, у вас что-то есть? — внимательность Блейза всегда оставалась на высоте. — Чего? Драко отвлекся от ужина. — Лавгуд так часто на тебя косится, что скоро совсем себе зрение испортит. Но это ладно, нормально все было бы. Но ты… — Чего я? — Чего-чего, смотришь в ответ, — и Блейз многозначительно толкнул его локтем. — У вас что-то было? Драко мысленно выматерился, а потом успокоился. Лучше так. Лучше, если Забини и остальные заметили только взгляды Лавгуд, потому что не приведи Господь они заприметят то, как странно они ведут себя с Поттером, когда пересекаются в одном помещении, тут уже будет не до шуток. — Не пори чушь. Я смотрю только из-за того, что она таращится. Тоже заметил ее взгляды. Бесит. Забини расхохотался. — Не думал воспользоваться ситуацией? — Придурок, — только и ответил Малфой, вернувшись к поглощению пищи. Когда Драко сидел у себя в комнате, он думал о Полумне и прочих. С одной стороны, пристальное внимание, которым его окружили, жутко мешало. С другой, под ногами перестал мешаться главный враг — Поттер все так же избегал любого контакта между ними. Впрочем, через несколько месяцев интерес со стороны «золотого трио» к его персоне возобновился. Зима. Малфой лег на кровать прямо в одежде. Он лежал, размышлял и теребил кольцо на пальце. Это помогало успокоиться и привести себя в чувства. Попытки убить Дамблдора не приводили к успеху, а время неумолимо ускользало из пальцев Драко. Надежды на смертоносное украшение было мало, но лучше так, чем сидеть сложа руки. Эксперименты с Исчезательным шкафом пока не приносили плодов, все не получалось настроить этот ненадежный телепорт как следует. Ему необходим был запасной вариант. А лучше несколько. Сделанное из опалов, шейное украшение вот-вот попадет к мадам Розмерте, а потом, если все пройдет как надо, доберется до Дамблдора. План выглядел хрупко и даже глупо, но нужно было действовать. «Все будет хорошо», — парень успокаивал себя, как мог. Обычно у него получалось сохранять здравый рассудок. На людях он был максимально сдержанным, но вот в ситуациях, когда Драко оставался один на один с самим собой, его накрывало с головой эмоциями и переживаниями. Знал бы он, как все пройдет, ни за что бы не совершал такой необдуманный поступок, ведь, как окажется, не один Поттер такой дурак. А дело действительно пошло совершенно не по плану. Был уютный зимний день. «Золотое трио» хорошо проводили время в Хогсмиде, но мирная болтовня по пути в паб «Три метлы» прервалась, когда неподалеку послышался яростный спор двух девушек. Гермиона без проблем смогла узнать их голоса: — Это Лианна и Кэти Белл. Интересно, что между ними случилось? — В любом случае, это не наше дело, — пожал плечами Рон. И он хотел было вернуться к их предыдущей теме разговора, как вдруг его остановил Гарри. — Кэти, просто выбрось это. Ты взяла неизвестный предмет у неизвестного человека и… посмотри на себя, ты ведешь себя странно! Эй! Но подруга ее будто не слышала, она яростно защищала сверток от Лианны, не прекращая двигаться в сторону дворца. — Что у вас происходит? — Гарри не выдержал и решил вмешаться. Его чутье и умение впутываться в неприятности подсказывали, что что-то тут не так. — Какой-то человек передал Кэти этот предмет. Она не знает, кто, но выбросить или хотя бы показать, что там, отказывается. Она… Кэти? Кэти? — Лианна взяла подругу за руку, но та не среагировала. Казалось, девушка зависла. Ребята переглянулись. — Это может быть что-то опасное, но она… Кэти странно себя ведет с тех пор, как мы вышли из паба. Я не понимаю, что с ней. Гарри вперил свой взгляд в таинственный сверток. Теперь и ему это не нравилось. Что-то было совершенно не так, как должно быть. Он подошел и попытался выхватить предмет из рук Кэти, но она вдруг ожила и отскочила от Гарри. Правда, столь резкое движение привело к тому, что сверток свалился между ними на снег. А еще Поттер умудрился оторвать часть бумаги и кончиком пальца прикоснуться к предмету. Это было что-то холодное и… — Гарри! Он и не заметил, как оказался в воздухе, его тело зависло в нескольких метрах от земли, а потом его начало швырять из стороны в сторону пока из глотки рвались истошные крики. Он не видел ничего ровно до тех пор пока истошно не рухнул вниз. Прямо в руки Хагрида. Поттер понятия не имел, что произошло. Его всего трясло, но в целом, казалось, что с ним все в порядке. Сознание постепенно возвращалось в норму. И, право слово, казалось, прошло всего несколько минут. А вот он уже лежит в больничном крыле, а рядом сидят его друзья. — Что случилось? — все смазалось. Это было похоже на огромный провал в памяти. — Ты прикоснулся к ожерелью, тобой начало страшно мотать прямо в воздухе, ты кричал. Рон побежал за Хагридом. А потом тебя отпустило. Ты упал без сознания на землю. И затем тебя переместили сюда. Мадам Помфри говорит, что с тобой на вид все в порядке, но… — Но что? — Точно все в порядке? — спросила Гермиона. Попытавшись проанализировать свое состояние, Гарри пришел к выводу, что с ним действительно все хорошо, о чем он тут же сообщил ребятам. — А что не так? — Просто мы отнесли сразу же этот предмет в школу. Профессора говорят, что эта вещь, это ожерелье, оно проклято. К нему ни за что нельзя было прикасаться. И что эффект от него должен был быть практически смертельным или как минимум мучительным и болезненным. Мы… очень переживали, Гарри. — Но я ничего такого не помню. Я помню, что кричал, но не помню, почему. Я ничего не чувствовал. Ни боли, ни чего-то другого. На этом ожерелье могло быть проклятие с каким-то отложенным эффектом или что-то вроде того? Гермиона сжала губы. — Я не знаю. И, думаю, никто не знает. Но будем надеяться, что все самое страшное уже прошло и что это все. Спустя неделю Гарри нехотя выписали и разрешили вернуться к занятиям. По всем признакам с ним все было отлично. Он виделся с Кэти, но у нее, как и у самого Поттера, были определенные проблемы с памятью. Только парень чувствовал, что природа и источник этих амнезий у них с ней были разными. Гарри попытался расспросить девушку еще раз, когда они были в Большом зале, но она сказала, что так ничего и не вспомнила больше, хотя изо всех сил пыталась. И тут, посредине разговора… Гарри почувствовал на себе взгляд. Он еще никогда так явственно и ярко не ощущал, как по нему проходятся чьи-то глаза. «Малфой», — Поттер не понимал, как именно определил это, но когда повернулся, увидел, что прав. Драко смотрел то на Гарри, то на Кэти, пытаясь понять, кто из них двоих его сейчас больше беспокоит. Он слышал о том, что случилось, и переживал, помнит ли что-то Кэти. «И если она что-то помнит и рассказала об этом Поттеру…» — Драко резко развернулся и поспешил удалиться подальше от всех. Он не слышал никого и ничего, его беспокоило только то, что он, черт возьми, снова облажался. Это было невыносимо. Невыносимо, сука, больно. Малфой быстро взбежал по лестнице, расталкивая учащихся, и зашел в туалет, в котором обычно никого не бывает. Здесь он мог привести подкатывающие к самому горлу эмоции в порядок. Парень схватился за края раковины и весь сжался. Было невыносимо больно. А в последние дни эта боль все копилась и копилась в нем. Такое чувство, будто он всей своей кожей ощущал, что провалился. Еще тогда. В день, когда ожерелье попало в руки к профессорам, Малфой уже весь бледный сидел в своей комнате и не мог никуда пойти. Его всего трясло, наружу, казалось, вот-вот начнут выливаться необъяснимого происхождения крики. Голова была целый день в тумане. Он пропустил несколько занятий, а затем проспал всю ночь. Целую следующую неделю Драко не находил себе места от странной тревоги и, одновременно с ней, тяги. Вот только к чему его тянуло и что происходило, он понять так и не смог. Сейчас же его начало колотить. Слезы сами полились по щекам, непрошенные-негаданные. Он посмотрел на себя в зеркало, а затем обратно опустил голову вниз. Не было сил глядеть на то убожество, в которое он превратился. — Я знаю, что это ты, Драко, — голос со стороны входной двери заставил Малфоя вздрогнуть. Нельзя было, чтобы кто-либо видел его в таком состоянии, а уж тем более гребанный Поттер. Драко хотел уже было развернуться и послать в него парочку заклинаний, чтобы наконец-то убрать своего врага с лица земли и спокойно заняться своими делами, но чем ближе подходил к нему Поттер, тем его состояние улучшалось. По телу проходили приятные волны, накатывало спокойствие, которого ему последнюю неделю особенно сильно не хватало. «Что это с ним?» — думал Гарри, двигаясь навстречу и не до конца понимая, что делать дальше. Он четко увидел слезы на щеках Драко и не мог отвести глаз от застывшего и сжавшегося перед ним тела. Необъяснимое желание прикоснуться к нему и успокоить напугало собственной безрассудностью. — Отойди от меня… — еле заставив себя зашевелить губами, произнес Малфой. — Это ведь сделал ты, да? — не нашел лучше варианта, чем повторить свой вопрос, Гарри. Он был уже в двух шагах от Драко, когда тот вдруг резко вытащил палочку из кармана.