Аконитовая кулига

             В комнате загорается свет.              — Тэхён, просыпайся, если не хочешь пропустить электричку. За руль сесть некому, чтобы тебя отвезти, — из сна парня вырвал ласковый, извиняющийся голос мамы. — Не притворяйся. Ты уже проснулся. Даже покурить успел. Ну и сигареты сейчас: конфетами пахнут.              Тэхён лениво зевнул, не понимая, о чём толкует мама.              — Конфетами?! Неважно… Не поеду…              — Передумал? — обрадовалась женщина. — Как хорошо! А то мы с отцом уж почувствовали себя виноватыми в чём. Скажи, что мы сделали правильно, чтобы всегда так делать, и ты к нам почаще приезжал.              Тэхён виновато посмеялся.              — Мам, перестань. Я просто… Чонгук обещал на лыжах научить кататься, — наврал первое, что пришло в голову.              — А. Так эта ваша вражда, наконец, закончилась. Стоило ему тебя спасти.              «А прежде отправить собственноручно «на погибель».              — Почему вы мне никогда не рассказывали про него? Про то, что он оборотень, — лениво поинтересовался Тэхён.              Мама удивилась такому вопросу, но ответила без долгих раздумий:              — Сам посуди, сынок. В подростковом возрасте было опасно такое рассказывать. А потом ты совершал слишком короткие визиты для подобных разговоров. Такое даже к слову не приходилось.              Мама помолчала и добавила:              — Утро, конечно, не самое лучшее время для подобных разговоров. Но раз мы об этом говорим, ты должен знать ещё кое-что. То, что Чонгук оборотень, это ещё не самая странная вещь.              — Что может быть более странным? — хихикнул Тэ, не воспринимая мамины сомнения всерьёз.              — Ты.              — А со мной-то что не так? Я в волка не превращаюсь.              — Не превращаешься. Но у тебя есть… Как бы это сказать…              — Говори как есть, мам.              — В общем, вторичный пол.              «Вторичный что-л???» — Тэхён был в шоке, оттого молчал несколько минут, пытаясь понять, что это может означать.              — Врачи мне такого не говорили. Как же они не заметили? — наконец, отозвался он.              — Они бы заметили, и замечают, и генетический тест показывает мутации. Он прямо не указывает, что за отклонения, но говорит о серьёзном дефекте развития, и беременность таким плодом обычно прерывают. Но…              — Мы сами врачи и…              — Верно. И мы знаем, с чем имеем дело.              — И что это за вторичный пол?              — Ты омега. У тебя есть репродуктивная система женской особи. Однако, мы её медикаментозно «обезвредили».              — Медикаментозно? Таблетки…              — Да, Тэхён, у тебя нет аллергии. Ты принимаешь подавляющие гормоны, которые не позволяют природе взять над твоим телом верх.              «Совсем забыл про них, как вернулся от Чонгука…»              — И что всё это значит? Я, что, самка оборотня? Могу забеременеть?              — Вроде того. Мог бы, но уже нет.              — Так поэтому я так похож на…              — Ты несколько женственен. Да.              — На гея, я хотел сказать. А почему Чонгука не «обезвредили»?              — С альфами трудно управиться. Это омеги послушные.              «Прошла аллергия у него. Вот враль!» — ругался Тэ на Чонгука в своих взволнованных мыслях.              — Ясно. А Чонгук знает о том, что я омега?              — Да.              — Жесть какая. Выходит, если бы я не пил таблетки, то мог бы... ну, не знаю... жить в стае, например?              — Твоя жизнь была бы гораздо сложнее, чем сейчас. Особенно, если бы ты решил жить среди оборотней. Жизнь в стае тяжёлая...              — Ну да. Чонгук тоже так говорит. Ты знаешь что-нибудь про его жизнь там?              — Только по секрету, — оживилась мама, предвкушая возможность посплетничать. — Он около года там пробыл. Вернулся только сейчас, на праздники. И кажется, там, в стае, он встретил кого-то… ну, ты понимаешь…              — Влюбился что ли?              — Да. Я думаю, что он приехал, чтобы обсудить своё будущее с родителями. Может, хочет их познакомить с избранником.              — Избранником?              — Да. С омегой, — женщина заметила, что Тэ как-то невесело реагирует на забавляющие её сплетни, и решила, что разговор лучше прекратить. На Тэхёна обрушилось слишком много информации. Надо дать ему время. — Но это всё, что я знаю.              — А. Ясно, — максимально безразлично ответил Тэ, изображая сонливость, видимо, тоже желая прекратить этот разговор. — Ладно. Я ещё поваляюсь, хорошо?              — Хорошо. Ты в порядке, сынок? Не сильно я тебя шокировала?              — Нормально, мам. Немного. Мне нужно подумать…              Свет в комнате погас, и мама ушла.              А Тэхён очень расстроился. Задумался. Но далеко не над тем, что он какая-то там омега, а над тем, что Чонгук в кого-то влюблён. Что же в таком случае между ними: между Тэхёном и Чонгуком? Зачем он так поступает?              Тэхёну было очень обидно. Одна горячая слеза даже прокатилась по щеке. Было ещё довольно рано, поэтому он с лёгкостью снова провалился в утешающий, но недолгий сон.                     ***              Проснулся Тэхён, когда было уже светло. Чистое небо. Светит солнце.              Его грусть прошла и сменилась на решимость.              — Омеги, значит, тебе нравятся, Чонгук! — злобно шептал Тэхён. — Ну, что ж. Я тоже могу быть омегой. Посмотрим, как ты запоёшь. Я тоже могу быть жестоким и расчётливым. Тоже могу почти дать, а потом отобрать. Как же я зол!              Тэхён уже два дня не принимал таблетки и решил, что эту добрую традицию следует продолжить, дабы узнать, что же такое быть этим самым омегой. Так сказать, хотел заглянуть в «другой» мир.              Однако Тэхёну следовало бы иметь в виду: если ты можешь видеть другой мир, то и он может видеть тебя. Но Тэ видимо не слишком серьёзно относился к своей омежьей природе. И винить его не стоит, потому что по воле родителей он ничего о ней не знает.