Аконитовая кулига

             Горячая ванна. Ароматная белая пена. Тэхён наконец-то расслабился. И почувствовал приятный ток предвкушения под кожей. Он и раньше, когда забывал выпить таблетки, замечал странности в своих ощущениях. И теперь, когда появилось объяснение, всё постепенно становилось на свои места, но также появлялись и новые вопросы.              С чем нельзя было поспорить, так это с тем, что ощущения от пробуждения чего-то внутри были приятными. Он словно оживал. Словно сейчас, в разгар зимы, к нему пришла весна.              Или это просто совпадение? Ведь как раз сейчас он не только не принимает таблетки, но и отдыхает, на природе (не в городе), работа и рутина далеко, высыпается, пьёт алкоголь ;), а ещё его затискали, да так нежно, что хочется пищать от удовольствия. Особенно, когда никто не видит. И все эти открытия… и то, что он чуть не погиб… и даже эта интрига с Чонгуковой влюблённостью… отчего-то не подавляют, а вдохновляют. Что это с ним?                     ***              — Что ты здесь делаешь? — удивился Тэ, увидев Чонгука в гостиной.              — Я тут узнал, что обещал научить тебя кататься на лыжах, — Чонгук с любопытством разглядывает Тэ и подходит ближе.              А смотреть есть на что. Тэхён слегка перестарался, наводя марафет. Беспорядочные пряди с лёгким «мокрым» эффектом манящим хаосом обрамляли лицо, светящееся от тонкого слоя кушона. Мягко лоснящиеся от бальзама пухлые губы притягивали. Огромная белая рубашка обнажала ключицы и наполовину прятала ладони. Стройные ноги скрывали мягкие бордовые штаны. И как обычно Тэ был босой.              — А что? Ты не умеешь? — краснея под жадным взглядом, отвечает(?) Тэ.              — Умею. Но не помню, чтобы обещал, — Чонгук толкает язык за щеку, медленно поднимая взгляд, скользя вверх по фигуре парня.              — Не хочешь, не надо.              — Ну, уж нет. Я держу обещания (даже те, которые не давал). Сгораю от нетерпения увидеть тебя на них. Вот умора будет.              — Мам! — кричит Тэ, как маленький, на весь дом. — Где лыжи?              — Сейчас? — удивляется Чонгук. — Я думал, ты на свидание собрался.              — Пошёл ты! — огрызается Тэ сквозь улыбку, которую не сумел подавить. — И кстати, ещё в моих фантазиях ты обещал не бесить меня своими тупыми шутками.              — Ммммм! В твоих фантазиях! Хочу узнать про них больше, Тэша, — почти шёпотом, чтобы никто не услышал, отвечает Чонгук.              Тэхён бьёт кулаком ему в плечо и уходит на поиски инвентаря, следуя инструкциям, которые ему прокричала мама.              Поверх своего соблазнительного наряда Тэ надевает ублюдские болоневые штаны и тёплый свитер.                     ***              Само по себе катание на лыжах не показалось Тэхёну чем-то сложным, если не брать во внимание тот факт, что он больше шёл, чем катился. И никакие советы ему не помогали. Он только и мог, что кричать вдогонку Чонгуку, чтобы тот его подождал, и яростно пытаться догнать его. Так что, всё это сомнительное удовольствие оказалось выматывающим и утомляющим.              В какой-то момент он отчаялся, остановился, повис на палках и, несмотря на то, что Чонгук совсем уже скрылся из виду за деревьями, больше даже не пытался его звать.              — Выдохся? — ехидничает вернувшийся Чонгук.              — Всё. Пошли домой. Я больше не могу.              — Если ты больше не можешь, пошли лучше ко мне. Отдохнёшь. Обратно ехать слишком далеко.              — Мы возле твоего дома?              — Ага, — Чонгук подмигнул.              Может это и неблагоразумно, но если они настолько далеко, обратного пути прямо сейчас Тэхён не осилит. Так что он послушно следует за Чонгуком.                     ***              Тэхён полулежит на диванчике под окном, пьёт горячий чай и тревожно поглядывает на кровать, на которой устроился Чонгук за тем же занятием. Воспоминания роятся в Тэхёновой голове и заставляют краснеть не только от смущения, но и от досады из-за того, что Чонгук с ним всего лишь играет.              — Ты говорил, что среди людей цивилизованнее, и я подумал, что ты не собираешься возвращаться в стаю, — неожиданно серьёзно заявил Тэ.              — Это упрёк? Я сделал что-то не так, Тэша?              — Ты мне врал…              — Зачем мне тебе врать?              — Не знаю.              — Тэша, — строго произнёс Чонгук.              — Что?              — Сядь со мной рядом. И давай разберёмся, что происходит в твоей голове.              — Если ты решил заделаться психоаналитиком, лучше я останусь на «кушетке», как это принято.              — Я заделаюсь, кем ты хочешь, и сделаю всё, что скажешь. Но ты должен сказать, в чём проблема?              Чонгук понимает, что Тэ не подойдёт к нему, потому сам поднимается с кровати и направляется к дивану.              — Нет! Не подходи! — паникует Тэхён.              Чонгук снисходительно улыбается, отбирает у него кружку, ставит её на стол и усаживается рядом с насупившимся и ужавшимся Тэхёном. И не теряя времени, силой заставляет его оказаться в своих крепких объятиях.              — Зачем всё это? — безвольно спрашивает Тэ, лёжа у Чонгука на груди и боязно опустив на неё же свои красивые ладони.              Чонгук берёт одну ладошку в свою и нежно поглаживает длинные пальцы.              — Тебе не нравится? — спрашивает он.              — Ты играешь со мной. Я всё знаю, Чонгук.              — О чём ты?              — О твоей любви в стае. Решил развлечься на прощание с холостяцкой жизнью? Я знал, что ты издеваешься надо мной.              — Тэша, не говори ерунды. Я ведь здесь.              — Да, сейчас. А завтра? Что будет завтра?              — А что будет завтра? Что будет завтра с тобой? Ты собираешься остаться?              Тэхён замолчал. Чего хочет, он и сам не знал. До этого момента оставаться он, и правда, не планировал. Но…              — Ясно, Чонгук. Я всё понял, — Тэхён пытается отстраниться.              Но Чонгук грубо прижимает его обратно к себе.              — Ты никуда не пойдёшь сейчас.              — Отпусти. Мне противны твои объятия.              — Правда? Доказать обратное?              — Не смей! Слышишь! Не прикасайся…              Но Чонгук не слушает. Он ласкает, целует, прижимает, и Тэхён не может побороть себя.              — Чонгук. Остановись. Это не честно. Это не я. Я не принимал таблетки. Мне трудно сопротивляться. Пожалуйста, отпусти, остановись.              — Нет, Тэхён. Мне это нужно. Ты мой, — рычит Чонгук.              Он берёт Тэ за подбородок, и особой силы применять ему не приходится, чтобы коснуться нежных подрагивающих губ, которые сразу же отвечают на поцелуй.              Тэхён плачет, но сопротивляться не в силах. Только тихо умоляет прекратить.              Чонгук чувствует, что ему позволено больше. Тэхён плавится, он податливо открывает рот, можно скользнуть внутрь языком и отобрать у хрупкого тела последние остатки контроля, заглушить умоляющие просьбы остановиться, но Чонгук сжалился.              — Я останусь с тобой. Только попроси, — шепчет он. — Тэша, я буду здесь и только твой. Но если ты не можешь дать мне любви, тогда… не будь эгоистом… и не мучь меня…              — Ты волен делать, что хочешь, и идти, куда хочешь, — всхлипывает Тэ.              Чонгук держит его в объятиях, гладит, успокаивает. Опускается к шее. И даже в человеческом облике припадает к пульсирующей под кожей сладкой жилке.              — Почему ты так любишь лизать мою шею? — уже не сквозь плачь, а сквозь глубокое дыхание растерянно спрашивает Тэ.              — А почему ты такой чувствительный там, Тэша?              — У людей есть эрогенные зоны. Ты не должен пользоваться моими слабостями. Кто из нас кого мучит?              — У омег шея сто процентная эрогенная зона. К тому же здесь бьётся ароматическая жилка с твоими феромонами. И это просто срывает крышу альфе. Мне срывает крышу... — рычит Чонгук, припадая к шее Тэ с новой силой, крепче сжимая его в своих руках.              — Вот видишь… кхм… — Тэхён отчаянно старается удержаться от стонов, —  ты всё знаешь… а я… ах!.. — всё же стонет Тэ.