Подари мне своё сердце

Простите, но глава очень маленькая, бессмысленная и введена только для того, чтоб познакомить вас с ещё одним семейством. З.Ы. вся глава о ТаоРисах. Солнечные лучи падают на лицо темноволосого омеги и он начинает от них отворачиваться. Вроде бы теперь ничто не мешает спать У ЦзыТао, но что-то всё таки заставляет открыть его глаза и это что-то – взгляд. Брюнет всем телом чувствовал на себе изучающий взгляд. Резко распахнув глаза. Тао видит перед собой широкую улыбку, которая смахивала чем то на улыбку безумного гения и добрые карие глаза. Через секунду послышался вскрик. Затем удар головой об лоб незваного гостя, а затем омега резко сел на кровати. От вскрика проснулся и рядом лежащий блондин. - Они проснулись! – оповестил обладатель чеширской улыбки. Только теперь Тао мог разглядеть своего утреннего гостя. Рыжие кудри, уши торчком не плохое строение тела… Стоп! Да он же в одних пижамных штанах! Цзы резко покраснел, пряча лицо в одеяле. - ЧанЁль! Что ты здесь делаешь, черт тебя дери?! – наконец подал голос муж, глядя на красного, как помидор омегу, - Ты бы хоть оделся для начала! БэкХён! Забери своего лопоухого из моей комнаты! – повышает голос Фань, думая, что муж ЧанЁля в другой комнате. Но с балкона выходит другой мужчина, который пахнет мандаринами. Он прекрасно сочетался с долговязым «Чеширом». Маленький, хрупкий с прекрасными пальчиками и красивым, будто кукольным личиком. И их запахи. Высокий пах грейпфрутом: этот запах был терпким, манящим, обжигающим ноздри, а у второго запах был сладкий и нежный, но он тоже не уступал в притягательности. ИФань между тем уже сел в кровати и стал смотреть на двух провинившихся, прижимая свою омегу к себе. - Это была моя идея прийти сюда, - сказал Бэк. - Какая неожиданность. Ты мог хотя бы одеть своего мужа? Или тебе нравится, когда на него смотрят другие омеги? - Он же твой брат, а он, - аккуратный пальчик указал на Тао, - твой муж. Так что не вижу ничего криминального. - Ты не видишь ничего криминального? Зато я вижу, – начал было альфа, но Бэк его уже не слушал. - Привет, малыш, меня зовут БэкХён, а тебя? – блондин сел на кровать в ногах омеги. - Тао, - неуверенно ответили из-под одеяла, - Хуан… ой… У ЦзыТао. - Милый… какая кожа хорошая… - Бэкки уже во всю трогал лицо омеги, вызывая возмущенное пыхтение со стороны Криса. Тут кто-то за его спиной деликатно кашлянул, - А это мой муж ЧанЁль. Он братец твоего суженного. Прости, что он так разбудил тебя. - Просто мы забеспокоились, когда вы пришли, но потом даже звука не издали в спальне! – наконец подал голос муж Бэка. Тао жутко смутился. - Вы ещё и подслушиваете? – почти шипит Фань. Не так он себе представлял первое совместное с Тао утро. - А что поделать, братишка, кто, как ни я позаботится о тебе? - Вот уж спасибо за заботу? Разгуливаешь тут в полуголом виде перед моей омегой, смущаешь его, а ведь у нас первое утро! Поздравляю, вы его успешно испортили! - Мы ничего не портили, - трогая Тао за щёчки отозвался светловолосый, - Мы хотели поприветствовать нового члена семьи. - Поприветствовали? А теперь уходите, пока вы мне совсем настроение не испортили! Бэк хмыкнул и подмигнув брюнету отправился за пределы комнаты, за ним проследовал рыжий, что-то шепнув брату и получив по голове подушкой. Молодожены остались в комнате одни. - Прости меня за них, - почти шепотом отозвался Крис. - Я не злюсь… Они очень даже милые, - улыбнулся Тао, - Только немного странные. Особенно твой брат. - О да, они идеально подходят друг другу, - усмехнулся ИФань, ложась обратно на подушку, - Надо же… такое утро испортили, паршивцы. - Ну, не говори так, все нормально. - Ну, правда, я не так себе его представлял. - А как ты его представлял? – Цзы лег на свою подушку. - Ну, то что я раньше тебя проснусь, буду будить мягкими поцелуями по всему телу, пока ты не проснешься, а потом буду долго долго прижимать к себе, пока ты не захочешь встать, хотя я бы так лежал вечно… Тао покраснел. Откровения мужа заставляли щеки пылать, а сердце учащенно биться. - Ну, а вообще то, что я встану рано – это утопия. Я очень люблю спать, - улыбнулся ИФань, вызывая ответную смущенную улыбку у омеги, - Но ведь и ты бы мог меня так приятно будить? – прижимая к себе брюнета, шепчет в чувствительное ушко Фань.. Тао немного задрожал, пряча на груди у мужа свое смущение, которое никак не хотело отступать сегодня утром. Крис взял своего мужа за подбородок, поднимая его голову, чтоб уже через секунду впиться в губы нежным, сладким поцелуем. Дверь внезапно хлопнула, брюнет от неожиданности прикусил губу своему альфе. - Подъем! Проснись и пой! - ЧанЁль! - Папа зовет нас кушать! - ЧанЁль! - Что? Я оделся! И тебе бы тоже не мешало. - Если ты… - начал альфа, но его перебил Тао. - Хорошо, ЧанЁль, мы скоро спустимся вниз, пожалуйста, оставь нас вдвоем, - мило улыбнулся брюнет, заставив покраснеть кончики ушей Ёля. Он немного помялся, но, кивнув, быстро вышел за дверь, заставляя Криса удивленно смотреть ему в след. Он никогда не видел своего хёна таким покладистым и даже смущенным. Блондин поворачивается к своему мужу, который в свое время уже встал и начал одеваться. Фань подошел к нему, крепко обнимая. - Ты чего? – шепотом спросил брюнет. - Я ревную.. - К своему брату? - Да. - ИФань… - с укором. - Я знаю, что глупо, но ничего не могу поделать… - Я же принадлежу тебе. - Но я ещё не оставил на тебе метку, - теплый нос ткнулся в любимое местечко между шеей и плечом, - А я хочу, чтоб от тебя разило мной за километр. Кажется, смущение надолго прилипло к щёчкам младшего. - Я уверен, что твой брат любит только своего Бэкки. Он ведь такой красивый у него… - Ты у меня тоже красивый. Самый красивый на свете. - Нас ждут к столу. - Ну, они же могут подождать пару минут… - на этих словах старший втянул своего мужа в страстный мокрый поцелуй. Языки сплетались в безумном танце, сильные руки прижимали к себе такое дорогое и любимое тело, пальчики брюнета проскальзывали сквозь шелк светлых волос, а руки альфы перебирали черные, как смоль волосы Тао. Наконец воздуха стало не хватать и они пустили друг друга из сладкого плена губ. Цзы улыбнулся, напоминая мужу о завтраке, а тот в свою очередь проклинал всё и вся, потому что у его омеги ещё не было течки.