Smouldering world (Тлеющий мир)

Рекомендуется к прослушиванию: 1501 — любовь пройдёт не скоро

***

Как бы ученикам не нравился преподаватель, если предмет сам по себе сложный, то, в целом, уже ничего не попишешь и перехочешь ходить на пары. И как на зло, один из самых харизматичных и смешных преподавателей ведёт один из сложнейших предметов, от которого не то что голова кругом, а мозги через глотку лезут от непонимания. И даже любители математических задач с трудом уговаривали себя притаскиваться на пару по высшей математике. Только Дин сидел счастливый первые минут пятнадцать от пары, хоть и тоже понимал далеко не все, зато слюни попускать мог спокойно, на что Новак закатывал глаза столько раз, что удивляло, как они не остались однажды радужкой вовнутрь. Аудитория наполовину пуста. Большая половина присутствующих сидит только для посещаемости, остальные единицы пытаются собрать расплавленный в жижу мозг и казаться не на столько тупыми, на сколько являются. Дин с Кастиэлем играют в морской бой на задней парте, отлично понимая, что думать не их конёк, если дело касается невъебически сложных уравнений с кучей всяких загогулин, букв и лишь одной цифрой. За увлечённой игрой не замечается, как к ним обращается уже второй раз преподаватель, помещение превращается в самый тихий уголок земли, а психанувший МакЛауд почти спокойно направляется к парням, специально громко цокая каблучками на своих чёрных туфлях.       — Д четыре. — Шёпотом произносит Кас.       — Мимо.       — Винчестер, Новак, я вас не отвлекаю? — преподаватель опёрся руками об парту и склонился над двумя испуганными студентами, сердца которых явно остановились на мгновение. Первым отмер Дин и резко вдохнув выпалил:       — Извините профессор! Мы просто совершенно перестали понимать, что происходит две пары назад и не знали, как вам об этом сказать…       — А это… это, я так понимаю, чтобы мозг совсем не перестал функционировать?             — Кроули указал на два листочка с корабликами. Кастиэль просто молчал. Ему не нравился МакЛауд, не нравилось происходящее, не нравилось, как тот не обращал внимание на других бездельников, на двух девчонок, что играли в карты в другом конце помещения. Новак не стал извиняться и оправдываться, а просто гневно смотрел в сторону преподавателя и честно пытался не съездить ему кулаком по лицу. И последней каплей стало то, что профессор МакЛауд завуалированно назвал Дина тупым. Тот, естественно, сразу же поник, немного сгорбился и, кажется, больше ни на что не стал обращать внимания. Треснул лёд, и Кас выбросил финт. Он быстро поскидывал их вещи в рюкзаки, не разбирая, где чьё, схватил Винчестера за руку и вылетел из аудитории под звуки охуевания всех находящихся и непонятный визг Кроули о неправильности выбора действий. Ему было плевать. Плевать на всё кроме Дина, жаль только догадался Кас об этом слишком поздно.       — Нет, так дело не пойдёт, нам нужно поговорить! — Новак развернулся к непонимающему Дину и сунул ему в руки портфель. — Просто послушай меня, я не собираюсь указывать тебе на то, как повести себя дальше, но я просто не могу. Я не могу смотреть на то, как ты меняешься с этим человеком. Дин, это ведь совсем не ты, тебя обычно подобное не трогает, разве нормально, что ты начинаешь зависеть от чьих-то слов? Я отвечу — нет, не нормально. Знаешь бывают такого рода люди, которым интересно поиграть на эмоциях других, и я просто хочу, чтобы и ты это заметил! Это всё не выглядит нормально, от слова совсем. — Кастиэль понизил голос до вымученного шёпота. — Он погубит тебя. Просто сломает…       — Кас, хватит молоть чушь, у меня всё отлично. Если с тобой когда-то случалось такое, мне жаль, приятель, но это не значит, что подобное дерьмо есть у всех. Во-первых я в состоянии разобраться самостоятельно. А во-вторых тем, что ты выкинул, ты ни черта не помог. Спасибо. Договорить «ангелу» не дают, по эмоциям Дина можно понять, что он выходит из себя. Как теперь всё это объяснить профессору не понятно. Парень развернулся, чтобы остыть, но его тут же разворачивают вновь, ухватившись за плечо и смотрят щенячьими глазами, слишком виноватыми и жалеющими голубыми глазами, которые, казалось бы, видят гораздо больше, чем Дину хотелось бы замечать. Они должны были заморозить всё плохие эмоции, как лёд, но, в итоге, в дребезги разбили сдержанность.       — Дин…       — А знаешь что, Кас, сходи-ка ты нахуй! Ты строишь из себя какого-то супергероя и пытаешься помочь тому, кто о помощи и не просит. Собственно, какого хрена? Мы подружились то даже благодаря Кроули, а ты сейчас хочешь сказать плохое о нем? — Кулаки Винчестера начинают сжиматься и разжиматься, он понимает, что никому не сделает лучше, если сорвётся. Дин делает глубокий вдох, чтобы смахнуть лишний гнев.        — Знаешь, ладно, забыли. Мы не будем об этом говорить ни сегодня, ни завтра, ни когда либо ещё… А если я буду говорить об этом, то не с тобой уж точно. И помогать мне не надо, если я этого не прошу, понятно? Раз так уж хочешь, в начале помоги себе блять. Мы даже друзьями не можем друг друга назвать, так к чему все это? Просто иди, займись своими делами, отдыхай, но, сука, прошу тебя, не вмешивайся, ладно? — Дин указал пальцем в сторону и ушёл в противоположную. Кас просто застыл. Застыл со словами о том, что окончательно понял: Дин ему нравится. Нравится так, что землю носом рыть готов, так, что глотку каждому уёбку перегрызёт, так сильно, что хотелось помочь, уберечь от любой беды, даже если этот придурок и сам вполне может за себя постоять и всё решить. И Кастиэль просто стоял. Он не смог сказать ту истину, что открылась ему в этот раз целиком. Оцепенение только сильнее зациклило его мысль, повторяя громким барабаном по черепной коробке. Его губы нервно шевелились, беззвучно и медленно выговаривая слова, по щекам скатывались редкие мокрые капли, а он всё стоял и боялся шевелиться. Будто поставили на паузу само тело, но забыли поставить на паузу сердце и мозг.

***

Дин решил, что вернётся к кабинету в конце пары, принесёт свои извинения и всё в таком духе, но до этого момента он решил срочно проветрить голову и вспомнить редкую привычку. Открыв бардачок в Импале, он достал почти полную пачку сигарет и закурил в салоне, но с открытой дверью. Он редко парковался возле учебного заведения, обычно ближе к общаге, поэтому шанс, что его кто-то доебёт становится крайне мал. Но не равен нулю.       — Дин?! Ты куришь? Не ожидал. — Донёсся знакомый голос. Парень повернул голову и увидел Бенджамина Лафитта, с которым работает в кофейне.       — Редко. Будешь? — Дин дёргает рукой с сигаретой, на что получает отрицательный кивок головой. — Разве сегодня не твоя смена?       — А ты не слышал? Точно, да, новости всего час, от кого бы ты услышал. Нас закрывают. Хозяйка кофейни переезжает, и мы теперь безработны. Она оплатит нам в ближайшие дни все отработанные смены и немного сверху из-за такой неожиданности.       — Блять, сегодня не день, а хрень какая-то… Спасибо, что сообщил. — Дин сделал ещё один затяг и понял, что остался только фильтр, который он бросил злобно под ноги       — Чем займёшься? На какую работу пойдёшь?       — Пока что без понятия. А ты?       — Думаю, до экзаменов воздержусь от работы, а там видно будет. Бенни ушёл. Дин подумал о том, что после запары на учебе, можно было бы пойти барменом в «Потерянный рай» и ни о чем не париться какое-то время. Он захлопнул дверцу машины и отправился к кабинету МакЛауда. Не представляя, что сказать, он просто входит в кабинет без стука. Лицо Винчестера быстро меняется с слегка нервного в негодующее, когда он видит, как один из студентов четвёртого курса нагло сидит на столе преподавателя с расстёгнутой рубашкой и тянется вниз за поцелуем. Преподаватель, что сидит в своём кресле, меж раздвинутых ног, медленно их оглаживает и слегка сжимает. В кабинете раздаётся сдавленный стон, после чего срабатывает вспышка камеры. Если бы эти двое не были так увлечены друг другом, они бы, конечно, заметили. Дин прислоняется боком к дверному косяку, наблюдая эту картину и ожидая реакции. Не было ни одного момента в его жизни, когда он на столько быстро сам убеждался что не прав. В голове Дина бурлило, кипело и сносило всё к чертям. Это был шок? Нет, скорее эмоциональная трещина. Такая трещина, что вот-вот подует лёгкий ветерок, и всё рассыплется в пух и прах. Конечно, этот момент будет максимально оттянут до его уединения с самим собой, но ощущение этого опустошения, разбитости, оно ведь уже поселилось. Осталось сдержать лицо. На столько, на сколько хватит. Так долго, как будет возможно. Кроули почти забрался этому светловолосому парнишке в штаны, пока тот поскуливал. Они всё это время не отрывались друг от друга. Дин потерял счёт времени и сделал почти коллекцию фотографий, как преподаватель придавался плотским утехам со своим учеником. Ещё немного и Винчестер просто взорвется. Кас. Был. Прав. Глаза предательски начало пощипывать. Дин забыл, что нужно моргать. Это точно не слёзы пытаются вырваться наружу. Нет. Он не умеет плакать. Ведь это же не мечты Дина только что разбились в дребезги из-за какого-то мудака, желающего пользоваться всеми. Точно нет. Первая капля с левого глаза падает вниз, и в тот же момент профессор оборачивается в сторону Винчестера и замирает. Несколько секунд тишины. Паренёк, с которого сползла рубашка, тоже заинтересованно обернулся. Его глаза округлились, и он покраснел ещё больше, спрыгивая со стола и убегая с предметом сползшего гардероба в руке. Оправданий не последовало. Ничего кроме тишины. Дин отвёл взгляд первым, но только чтобы разблокировать телефон и издалека показать одну из фотографий. А затем просто развернулся на пятках и ушёл. Последний слой маски сдержанности треснул. «Просто дойти до комнаты. Только дойти до комнаты и не показывать никому свою слабость. Никто не должен видеть, что ты проявляешь такие эмоции, Дин» — Думал он про себя. И как только дверь захлопывается, вся лавина рушится на него. Он не успевает ничего подумать, когда падает лицом в подушку и начинает тихо всхлипывать. Дискомфорт от мокрой подушки заставляет его злиться ещё сильнее.