Отцовство

Одевать Хаку по утрам было почти невозможно — особенно когда Кацуки все еще околачивался поблизости. Обычно ты позволяла мальчику бегать в подгузнике и ночной рубашке, отчаянно пытаясь выпить две чашки кофе, пока твой муж все еще был дома. Завтрак сына, состоящий из яблок и хлопьев, был оставлен без внимания, когда он следовал за отцом, пытаясь положить игрушки и одежду в рабочую сумку Бакуго. Они были ему нужны на случай, когда ему станет скучно на работе. Обычный гнев и дерзость, которые проявлял твой мужчина, когда дело касалось детей или людей в возрасте до 18 лет, были сведены к отчаянной мольбе о покорности. Ты не могла не улыбнуться, когда Бакуго стоял позади сына, беспомощно наблюдая, как его маленький клон засовывает своего плюшевого кита в черную спортивную сумку. Ты уже могла сказать, что к тому времени, когда мальчик подрастет, их будет трудно отличить друг от друга: дикие светлые волосы песочного цвета, ярко-красные глаза и лицо, которое выглядело слишком идеальным, когда они спали… … Сколько ещё осталось до сна? Ты повернулась, чтобы посмотреть на плиту, и напряглась, когда увидела, что Бакуго опаздывает. — Малыш, — ты встала, поставив свою кружку на дубовую стойку. Он повернулся, чтобы посмотреть на тебя, готовый пожаловаться, пока тоже не увидел время. — О, черт возьми, — мужчина наклонился и подхватил Хаку, осторожно отставив его в сторону и убрав с дороги, — Папе пора на работу, приятель. — Хорошо, — он ответил так, как будто это ничего не значило. Мальчик еще не понимал всей сложности ситуации. Хотя вы втроем освоили этот танец почти до совершенства, Хаку еще не понял, что значит «папе пора на работу». Вы с сыном наблюдали, как папа перекинул сумку через плечо, поцеловал вас обоих и направился к двери. Хаку шел следом, тащась за отцом, когда тот схватил с вешалки ключи от машины. — Мы все еще собираемся к твоей маме сегодня вечером? — лениво спросил он. — Надеюсь, она отменит встречу, но да, я так думаю, — ты кивнула, прежде чем одарить его усталой улыбкой, — Хорошего тебе дня. Береги себя. Он закатил глаза, направляясь к двери. — Это злодеи, которые следят за мной, помнишь о них? — Будь хорошей пукающей машиной! — воскликнул Хаку, делая шаг вперед и указывая на своего отца. Теперь, когда Хаку впервые сказал Бакуго «быть хорошей пукающей машиной», человеку пришлось переосмыслить свое место во вселенной. Он пережил экзистенциальный кризис в течение двадцати секунд, прежде чем повернуться и посмотреть на тебя. Как будто у тебя хватило наглости сказать такое. Ты была просто счастлива, что ребёнок перестал петь песню «Детеныш акулы» к тому времени, как Бакуго вернулся домой. Ты с содроганием думала о том, что случится, если и у него эта песня застрянет в голове. Но вот прошла неделя или две. «Пукающая машина» стала такой же обыденностью, как «скучаю по тебе» или «увидимся, когда придешь домой». К этому времени Бакуго начал понимать, что малыш не всегда должен понимать других людей. Пока он понимал, все в мире было правильно. — Будь хорошей пукающей машиной, — повторил Бакуго, открывая дверь и наполовину стоя внутри, — Скажи маме, чтобы она тоже была хорошей пукающей машиной. — Иди на работу и будь хорошей пукающей машиной на работе~! — пропел мальчик, снова подбегая к тебе. — Я буду… потому что… я думаю, это то, что я делаю на работе весь день. Наверное, это просто моя работа, — можно было практически слышать, как горечь стекает по его подбородку. — Хорошо, я буду хорошей пукающей машиной, — Хаку обошел вас и вернулся на кухню, когда ваш муж что-то проворчал и закрыл за собой дверь. Теперь вы остались вдвоем, и ты была почти готова предложить ему еще одну порцию хлопьев. Конечно, его хлопья уже промокли, и это было то, чего он просто не мог вынести. Но мальчик быстро обернулся на звук захлопнувшейся двери. Он остановился, наполовину высунувшись из кухни, чтобы посмотреть на большую деревянную дверь. Казалось, серьезность ситуации осенила его юный разум. — Что? — тихо спросила ты, наклонив голову. — Я не сказал… я не сказал, что люблю своего папу, — Хаку быстро промчался мимо тебя, не дав тебе и слова сказать. Ты мгновенно бросилась за ним по пятам, как раз вовремя, чтобы услышать, как он снова закричал: — Я хочу к папе! Я хочу к своему папе! Без колебаний он распахнул дверь и позвал Бакуго. — Папа! Я люблю тебя! — ты могла слышать слезы в его голосе, когда он бросился вниз по каменным ступеням к подъездной дорожке. Ты посочувствовала мальчику: тебе тоже хотелось плакать каждый раз, когда Кацуки уходил. К тому времени, как ты вышла на улицу и обогнула тропинку, Бакуго уже добрался до Хаку. Выражение его лица, хотя и взволнованное, было мягким. Ты слышала, как он спросил маленького мальчика: — Я тоже тебя люблю, но я не понимаю, почему ты плачешь? — Я люблю тебя! — захныкал малыш, вцепившись в штаны отца и потираясь о них лицом. Он вздохнул, наклонился и поцеловал макушку Хаку. Мягко взъерошив его волосы, сказал: — Я тоже тебя люблю, дружок, но папе пора на работу, хорошо? Казалось, Хаку не мог поспорить с такой логикой. Он отступил от отца и направился к тебе. Но у него была еще одна напутственная мудрость, которую он хотел дать, прежде чем Бакуго уйдет на работу. — Только будь осторожен с этой водой, — указал на мокрый бетон, на котором образовалась лужа от разбрызгивателей в вашем дворе. -… Да, — сказал Бакуго, не совсем понимая, что делать дальше, — Хорошо, спасибо, малыш. — Я люблю своего папу! — воскликнул Хаку, подойдя к тебе и схватившись за протянутую руку. Ты попыталась сдержать смех, но смогла пробормотать лишь простое «да», как будто понимала тяжёлое положение мальчика. Снова посмотрела на своего мужа и усмехнулась его недовольному лицу, когда он покачал головой и пошел обратно к своей машине. — Пока, люблю тебя. — Люблю тебя, — Кацуки дёрнул дверцу машины. Удивительно, как он не оторвал его начисто. — Папа, я тоже тебя люблю! — воскликнул Хаку, оборачиваясь и наблюдая, как его отец садится в машину. — Я люблю вас втройне, — с этими словами дверь захлопнулась, и машина завелась. Теперь вы двое мало что могли сделать, чтобы вернуть его, кроме как подождать. Ты позволяешь Хаку вести тебя обратно в дом, твое сердце разрывается с каждым тихим плачем. Он всегда был так расстроен, когда не мог пойти с отцом, что чуть не прильнул к бедру отца. — Я хочу, чтобы мой папа вернулся, — признался он, шмыгнув носом. Ты запустила пальцы в его волосы, не в силах сдержать усмешку. — Я знаю. Это тяжело, когда папа уходит на работу, да? Он кивнул, обессиленно плюхнувшись на стул. - Да.