Безучастие

Микаса была влюблена в Эрена сколько себя помнит. Та, прошлая жизнь, где были только она и родители, произошла будто бы не с ней, будто это было когда-то в прошлой жизни. Она вспоминает эти дни со странной апатичностью, они густые и вязкие, словно запрятанные под толщей воды. Воспоминания яркие там, где есть Эрен — Эрен всегда буквально светится в её воспоминаниях, — И в этих воспоминаниях она уже его любит. Только прошло то время, когда она могла смотреть ему в глаза, не поднимая головы. Сейчас она тянет подбородок выше, чтобы вызывающе взглянуть в по-прежнему очаровывающие её глаза. Немой вопрос «зачем ты пришёл?» читается в этом жесте, только в опущенных уголках губ таится горечь. Эрен всегда был эмоциональный, он расплескивался яркими чувствами как фонтан, и она обожала это в нем. Она обожала в нем всё. В ту самую, последнюю встречу, в его глазах была пустота, и Микаса не узнавала его — человека, за которым наблюдала с девяти лет. Она смотрела на него, когда он был шумным мальчишкой, тайком поглядывала на его долговязую фигуру в пятнадцать… Сейчас перед ней был мужчина. Мужчина, лишь в лице которого она узнавала родные черты. Полное отсутствие жажды жизни в его глазах было ненормальным, неестественным. Тогда, в прошлый раз, он назвал её презираемой рабой, и это было самое страшное, что ей пришлось испытывать. Ощущение его ненависти к себе было невыносимо, а для Эрена, горящим свободой, это было худшим оскорблением. Он обидел её намеренно, специально сделал больно так, как никто больше не мог. А потому, когда он вновь пришёл к ней, она знала, как должна поступить. Но. Он коснулся её щеки и этого хватило, чтобы сломить ее волю, а когда он склонился и мягко смял ее губы своими, она вновь была готова за него умереть. Как оказалось, все было живо. И любовь, и обожание, и чёртова нежность — все расцвело сорняками мгновенно и быстро, будто не она последние недели старательно залечивала себе выломанную грудную клетку. Когда он стягивает с неё одежду, на какой-то краткий миг в ней просыпается странный, иррациональный страх — нормально ли она выглядит? Она не хрупкая девушка, которой никогда не была, а её регулярные тренировки лишь сделали её плечи шире. Это тело солдата, не любимой женщины, которой она не привыкла себя ощущать. Она знала, что считается нормальным в её девятнадцать: первая любовь, прогулки, встречи с друзьями… секс. Им же всегда было не до этого — они дети войны. Молодость проходила без неё и очень странно вдруг осознать, что она, несмотря на глубокую привязанность в её сердце, даже ни разу не целовалась. До этого момента. Она с жадностью ловит его губы, тянется руками вдоль натянутых на ребра мышц и чувствует, как ладони горят. Эрен слишком возмужал, будто ему было мало её внимания. А потом он сказал… Приказ, странный, грязный, адресованный будто не к ней. Она по-прежнему знала, что должна была сделать. Её отказ должен был быть незамедлительным, ей следовало возмутиться, может быть, даже оскорбиться от такого предложения. Как представитель семьи Аккерман она должна быть выше этого, она не должна позволять так к себе относиться. Но она всегда с таким жаром ловила любую его редкую ласку, что… Когда он велел ей раздвинуть ноги, она подчинилась. Как бы она не убеждала себя в том, что ей достаточно просто его рядом с собой, она слишком сильно любила и слишком яростно запрещала себе мечтать о близости с ним, чтобы отказаться сейчас от этого. Она предательница. Грязная, низкая предательница. И прежде всего она предала собственную гордость, потому что…  От одного понимания, что это Эрен, — Эрен! Эрен! Эрен! — задыхается от эйфории.  Её любовь к нему была одержимостью, как она могла отказать ему. Как могла сказать нет, когда её тело тут же вспыхнуло от его прикосновения. Она слишком долго и отчаянно запрещала себе проявления привязанности, чтобы просто отмахнуться сейчас от своих потаенных желаний. Сейчас она была рада вновь ощутить его врождённую чувственность — он сжимал её до хруста и кусал везде, где может дотянуться. Будто он все тот же громкий, эмоциональный мальчишка, в которого она так беззастенчиво влюбилась. Будто бы и не было того разговора. Она стонет откровенно, отдаётся всей душой и абсолютно бесстыдно. Открывает глаза, чтобы увидеть перед собой родное лицо самого любимого человека и… Знает, что обманывается.