Случайный попутчик

— Гермиона, я считаю неверным решением идти самыми последними, — томно протянула Луна, когда Гермиона в комнате одевалась для похода в Хогсмид. — Почему? — она искала шарф, но нигде не могла его найти. После пяти минут поисков, она поняла, что скорее всего оставила его в башне и ей пришлось взять шарф из прошлых курсов, хотя он был слегка коротковат. — Тогда нам придется стоять в магазинах последними, в большой толпе. Нам нужно идти первыми. Гермиона медленно посмотрела на Полумну, чувствуя, как в груди будто зажимаются тиски, мешающие дышать. Она стянула шарф, потому что ей стало жутко жарко. Луна медленно подошла к ней, взяла ее за руки и медленно проговорила: — Спокойно, мы выйдем первые, быстро купим все подарки и дальше будем гулять. Но нужно поспешить. Джинни встала, натянула шапку и улыбнулась: — Тогда нам пора бежать. Давайте обсудим, куда мы сначала идем? Нам кроме подарков и покупать-то особо ничего не нужно. Гермиона почти в коматозе поплелась за девочками. Честно, она вообще не думала об этом заранее. Да, это было не похоже на шатенку, но это было так. Она думала о Гарри, о подарках, о вопросах, которые она задаст в следующий раз Малфою, о самом Малфое, хотя и старалась избегать мыслей о том самом блондине. Плюс этот вечный сон, от которого Гермиона не могла толком спать. Девочки буквально вылетели из Замка, когда появилась возможность выйти в Хогсмид. Гермиона так нервничала, что половину подарков просто не могла вспомнить, что же она хотела купить. Слава Мерлину, что девочки помогли ей выбирать. Со стороны казалось, что они опаздывают как минимум на самолет и поезд одновременно, настолько быстро и, ну, почти четко это было. Народ уже начал подтягиваться в магазинчики, и Гермиона, купив все необходимое, пулей вылетела из магазинчика. Когда она оказалась на улице, то остановилась и глубоко вдохнула морозный воздух. Девочки присоединились к Гермионе почти сразу. Джинни схватила шатенку за руку, улыбаясь: — Что теперь? Мы вроде бы все купили. Предлагаю купить что-то попить, желательно теплое и погулять. Гермиона была благодарна девочкам, она ведь понимала, что им хотелось бы посидеть в «Трех метлах» и погреться. Но, кстати, вся эта ситуация как раз может послужить классным поводом для встречи с Гарри. — Мы можем прогуляться до «Визжащей хижины»? Ненадолго, пожалуйста, — Гермиона посмотрела на девчонок, стараясь не выдать себя ничем. Полумна отказалась идти с ними, потому что ей нужно было купить еще несколько подарков, но они договорились встретиться через час у «Трех метел», чтобы купить себе горячих напитков и выдвигаться в сторону замка. Джинни с Гермионой не спеша пошли в сторону хижины, разговаривая о погоде, о том, что не хватает снега и рождественского настроения. Пока они шли, Гермионе показалось, что она увидела знакомую блондинистую макушку, но пытаясь высмотреть тот ли это человек, о котором она думала или нет, найти его глазами больше так и не смогла. Возможно, это просто игра воображения. У хижины никого не было, когда они подошли. Девушки стояли у ограждения и смотрели на полуразрушенную избушку, вспоминая про приключения Люпина, приключения ребят на третьем курсе и Сириуса. Они старались обернуть все это в какие-то позитивные мысли, чтобы не углубляться в те дебри злости за то, что их рядом больше нет. Поэтому они смеялись, вспоминая самые забавные моменты. По расчетам Гермионы, Гарри должен был появиться с минуты на минуту. И действительно, через буквально пару минут сзади послышался до боли родной и знакомый голос: — Как же я рад видеть вас. Гермиона медленно повернулась, улыбаясь до ушей, чего с ней долго уже не происходило. Джинни же выглядела ошеломленной. В первую секунду. После, она с визгом набросилась на Гарри, обнимая его ногами и руками, и они стали так неистово целоваться, что Гермиона даже покраснела немного. Но что ее больше поразило, так это голос, который прозвучал рядом с ней: — Мерлин, ну я же просил не целоваться при мне! — Рон Уизли стоял рядом с Гермионой и старался не смотреть на эту парочку. А Гермиона не знала, что сказать, потому что его она точно не ожидала увидеть. И его реакция… она ее расстроила, потому что Рон на нее даже толком не взглянул. Поэтому здороваться с ним она не захотела. Просто сказала: — Не ожидала увидеть тебя тут. Гарри ничего мне не сказал. Рон пожал плечами, смотря на свои ноги, которые носком ботинка топтали снег. Причмокивания рядом наконец-то закончились, но обниматься ребята так и не перестали. Гарри что-то тихо нашептывал Джинни на ухо, а она млела, как мороженое в жаркую погоду. Гермиона не смогла сдержать улыбку, смотря на них. Это было так по-настоящему. Даже плакать захотелось — вот же сентиментальная чушь. — Я приехал с Гарри, потому что подумал, что нам нужно поговорить, — вдруг сказал Рон. Гермиона вздохнула и покачала головой, не в силах оторвать взгляд от влюбленной парочки: — Тебе не нужно ничего говорить, Рон. Я думаю, что мы… — Поспешили, наверное. Гермиона кивнула, соглашаясь, но продолжила то, что хотела сказать изначально: — Не разобрались с нашими внутренними демонами. Наши чувства проявились максимально в Тайной комнате. И я думаю, что там они и остались. Рон взял Гермиону за руку, отчего Гермиона слегка дернулась. Она повернулась, посмотрела на повзрослевшее уставшее лицо Рона и улыбнулась ему. Рон немного криво улыбнулся в ответ и проговорил: — Ты мой лучший друг. И я люблю тебя. Но я не готов. Пока не готов. Но было бы нечестно заставлять тебя ждать чего-то. Странно, что у Гермионы будто груз спал с груди. Вдруг стало так легко. Это было странно, потому что четко помнила свое состояние на шестом курсе, когда видела Рона с Лавандой. Но сейчас она понимала, что это совсем не то, чего она ждет. Сейчас она не засыпала с мыслями о нем, ее сердце бешено не колотилось, когда она думала о том, что он делает в данный момент. Она больше не представляла их уютное совместное будущее. Поэтому она сжала его руку в ответ и сказала: — Ничего, я понимаю. Я люблю тебя, и ты всегда останешься моим лучшим другом, — и чуть громче добавила: — Как и тот, другой, если его не сожрет моя подруга! Ребята засмеялись, и Гермиона наконец-то смогла обнять Гарри крепко-крепко. Странно, что есть всего два человека, от прикосновений которых ей не хотелось дергаться в конвульсиях. Одним из них был Гарри. А при мысли о втором у нее почему-то вспотели ладони. Гермиона списала это на то, что не хочет рассказывать ребятам, в чьей компании проводит некоторые ночи, и почему он единственный человек, которому она может рассказать буквально всё. Гермиона шепнула Гарри на ухо, прекрасно понимая, что им с Джинни сейчас нужно будет дать время побыть вдвоем: — Просто напиши мне потом обо всем. Люблю тебя. Она провела рукой по волосам Гарри, еще больше их взъерошивая, потом взяла Рона за руку, и они вдвоем пошли искать Полумну, оставляя влюбленную парочку наедине. — На самом деле я ненадолго, мне скоро надо будет возвращаться, Герм. В Замок мы не пойдем, сама понимаешь. Гермиона кивнула, прекрасно понимая нежелание мальчишек идти туда. Поэтому, когда они нашли Полумну, Рон попрощался с девушками и испарился. Джинни вернулась к девчонкам через минут двадцать, вся в слезах, при этом красная как рак и сияющая, как новогодняя гирлянда. Луна протянула ей платок, загадочно улыбаясь. И Гермиону все это так завлекло, что она сама стояла и улыбалась, хотя почему-то ее сердце сжималось от тоски. Драко девушка так и не увидела, хотя и пробовала его отыскать глазами. Зачем-то. *** До Рождества осталось две недели. Гермиона пару раз проверяла зелье одна, так как по словам Малфоя, у него всегда находились какие-то дела. Срок следующей ночной встречи они тоже не могли никак назначить, потому что Малфой, видимо, баллотировался в Президенты мира, иначе как объяснить его вселенскую занятость, которой он постоянно козырял, когда Гермиона поднимала этот вопрос. Она даже ненароком подумывала, уж не обидела ли она его каким-то образом? Если честно, эта ситуация очень угнетала Гермиону, и она снова почти перестала есть. Нет, она уверена, что это было не из-за поведения блондина, а просто ей нужно было поговорить, а подходящего собеседника не было. Ну, возможно, были, но заново начинать общение — это очень трудно. Так говорила себе Гермиона. Поведение Драко ее задевало, хотя она старалась не думать об этом. Но то, что после каждого его отказа встретиться с ней, в довольно грубой, надо отметить, форме, у нее немели пальцы рук — это факт. Но что сей факт означал, она не понимала. Сны с Беллатрисой становились все четче. Сон Гермионы становился всё короче. Гермиона почти перестала есть, от еды ее просто воротило. К целителю она больше не ходила. И, что самое страшное, больше не была первой на курсе. Она даже больше не была второй. Проснувшись от очередного, точнее того же самого, сна с Беллатрисой, Гермиона вытерла пот со лба и встала. Было около двух часов ночи, а это значит, что проспала она около двух часов. Гермиона оделась и вышла из комнаты, из гостиной и пошла по замку куда глаза глядят. Сначала она решила выйти на улицу, но сама не поняла, как стала подниматься по ступенькам в астрономическую башню. И вот она уже стоит в кабинете башни и смотрит на пустые парты, одинокие телескопы и окна, покрытые инеем. Раз уж она сюда пришла, Гермиона решила поискать свой шарф. Но его тут не было. Она села на стул, положила руки на парту и положила на них голову. — Я думал, что увижу что-то интересное, а ты просто решила тут уснуть? Гермиона вскрикнула, вскочила со стула и тут же вытащила палочку. В дверях стоял Драко Малфой. И она почему-то так на него разозлилась, что даже подумывала кинуть в него Ступефаем! Но сделав пару глубоких вдохов, убрала палочку во внутренний карман и села обратно. — Ты разве не должен быть занят, вместо того, чтобы следить за мной? Малфой молча подошел к парте и стал вытаскивать из карманов еду. И если бы девушка не была так на него зла за его поведение, то наверняка бы улыбнулась, потому что видеть, как аристократического вида Драко Малфой просто вытаскивает еду, распиханную по карманам — это крайне неуместная картина. На вопрос, он, конечно же, не ответил. — Ешь, — только и сказал он, пододвигая стул напротив и вальяжно на нем устроившись. Гермиона сложила руки на груди и покачала головой. — Ешь, Гермиона, иначе я свяжу тебя и запихну тебе всё это в глотку. Кажется, он что-то подобное ей уже говорил. Девушка даже не шелохнулась, хотя от его тона по спине побежали мурашки. Тогда Малфой придвинул стул ближе и взял в руки кусок пирога: — Если ты думаешь, что я этого не сделаю, то ты сильно ошибаешься. Гермиона фыркнула, но взяла в руки сендвич, пирог из его рук она не стала брать принципиально. — Какого хрена, Малфой? Тебя это не интересовало столько времени, а теперь тебе в голову что-то ударило, и ты решил издеваться надо мной? — сказала Гермиона, откусывая сендвич. Что за магия такая? Почему рядом с ним она может есть и ее не тошнит? — Так заставить скелет есть — это издевательство? Что, твои золотые дружки не могут на тебя повлиять? — Если бы я не знала тебя, Малфой, я бы подумала, что ты ревнуешь! Тут пришла очередь фыркать Малфоя. Гермионе же подумалось, что это как-то неестественно смотрится, что он так себя ведет. Фырканье не аристократично. Откусила еще кусочек. — Ну и чего ты приперся за мной сюда? Ты же вечно занят, как у тебя нашлось время в твоем расписании для поганой грязнокровки? Ей или показалось, или Драко немного побледнел. Но все же ответил, хотя каждое его слово так и сочилось ядом: — Следи за своим языком, Грейнджер! Я не называл тебя так и не позволю, чтобы меня обвиняли в этом. — Что же раньше тебя это не задевало? Малфой вскочил, его ноздри раздувались от гнева: — Мы обсуждали это с тобой, Грейнджер, но ты просто мразь, раз пытаешься снова меня этим уколоть! Гермиона тоже встала, сжимая ладони в кулачки: — А что я еще могла подумать, когда ты избегаешь меня столько времени, будто хочешь, чтобы я поскорее сдохла! Но знаешь, я не доставлю ей такого удовольствия! Она гневно зашагала в сторону выхода, стараясь не разреветься. Тут она почувствовала, что кто-то схватил ее за руку и развернул. Драко задал вопрос, глядя Гермионе прямо в ее влажные от сдерживаемых слез глаза: — Кому ей? Девушка не поняла вопрос: — О чем ты? — Ты сказала, что не доставишь ЕЙ такого удовольствия. Гермиона помотала головой и попыталась вырвать руку: — Я сказала, что не доставлю ТЕБЕ такого удовольствия. Но Драко притянул ее ближе к себе и покачал головой. — Ты сказала именно то, что сказала. О ком ты, Гермиона? Девушка вдруг подумала, что он называет ее по имени. И уже не в первый раз. Это странно, что у нее от этого бегут мурашки и начали отказывать колени? Гермиона снова пыталась вырвать руку, но у нее вообще не было сил, если честно, поэтому ее попытка ничем не увенчалась. Но она молчала. Тогда Драко сказал: — Десять вопросов? И выпустил ее руку. Гермиона села на свое место, а Малфой достал из кармана фляжку. И только Гермиона хотела открыть рот, чтобы задать первый вопрос, как блондин опережает ее и говорит: — О ком ты? Чтобы как-то собраться с мыслями, девушка берет в руки недоеденный сендвич и откусывает кусок. Тщательно прожевав, что заняло какое-то время, она тихо сказала: — Каждую гребаную ночь мне снятся ее бешеные кудри. Мне кажется, будто они наэлектризованы ее чокнутой энергией. Как она раз за разом насылает на меня свои поганые Круцио. Я ненавижу ее так сильно, что не могу ни есть, и ни спать. Мне все время кажется, что она рядом. Я схожу с ума. Я закрываю глаза — а она уже там, понимаешь? Я не могу заставить себя уверовать, что она мертва. Мне все время кажется, что вот-вот я услышу ее мерзкий смех. Я хочу избавиться от нее, но никак не могу, — слезы текли по ее щекам, а голос был не громче шепота. Но Гермиона говорила и говорила о своей ненависти к Беллатрисе Лестрейндж. — Кажется, я ненавижу Молли Уизли, что это она убила ее, а не я. Это нормально? Гермиона подняла красные опухшие глаза и посмотрела на Малфоя. Он смотрел ровно на нее, чуть бледнее обычного, а фляжка была у него в руках. Он сделал, видимо, очередной глоток. И кивнул, поощряя продолжать спич и одновременно отвечая на ее вопрос. Но она уже все сказала, кроме как: — Моя очередь задавать вопрос. Насколько жалкой я тогда выглядела? Она почти почувствовала, как зрачки парня расширились от страха. Он сразу понял, о каком именно моменте идет речь. Глаза стали черными, а Драко просто пил из фляжки. Гермиона помнила правила — на вопрос он не ответит. Она даже расстроилась немного. Взяла несчастный сендвич и попыталась его доесть. Она ждала вопрос от Драко. Он начал говорить через пару минут: — Как провела день с Роном? Гермиона закашлялась, да так сильно, что покраснела до корней волос. Она помахала рукой, в надежде найти что-то попить, в руках оказалась фляжка. Девушка сделала глоток, потом еще один. В горле неприятно саднило, но почему-то она еле сдерживалась, чтобы не улыбнуться. — Неплохо. Мы расстались, погуляли минут пятнадцать, и он уехал, — чтобы не начать лыбиться как последняя идиотка, Гермиона сделала еще пару глотков из фляжки. После еще парочку. Стало намного легче. Гермиона пару минут подумала, прежде чем задать Драко следующий вопрос, насколько он будет уместным, но все же рискнула: — Как твоя мама? Он потянулся за фляжкой, которая была в руках Гермионы и медленно забрал ее из рук девушки. Она даже расстроилась, ведь это означало, что он не хочет отвечать на вопрос. Снова. Но Драко просто глотнул из нее и ответил будничным тоном: — Жива, уже неплохо. Тишина. Девушка уже немного опьянела, хотя и сделала всего пару глотков. Но это неудивительно, ведь она сегодня почти не ела, давно не пила, а огневиски был отменным. И знаете что? Ей так все это нравилось. Она была совершенно расслаблена, ей было так приятно сидеть, и его компания… ей нравилась. Сюрреалистическая ситуация. Она даже улыбнулась. — Ладно, моя очередь. Три самых крутых вещи, которые придумали магглы. Гермиона задумалась, похлопывая пальцем по губам. На которые он старался не смотреть. — Кино. Я честно советую тебе когда-нибудь сходить в кино. Это то, чем магглы действительно могут гордиться. Это… как объяснить, Мерлин тебя подери. Это как очень длинная колдография, рассказывающая длинную историю. Малфой кивнул, поощряя продолжить. — Так, м… Космический корабль, я думаю. Подготовленные люди летают в космос на корабле, изучая атмосферу. Они ищут другие планеты, на которых есть жизнь, планируют колонизировать их, в случае катастрофы. Это интересное направление. И, кстати, довольно много кинофильмов снято на эту тему, тоже довольно интересных. Гермиона была почти уверена, что ему это было не сильно интересно, но он все же не стал над этим смеяться. Просто ждал третьего факта. — Массаж. Я серьезно, расслабляющий массаж — это вершина удовольствия. Он хмыкнул и с такой слегка издевательской усмешкой спросил: — Ты девственница что ли? Гермиона зарделась как маков цвет от неожиданности этого вопроса. — Я… Что? — она настолько растерялась, что даже подумала, что ей послышалось. — Никакой… как там, массаж? Никакой массаж не может стать вершиной удовольствия, когда есть секс. — Мерлин, ну какой ты идиот, я не про это! — алкоголь в крови уже дал хорошо о себе знать, поэтому Гермиона решила во что бы то ни стало доказать этому надутому хорьку свою правоту. Поэтому она встала и сняла мантию: — Я докажу. Снимай мантию. Драко отклонил голову назад и громко рассмеялся: — Грейнджер, я не стану заниматься с тобой сексом, даже если ты будешь последней девушкой на планете. — Да я лучше помру, чем лягу под тебя, Малфой! Я покажу тебе, что такое массаж, олух ты необразованный! Он, все еще посмеиваясь, встал, стянул с себя мантию, оставшись в кипельно-белой рубашке, заправленной в брюки. — Теперь садись и расслабься. Он скептически посмотрел на девушку, которая так яростно старалась отстоять свою позицию, что старалась не шататься, думая, что это позволит казаться ей более убедительной: — Да не убью я тебя, хотя очень сильно хочется. Садись давай! Конечно, если не боишься испачкаться. Сработало. Он гневно стрельнул глазами по Гермионе, поджав губы. И сел на стул. Видно было, что он просто кипит от злобы на нее за слова, но при этом покорно сел и ждет от нее каких-то действий. Почему? Вряд ли же ему правда так интересно, что такое массаж. Но Гермиона не была бы Гермионой, если бы не начала рассказывать: — Если у волшебника болит спина, или ему нужно расслабиться, он применяет заклинание или выпивает зелье. Магглы же лишены такой привилегии, поэтому придумали свои способы. Понятно, что у них тоже есть своеобразные зелья, которые им в этом помогают, но массаж — это венец приятной медицины, я считаю, — она закатала рукава своего свитера и… немного замешкалась, прежде чем коснуться Малфоя. Почему это так волнительно? И крайне странно, касаться его. Но, Гермиона была настроена серьезно, поэтому положила ладони на его шею. Ее пальцы начали свое движение, нежно массируя шею парня. После она начала массировать плечи через рубашку и, оказалось, так стало легче дышать. Она почувствовала, как Драко расслабился. Она продолжила массировать плечи, снова потихоньку поднимаясь к его шее. И дальше запустила пальцы в его волосы. Она даже немного задержала дыхание. Это оказалось так приятно — его волосы были такими мягкими и приятными на ощупь. Ей бы остановиться, но она не могла себя заставить — почему-то все это доставляло ей удовольствие. Пока он резко не взял ее правую руку в свою. — Ну все, хватит. Я понял. Это и правда… неплохо. Он встал, но руку девушки не отпустил. Они стояли так близко друг к другу. Гермиона смотрела в его лицо, чуть запрокинув голову. В голове было миллиард мыслей, одни более пугающие, чем другие. Ее свободная рука легла ему на грудь, где она почувствовала его сердцебиение. Он сделал к ней шаг, не отрывая от ее глаз своего взгляда. Своим большим пальцем он водил по ее ладошке, от чего по всему телу у нее побежали мурашки. Все действия были будто сделаны под гипнозом. В башне была такая тишина, как будто даже ветер перестал дышать. Они так и стояли, и смотрели друг на друга, их губы были так близко друг к другу, что почти соприкасались. Гермиону от предвкушения пробила дрожь. Но тут он будто очнулся, резко выпустил руку и сделал несколько шагов назад. Провел рукой по волосам, схватил мантию и накинул ее на себя. — Я думаю, на сегодня достаточно. Гермиона разозлилась. Сильно. После, когда она будет обдумывать эту ситуацию, она решит, что дело в выпитом алкоголе. Гермиона подошла к Малфою, резко дернула его за воротник и впилась губами в его губы. И он ответил. Неожиданно страстно. Их языки сплелись, будто борясь друг с другом. Его руки спустились на ее ягодицы, сжав до боли. А ее руки впились в его волосы, оттягивая их от удовольствия. Это был умопомрачительный поцелуй. Самый лучший в ее жизни — в этом она могла бы поклясться. Они будто боролись друг с другом за какое-то несуществующее первенство. Будто прорвало плотину. Гермиона кусала его губы, он кусал ее в ответ. Им не хватало воздуха, но они продолжали целоваться так, будто это последний поцелуй в их жизни. Сердце стучало, будто еще немного и сейчас остановится. Гермиона прижалась к нему вплотную, стараясь почувствовать его тело, стараясь слиться с ним в единое целое. Она не понимала что происходит, у нее просто отключился мозг. Вдруг он впечатался в девушку пахом один раз, другой, третий. Эти поступательные движения ее так возбудили, что она застонала ему в губы. И этот стон его отрезвил. Драко резко ее оттолкнул от себя так, что Гермиона ударилась бедром о парту настолько сильно, что в глазах побелело. — Отвали, Грейнджер! Он не смотрел на нее, вытер губы тыльной стороной ладони и зло прошипел: — Больше никогда не прикасайся ко мне. И пулей вылетел из кабинета. Гермиона стояла в шоке. Правда не могла разобраться, от чего этот шок: от того, что она сама поцеловала Драко Малфоя или от того, что он ответил? Это был лучший поцелуй, она стояла и пальцами гладила свои губы, будто в бреду. Она улыбалась, а в груди будто топталось стадо слонов, мешающих нормально дышать. Гермиона понимала, что это неправильно, но улыбка будто приклеилась к лицу, она вообще никак не могла ее убрать. Она так и шла, чуть прихрамывая, гладя свои губы. Странное ощущение. Когда Гермиона дошла до своей комнаты, ее пространные мысли-бабочки о поцелуе превратились во что-то ужасное. В голове все чаще мелькали слова «предательница», «шлюха», «грязнокровка». И бедро разболелось со страшной силой. Как только дверь в комнату за ней закрылась Гермиона немного не дойдя до кровати, от всех переживаний, недоеданий, алкоголя и стресса упала в обморок.