The Jeon (Addams) Family

Чонгук расхаживает по комнате с надутыми губами и складкой между бровями. Он фыркает, когда достигает одной стороны своей комнаты и разворачивается, чтобы вернуться на другую сторону. Он знает, что поступает неразумно. Он знает, что ведет себя как мальчишка в день, который должен быть наполнен только праздником и радостью, но он ничего не мог поделать с маленьким семенем негатива, выросшим внутри него. Чонгук, без сомнения, очень рад за Чимина. Желает только лучшего своему дорогому старшему брату и рад быть тем, кто стоял рядом с ним на алтаре, когда Чимин и Намджун навечно связали себя узами брака. Однако, в течение вечера церемония и празднование только укрепили мысль о том, что Чонгук не хотел признавать: он на самом деле был одинок. Чонгук сохранял свою улыбку в течение всего вечера так долго, как только мог. Он искренне рад за своего брата и его жениха. И Чимин, и Намджун знали это, и на самом деле Чонгук подтолкнул их к женитьбе, но они также знали о его тревогах. Видя, как Чимин и Намджун влюблены, смотрят друг на друга, как будто в мире не существует ничего, кроме друг друга, заставило Чонгука задуматься о том, что у него не было никого подобного, кто бы так смотрел на него. Чонгук пробовал раньше встречаться с людьми из города, которые жили за пределами темного леса, окружавшего его семейный дом, но они никогда не понимали его. При виде Чонгука с его волнистыми волосами до подбородка, черным готическим стилем и серебряным пирсингом; они либо придумывали предлог, чтобы пойти в ванную, которую, как узнал Чонгук, они использовали, чтобы убежать, потому что они никогда не возвращались, или начинали хихикать, выпивая больше алкоголя, чем желательно на первом свидании, прежде чем сделать несколько грубых замечаний. Чонгук слишком часто сидел за столиком кафе или ресторана, ссутулив плечи и опустив голову, когда его спутница так и не вернулась. Чимин сказал Чонгуку остановиться, когда он вернулся домой, рыдая, потому что девушка унизила его в общественном месте перед всеми людьми. После этого случая Чонгук никогда не покидал уюта своего дома и леса. Чонгук не мог понять, почему никто не принимал его полностью таким, каким он был. Почему никто не смотрел на него так же, как Намджун смотрел на Чимина всякий раз. Он так и продолжал расхаживать по своей комнате. — Я знаю, они просто беспокоятся за меня, — смягчается Чонгук, замедляя темп по мере того, как напряжение медленно покидает его тело. «Это радостный день. На небе полная луна, весь клан Чон собрался, тетя Гахен даже нашла свой правый глаз по этому случаю, а маленький Минги выкурил свою первую сигару!» — Я веду себя глупо, не так ли, Новембер? — говорит Чонгук со вздохом. Он подносит левую руку к правому уху, где ждет маленький паучок черной вдовы, готовый прыгнуть на руку. — Я должен вернуться вниз и насладиться вечеринкой. Не каждый день все могут собраться, и я хочу, чтобы Чимин и Намджун перестали волноваться, это их особенный день. — тихо говорит Чонгук своей любимой черной вдове, поднося руку к лицу. Маленький паучок удобно устроился на тыльной стороне его ладони, не обращая внимания на обычную болтовню Чонгука. — Плюс, на мне одежда, в которой можно умереть. Это должно быть выставлено напоказ, а не спрятано здесь, в моей комнате. Чонгук испускает еще один вздох, поднимая руку ко лбу, позволяя Новембер снова запрыгнуть в его волосы. Ей нравилось устраивать гнездышко в его волосах, иногда сплетая пряди с замысловатой паутиной или свисая с одного из его ушей. В любом случае, Новембер была самым дорогим спутником с тех пор, как Чонгук нашел ее раненой на земле своего темного леса. Он заботливо ухаживал за ней, чтобы она выздоровела, и с тех пор она не покидала его. Чонгук подходит к огромному зеркалу во весь рост, которое, как и остальная часть его комнаты, идеально вписывается в темный декор, с его величественно оформленными замысловатыми черными завитками и толстой рамкой вокруг. Он отряхнул свою юбку, которая слоями разлетается вокруг него и останавливается прямо перед коленями. Затем приглаживает волосы, заправляя одну сторону за ухо, чтобы убедиться, что Новембер тоже можно показать. Он быстро поправляет свой макияж, не забывая добавить еще немного темных смоки, затем надевает свои высокие ботинки. Высокие ботинки, которые сочетаются с остальной частью его черного наряда, придают ему ещё 5см роста благодаря толстой платформе и плотно облегают икры. Пара доходит ему до колен и украшена серебряными пряжками, которые сочетаются с его украшениями. — Хорошо, давай вернемся туда, — говорит Чонгук, нервно проводя руками вверх и вниз по боку. Он чувствует, что Новембер успокаивает его, свисая с его уха тонкой паутиной. Чонгук осторожно выскальзывает из своей комнаты, плотно закрывая за собой тяжелую деревянную дверь. Шум вечеринки мягко заполняет пустой коридор, направляя Чонгука к месту назначения. Их семейный дом большой и сложный. Не каждая дверь ведет в комнату, и не в каждом коридоре есть пункт назначения. Количество этажей неизвестно, потому что здесь слишком много полуэтажных и несвязанных комнат. Все это выглядит довольно просто и уютно. Основная цветовая гамма дома — прекрасный и воздушный черный цвет, подчеркнутый некоторыми холодными тонами. Наружные туретки и неровные окна окрашены в различные оттенки черного, которые встроены в прочный, выветренный камень, он давно потерял свой первоначальный цвет и теперь постоянно имеет оттенок серого. Все это придает дому очень уютный вид. Любой, кто когда-либо наткнется на их скромное жилище, просто закричит в ужасе от того, насколько оно гостеприимно. Однажды Чимин решил, что нужно еще немного преобразовать дом, поэтому он позаботился о том, чтобы покрасить каждый коридор в один и тот же оттенок темного бежевого и заполнить стены одними и теми же экстравагантными произведениями искусства, чтобы ими можно было наслаждаться повсюду в доме. Сначала Чонгук не был так уверен в ремонте, но его брат был действительно гением. Было так приятно видеть одни и те же прекрасные произведения искусства, куда бы он ни пошел, и было намного легче передвигаться, когда все коридоры выглядели одинаково. Тем не менее, именно каждая отдельная комната дополняла волшебную атмосферу дома. Некоторые комнаты были изумрудно-зелеными, другие — рубиново-красными, каждая была заставлена темной мебелью и светильниками, а в большинстве случаев и камином. Стены увешаны картинами родственников, которые следуют за каждым проходящим мимо человеком, а углы заполнены мраморными статуями или замысловатыми вазами. Чонгук считает, что именно мелкие детали придают дому определенную живость. Чтобы убедиться, что в доме царит подходящее настроение для празднования, Чимин и Намджун решили осветить все внутри высокими восковыми свечами. Когда Чонгук шел по коридору, светильники со свечами на обеих стенах были достаточно удалены друг от друга, чтобы слабый теплый свет отбрасывал темные тени над головой Чонгука и на бежевые стены от картин. Тяжелые шаги смягчались плюшевым ковром, расстеленным по центру темного деревянного пола. Шум вечеринки постепенно становился громче по мере того, как Чонгук приближался к одной из величественных винтовых лестниц в доме. Эта дверь вела в их бальный зал и, как и другие двери в их доме, была сделана из темного дуба. Чонгук мог слышать праздничную музыку, исполняемую живой группой, и болтовню своих родственников. Он был уверен, что подносы с напитками свободно текли по большому бальному залу и что люди либо танцевали, либо догоняли друг друга. Чонгук остановился прямо перед входом в коридор, ведущий к лестнице, чтобы собраться с мыслями. Сначала он должен извиниться перед Чимином и Намджуном за то, что исчез от них, а затем он может смешаться со своими родственниками и надеяться, что никто не спросит, когда он будет следующим. Чонгук в последний раз проверяет свой кружевной лиф, прежде чем направиться к лестнице. Он опускает глаза вниз, надеясь, что его никто не заметит, чтобы спокойно проскользнуть в толпу. Скоро он будет окружен своими дорогими тетями, дядями и двоюродными братьями. Конечно, он очень рад их видеть, но достаточно скоро они начнут спрашивать, с кем он будет танцевать или есть ли у него партнерша на ночь. Чонгук никогда не видел настолько влюбленных друг в друга людей. В течение нескольких месяцев он наблюдал за тем, как Намджун смотрел на его старшего брата, как будто Чимин является его вселенной. Внимание Намджуна редко отвлекалось от него. Чимин был всеобъемлющим небом для всего его мира, и каждый день Намджун снова приходил в восторг от него. От его душераздирающего смеха до нахального закатывания глаз Чонгук мог видеть, как Намджун снова влюбился в его старшего брата. Чонгук физически ощущал тепло любви Намджуна к Чимину поэтому, Чонгук смягчался всякий раз, когда видел их вместе. Что касается Чимина, то его старший брат всегда был харизматичным персонажем, который очаровывал всех присутствующих в комнате, в буквальном и переносном смысле. Чимин привлекал к себе все взгляды, и он знал, как удержать их внимание. Для него Намджун был его теплым камином, к которому он мог подойти, когда ему требовался перерыв. С Намджуном он знал, что больше ничего не имеет значения, что он может отбросить все притворства и позволить себе расслабить плечи и раствориться в его объятиях. На самом деле, свадьба была всего лишь притворством, потому что они уже были связаны друг с другом, до конца жизни. Чонгук знал, что их любовь была чиста, как лунный свет. Когда они разговаривали приглушенными, едва проснувшимися голосами за завтраком или бок о бок, соприкасаясь плечами, когда прогуливались по кладбищу, Чонгук знал, что они были самой настоящей парой, которой суждено было быть. Чонгуку нравилось наблюдать за ними в течение последних нескольких месяцев, когда они влюблялись друг в друга каждый божий день; но Чонгук не мог ничего поделать с маленькой, крошечной частью себя. Чонгук поднял глаза, когда был на полпути вниз по лестнице, пытаясь найти молодоженов. Ему повезло, они стояли у подножия лестницы, спиной к Чонгуку, и болтали с кем-то, кого загораживали широкие плечи Намджуна. Чонгук прислонился к перилам и встал на носки своих ботинок, пытаясь разглядеть, с кем разговаривала ужасно счастливая пара. Чонгук мог только разглядеть хорошо уложенную макушку с пышными темными локонами, гладко зачесанными назад и удерживаемыми на месте скользким гелем. Тем не менее, он все еще не мог видеть его лица. Он сильнее навалился всем телом на прочное лестничное перило, опираясь на него двумя руками, и еще немного наклонился над краем. Однако этого все равно было недостаточно. Если бы только Чонгук мог наклониться еще немного— Он сам не понял, когда задержал дыхание и начал задыхаться. Руки, поддерживающие его тело, взлетают к горлу, давая возможность этому телу наклониться вперед и упасть через перила. Не успел он прийти в себя, как уже летел по воздуху, дезориентированный, размахивая руками. Внезапно его тело перестало падать, и воздух внезапно вернулся в легкие. Стальные руки удерживали его тело от падения на пол, поддерживая его под колени и поясницу. Мир все еще вращался вокруг него, но тело, держащее его, четко сфокусировалось. Острые брови со складкой между ними и затененные глаза пристально смотрели на него. Чонгук наблюдал, как в его глазах промелькнуло множество эмоций: беспокойство, удивление, изумление и нежность. Он не мог должным образом сфокусировать свои мысли, когда эти глаза смотрели на него. — Я только что чуть не умер за тебя, — шепчет Чонгук, широко раскрыв глаза и впиваясь взглядом в мужчину. Складка тут же разглаживается, и напряженный взгляд его глаз рассеивается, превращаясь в мягкий блеск. Ягодно-красные губы, которые были сжаты в беспокойстве, расслабляются и мягко изгибаются на концах. — Для меня большая честь получить такую привилегию от такого потрясающего создания, как вы, — отвечает статное лицо глубоким голосом, ровным, как катящиеся облака во время грозы. Мужчина осторожно поставил Чонгука обратно на ноги. А Чонгук все это время не мог оторвать глаз от красивого лица перед ним. Он был полностью очарован; смотреть в сторону было все равно что пытаться сдвинуть солнце подальше от центра солнечной системы. Его сердце проснулось и билось гораздо сильнее, чем за последние годы. Тепло наполняло его грудь; оно давило на грудную клетку и наполняло желудок. Чонгук чувствовал, как кровь бежит по его венам и согревает его бледное лицо. Ощущения были чужды. Глядя на Тэхена, он никогда раньше не чувствовал себя таким живым и теплым. Это было невероятно, и Чонгук никогда не хотел прекращать чувствовать себя так. Хотя Чонгука поставили на ноги, рука, обнимавшая его за талию, никуда не делась, мужчина как будто бы тоже не хотел его отпускать. Чонгук был в полном восторге. Он медленно поднял одну руку, чтобы положить ее на подбородок мужчины, и нежно провел большим пальцем по гладкой коже его щеки, очарованный тем, какой мягкой и смертельно холодной была кожа на ощупь. Рука, обхватившая его за талию, притянула Чонгука крепче, и большая ладонь мужчины легла поперек его бока, удерживая Чонгука как в клетке. — Как тебя зовут? — спрашивает Чонгук приглушенным тоном, отвлекаясь на нежный изгиб его губ. — Твой, навсегда. — Дразнящий голос шутит. — Тем не менее, я обычно называю себя Ким Тэхен, мой дорогой. — Ким Тэхен, — повторяет Чонгук, мягко перекатывая имя во рту, как молитву. — Ты вдыхаешь жизнь в мое имя, — с благоговением говорит Тэхен — Я не могу представить никого другого, кроме тебя, произносящего мое имя. Ресницы Чонгука слегка трепещут от преданности в голосе Тэхена; его вторая рука поднимается, чтобы коснуться светло-серого костюмного жилета, который прикрывал белую рубашку с длинными рукавами. Его пальцы бездумно пробежались по плотной ткани, разглаживая несколько случайных складок. — Твое имя имеет гораздо больше значения, чем я могу выразить, поэтому я должен произносить его только как молитву, — застенчиво говорит Чонгук, снова поднимая глаза, чтобы встретиться с Тэхеном. — А ты, мой дорогой, дашь ли ты мне возможность поклоняться твоему имени так же, как ты поклоняешься моему? — спрашивает Тэхен, пристально глядя ему в глаза. Чонгук видит, как Тэхену не терпится узнать его имя. Как будто, если бы Чонгук игнорировал его вопрос, отказ причинил бы Тэхену такую глубокую боль, что он ушел бы, как раненый хищник. Никто так не стремился познакомиться с ним поближе, не говоря уже о том, чтобы узнать его имя. Чонгук расцветает от внимания этого красивого мужчины, чувствует, как он раскрывается, как мотылек из своего кокона, когда он использует некоторые навыки флирта, которые он давно не использовал. — Чон Чонгук, младший брат одного из молодоженов — говорит он, снимая руку с жилета, чтобы держать ее перед собой, ожидая, пока он как следует ее пожмет. Глаза Тэхена расширились от узнавания при упоминании его имени. Он схватил ждущую руку Чонгука свободной рукой, наклонив голову, чтобы нежно поцеловать костяшки пальцев. Чонгук прерывисто дышит от прикосновения его мягких губ. Все это время его глаза не отрываются от Чонгука. — Ах, так ты и есть тот озорной сопляк, в котором Намджун так души не чает. Он рассказывал мне много историй о тебе в своих письмах ко мне. Улыбка Чонгука становится шире от этой информации — Надеюсь, хорошие истории. — Занимательные истории, — говорит Тэхен, ухмыляясь. — Не будете ли вы так добры доставить мне абсолютное божественное удовольствие одним танцем, так как я боюсь, так скоро отпускать вас из своих объятий. Чонгук деликатно вытаскивает свою руку из руки Тэхена, вспышка боли мелькает в его глазах. — Я не думаю, что теперь смогу когда-нибудь покинуть твои объятия, — говорит Чонгук, стараясь прижаться к Тэхену поближе. Тэхен поправил хватку на талии Чонгука, чтобы отвести его к месту на танцполе, на его лице была большая улыбка, так как его глаза не отрывались от Чонгука. Позади них Чимин и Намджун понимающе смотрят друг на друга, быстро убегая, чтобы оставить новую пару. Они находят подходящее место посреди массы танцующих родственников Чонгука, прямо под большой люстрой, освещенной высокими белыми свечами; свет отражается по всему бальному залу зеркалами. Чонгук поворачивается к Тэхену, его широкая квадратная улыбка заразительна, и Чонгук не может не улыбнуться в ответ, прищурив глаза. Чонгук кладет одну руку на плечо Тэхена и снова сжимает их руки вместе. Тэхен поднимает их сцепленные руки в исходное положение, прежде чем пригвоздить Чонгука своими сверкающими глазами. — Ты готов, моя дорогая луна?» — спрашивает Тэхен. Чонгук почти запинается от неожиданного выражения нежности. Он не может сдержать приятного румянца, который разливается по его бледным щекам. Моя дорогая луна. Верно. С этого момента Чонгук не будет вращаться ни вокруг кого другого, его никто не будет притягивать, потому что Тэхен был всем его миром. Его центр тяжести. Его причина существования. Он чувствовал, как это новое прозрение проникает в самую сердцевину его существа, навсегда превращая его душу в чистое обожание Тэхена. Чонгук знал с такой сильной убежденностью, что это был человек, посланный ему вселенной, чтобы он всегда был рядом с ним. Он знал, с такой же ясностью, как и в ноябре, что Тэхен навсегда останется его партнером и что он должен быть в его жизни. Чонгук больше не мог представить себе и дня, когда бы его не было рядом. Он думает, что это только поверхность глубокой пропасти любви Чонгука к Тэхену. — Готов, — отвечает Чонгук, серьезно глядя в глаза Тэхену. Музыка переходит от предыдущего произведения с поразительным ритмом. Масса танцоров, окружающих их, так же быстро меняет свой темп в соответствии с музыкой, струясь по бальному залу, словно черная лента, подхваченная ветром. Они создают плотный барьер вокруг пары, заключая их в свой собственный мир. Каждая танцующая пара слишком увлечена своими собственными шагами, чтобы обращать какое-либо внимание на него и Тэхена, когда они легко переходят к шагам танго. Чонгук даже не замечает толпу, выстроившуюся вдоль зала, шепчущуюся и сплетничающую с широко раскрытыми глазами, наблюдая, как Тэхен и Чонгук смело идут по залу, не заботясь ни о ком вокруг. Чонгук смотрит только на Тэхена и с этого момента всегда будет смотреть только на него. Их тела плавно двигаются в унисон с ритмом бодрой песни. Тело Чонгука податливо по сравнению с телом Тэхена. Он идет туда, куда ведет его Тэхен, руководствуясь осторожным давлением на поясницу и широкими плечами, наклоняющимися в том направлении, куда они направляются. За резкими нотами скрипок следуют яркие клавиши пианино, когда они скользят по полу, создавая свой собственный интимный уголок. Это было потрясающе, как быстро их тела привыкли друг к другу. Как естественно Чонгук мог читать каждое движение и наклон тела Тэхена, когда он вел их. Как Тэхен мог мастерски маневрировать Чонгуком с величайшей осторожностью. Брови Тэхена приподнимаются в знак признательности за то, каким замечательным партнером является Чонгук. Подобно своей тени, Чонгук следует каждой подсказке и без усилий поспевает за каждым шагом. Руки Тэхена ощущают теплую тяжесть на его талии и руках. Их груди застенчиво соприкасаются друг с другом, когда они двигаются. Чонгук и Тэхен примерно одного роста, так что Чонгук может восхищаться идеально вылепленным лицом Тэхена. У Тэхена чуть более широкие плечи, которые окутывают Чонгука теплым саваном, в то время как у Чонгука более тонкая талия, по которой Тэхен благодарно проводит пальцами. Их ноги двигаются в такт учащенному биению его сердца, когда музыка достигает пика. Мышцы Чонгука напрягаются, когда Тэхен маневрирует ими более резво, чтобы соответствовать темпу. Хотя Чонгук одет в высокие ботинки, он легко держится на ногах, когда Тэхен крутит и крутит его. У него пересохло во рту, дыхание замерло в груди. Музыка принимает драматический оборот. Скрипки играют яростно, по мере того как ноты становятся все более глубокими. Его сердце словно мчится со скоростью мили в минуту вниз по лестнице, устремляясь вниз, в глубокую пещеру внутри него. Все это время глаза Чонгука не отрываются от Тэхена, когда они летят в темпе, который они сделали в центре бального зала. Огни летают по его периферии, смешиваясь с темным барьером танцоров вокруг них. Чонгук не знает, когда он в последний раз делал вдох. Он постоянно на грани, кажется, застигнутый врасплох, когда Тэхен закручивает его под люстрой. Он так быстро поворачивается, его юбка развевается вокруг него, когда музыка становится невероятно громкой, перекрывая все остальные звуки и наполняя его уши своей нисходящей мелодией. Он не знает, где он, затерянный в миражах музыки и размытых огней, только то, что руки Тэхена привязывают его к этому миру, удерживая на месте. Быстрая игра скрипок внезапно прекращается, и вздох в его горле покидает его рот, когда он выходит из своего вращения в бросающий вызов гравитации изгиб спины. Огни над ним расплываются в тысячу звезд, а музыка переходит в умиротворяющие звуки пианино. Чонгук тяжело дышит, его грудь вздымается, когда он медленно собирается с мыслями. Он чувствует сильную руку, поддерживающую его за талию, заключающую его в крепкое тело Тэхена. Его другая рука крепко прижата к его руке, не давая ему полностью упасть на спину. Размытые огни исчезают на заднем плане, когда Чонгук медленно фокусируется на лице, нависающем прямо над ним. Тэхен дышит так же тяжело, как и он, их груди слегка соприкасаются друг с другом при каждом вздохе. Тэхен так пристально смотрит ему в глаза, слегка нахмурив брови, как будто он только что пришел к поразительному осознанию. Чонгук смотрит в ответ широко раскрытыми от удивления глазами, восхищаясь всем, чем является Тэхен. Чонгук сжимает плечо Тэхена чуть крепче, подтягиваясь ближе. Их носы мягко соприкасаются друг с другом, когда они переводят дыхание. Тэхен вытаскивает его из-за поворота, но держит рядом, прижимая тела друг к другу. Чонгук мягко улыбается, убирая руку с руки Тэхена и поднимая ее к своему плечу. — Часть твоих волос упала, — тихо прошептал Чонгук, не нуждаясь в том, чтобы говорить громко, так как их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он протягивает руку, чтобы аккуратно убрать несколько упавших прядей с зачесанных назад волос Тэхена. Тэхен наблюдает, как от сосредоточенности между бровями Чонгука образуется небольшая складка, глаза сосредоточены на выбившихся волосках. Он чувствует, как Чонгук осторожно пытается вернуть пряди на место, но это бесполезно, так как они потеряли свою гелевую фиксацию. Танцоры вокруг них и музыка отходят на задний план, так как Тэхен может сосредоточиться только на Чонгуке. На то, как он очаровательно фыркает от разочарования из-за того, что прядь волос не остается на месте, и как решительно он выглядит, чтобы убрать ее обратно. Тэхен тянется к руке Чонгука, прежде чем тот успевает попробовать еще раз. Чонгук подпрыгивает от удивления, когда его рука оказывается в большой ладони Тэхена. Он наблюдает, как Тэхен подносит руку ко рту и нежно целует костяшки пальцев, хитро сверкая глазами на Чонгука. — Спасибо тебе за усилия, мой дорогой, но я боюсь, что эти пряди решили оставить все остальное позади. — говорит Тэхен, мягкие губы касаются его пальцев. Чонгук застенчиво краснеет. — Да, я полагаю, что так. Извини, я думаю, мы танцевали немного грубо. — Ерунда, мы были великолепны. Ты был совершенен, совершен и сейчас. — говорит Тэхен, опуская их ладони. — Правда? — спрашивает Чонгук, ища в глазах Тэхена его честность. Его темные глаза сияют только искренней честностью и нежностью. — Конечно. Я бы никогда не солгал тебе, дорогой. Вы фантастический партнер и божественное создание. Надеюсь, я буду иметь удовольствие снова потанцевать с вами. — Когда захочешь. — немедленно говорит Чонгук, не стыдясь своего рвения. — Мы могли бы продолжить прямо сейчас. Или, если ты слишком устал, мы могли бы сделать перерыв. Или… Тэхен посмеивается над его волнением, а глаза еще больше смягчаются от нежности. Глубокий звук удивляет Чонгука. С его идеально сшитым костюмом, сильными бровями, зачесанными назад волосами с несколькими свободными прядями на лбу и изогнутым в ухмылке ртом, Тэхен выглядел как человек, заключивший сделку с Дьяволом, нет, был Дьяволом, который забирал души для удовольствия и пожирал их целиком. Этот образ заставил желание согреть его изнутри. Дьявол. Его Дьявол. — Ну же, моя луна, давай вернемся к твоим братьям. Насколько я помню, я отвлекся от нашего разговора, — говорит Тэхен, уводя его с танцпола, все еще обнимая за талию. Чонгук кивает и следует за ним, наслаждаясь тяжестью его руки. Он может видеть Чимина и Намджуна, сидящих на своих величественных стульях на возвышении, где они могут быть звездами празднования. Помост находится в дальнем конце бального зала, а стена за ним полностью сделана из оконных панелей, которые шли от пола до потолка. Окна выходят на балкон, нависающий над обрывом, на котором стоял их дом. Темная ночь заставляла оконную стену казаться чернильной занавеской, но яркая полная луна пронизывала пейзаж. Это выглядело немного странно, как будто они были членами королевской семьи, смотрящими свысока на свою семью. Но Чимин быстро исправил это, поставив рядом с ними диваны разных прохладных оттенков с драгоценными камнями со всего дома, чтобы они могли посидеть и поболтать с семьей. Теперь возвышение выглядело уютным, а не изолирующим. Чимин и Намджун подвинули свои стулья так, чтобы они оказались бок о бок. Чонгук мог видеть, как они разговаривают, оба облокотившись на ближайший друг к другу подлокотник, а их колени соприкасаются. Они были в своем собственном маленьком пузыре, когда разговаривали, не обращая внимания на вечеринку вокруг них. Чонгук мог видеть Нудл, домашнего питона Чимина, обвившегося вокруг высокой спинки его стула и удобно положившего голову на плечо Чимина. Пока Чимин говорил, он рассеянно гладил Нудл по голове, змея удовлетворенно высунула язык. Чонгук и Тэхен подошли к паре, и Чонгук увидел, что его брат улыбается так широко, что его глаза исчезли, когда он упал на Намджуна, смеясь ему в плечо. Намджун обнял Чимина за плечи, чтобы удержать его в вертикальном положении, а когда он засмеялся, ямочки на щеках были полностью видны. — Хен, — говорит Тэхен, когда они встают перед парой. — Ах, Тэхен! — говорит Намджун, отводя взгляд от своего мужа. «Кажется, ты встретил нашего маленького Чонгука», — Да, я не совсем понимаю, как ты так долго скрывал от меня этот драгоценный камень. — говорит Тэхен, щелкая Чона по подбородку. — Не ври, ты всегда знал о нем. Это просто первый раз, когда ты встречаешься с ним, —говорит Намджун, усмехаясь. — Это правда, — говорит Тэхен, восхищенно глядя на Чонгука. — И что это была за встреча. Чимин, дорогой, возможно, мне просто придется украсть у тебя твоего брата. — Тэхен, не будь грубым, ты можешь приходить и навещать меня в любое время. И после всего, что только что произошло, я уверен, что мы будем чаще видеть вас здесь. — говорит Чимин, надменно выгибая бровь. Нудл обвивается вокруг стула, когда Чимин встает со стула и тянется к Чонгуку. — Чонгук, я рад, что ты чувствуешь себя лучше, — говорит он. Он нежно проводит пальцами по своим волнистым прядям и с беспокойством смотрит на Чонгука. — Ты уверен, что ничего не случилось? Чонгук всегда был выше Чимина, ещё выше в ботинках, но присутствие Чимина заставляет его чувствовать себя маленьким и спокойным. Подарив ему его первую кубинскую сигару, показав ему, как метать ножи в 3 года, и научив его множеству ядовитых растений в их теплице, Чимин всегда был лучшим старшим братом, всегда присматривал за ним. Даже когда Чонгук стал на несколько сантиметров выше и шире его, Чимин никогда не переставал заботиться о нем; вот почему его присутствие приносит Чонгуку огромный комфорт и безопасность. С его братом ничего не могло пойти не так. Тем не менее, в такие моменты он чувствовал себя особенно виноватым за то, что беспокоил своего брата, когда на самом деле это было не так. Чонгук наклоняется к руке Чимина. — Да, хен, я в порядке. Не волнуйся слишком сильно, я просто вел себя как сопляк. Мне жаль, что я заставил тебя волноваться. Это последнее, что тебе следует делать сегодня вечером. — Нет, нет, Гуки. Если что-то пойдет не так, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной или Намджуном, верно? — говорит Чимин, серьезно глядя в глаза Чонгуку своими всевидящими глубокими карими глазами. — Да, хен, я знаю. Я всегда знаю — говорит Чонгук, вздыхая. Чимин поджимает губы и слегка кивает. — Хорошо. Он берёт за руки Чонгука, подтягивая его к нескольким диванам сбоку. — Пойдем, давай посидим вместе. Он кивает в указанном направлении, выжидающе глядя на Намджуна и Тэхена. Он ведет их к бархатному дивану изумрудно-зеленого цвета сбоку, с несколькими темно-оранжевыми подушками в ногах для сидения. Диван прислонен спинкой к стене с окнами так, чтобы через них смотрела темная ночь и яркая луна. Намджун садится на диван, и Чимин тянет подушку, чтобы сесть рядом с его ногами, боком упираясь в ноги Намджуна. Чонгук повторяет за братом и садится на подушку на полу, в то время как Тэхен сидит на диване, немного позади него, чтобы Чонгук мог также опереться на его ноги. Чонгук пользуется случаем и кладет голову на колени Тэхена, прижимаясь к его голеням, а его волосы рассыпаются по коленям. Намджун втягивает Тэхена в разговор, пока Чимин и Чонгук уговаривают Нудл присоединиться к ним со стула. Пока Тэхен говорит, он успокаивающе гладит волосы Чонгука, время от времени массируя кончиками пальцев кожу головы, посылая мурашки удовольствия по спине. Чонгук наблюдает, как питон скользит по полу, его гибкое тело переплетается с ножками стула, а его чешуя отражает свет. Нудл была драгоценным питоном Чимина. Она была чрезвычайно редкой из-за её чешуи, которая кажется разноцветной, когда свет должным образом отражается от них. Питон был так же прекрасен, как и его владелец. Нудл, как и Новембер, свободно хозяйничает в доме. Новембер предпочитает оставаться рядом с Чонгуком, в то время как Нудл самостоятельно передвигается по дому, обычно скользя по потолочным светильникам или по коридору, но он всегда приходит, когда Чимин зовет его. Действительно, любимое место Нудл — вокруг плеч Чимина, где она может уткнуться носом в его щеку. Когда Намджун впервые присоединился к семье, питон был очень осторожен, шипел всякий раз, когда будущий жених подходил слишком близко к Чимину. Он предупреждающе отступал назад, не сводя глаз с Намджуна. Как бы Намджун ни старался, он никогда не мог завоевать расположение Нудл. Только однажды, когда Чимин наткнулся на Намджуна, дремлющего на животе в гостиной, он обнаружил, что змея свернулась калачиком на спине и тоже дремлет. С тех пор Нудл стала гораздо лучше воспринимать присутствие Намджуна. Их отношения разрослись до такой степени, что Чонгук застал Намджуна за обсуждением этики социальной работы с Нудл, змея время от времени шипела в знак согласия. Змея скользнула всем телом на колени Чимина, затем продолжил подниматься по его плечу, чтобы положить голову на колени Намджуна. Она обернул свой хвост вокруг верхней части тела Чимина, связав их всех вместе. — Привет, Лапша. — торжественно говорит Намджун. — Пришла присоединиться к нам? Шипение и щелчок языком. — Да, конечно, — говорит Намджун, гладя её по голове. Чонгук хихикает от этого взаимодействия, пряча лицо в ногах Тэхена. Он поднимает глаза на Тэхена, который уже с нежностью смотрел на него сверху вниз. Он кладет руку на колени и кладет щеку на ладонь, не отводя взгляда от Тэхена. — Так откуда ты знаешь Намджуна? — спрашивает Чонгук. — Ах, что за история. Намджун, старина, откуда я тебя знаю? — говорит Тэхен, поворачиваясь к мужчине. — Ну, это очень долгая история. Это действительно началось, когда мы были сокамерниками. Меня собирались отправить в дурдом, а этот маленький негодяй не поладил ни с одним из своих предыдущих приятелей. — говорит Намджун, нежно взъерошивая волосы Тэхена. — В любом случае, они свели нас вместе, пока меня не отправили, и мы сразу же поладили. Я имею в виду, не буквально, я был в смирительной рубашке. Он помог мне лучше спать по ночам. — Теперь я вспомнил! Старая добрая тюрьма Сент-Джудс для несовершеннолетних. Некоторые из моих лучших подростковых воспоминаний связаны с этим местом. — говорит Тэхен, напоминая о прошлых временах. — О, так вот где ты был до того, как мы нашли тебя сбежавшим из Психушки? — спросил Чимин. — Да, это так. На самом деле, если бы Тэхен не сунул мне заколку в смирительную рубашку, я бы никогда не покинул приют и не встретил тебя, дорогой. Так что, я думаю, мы должны быть благодарны Тэхену. — говорит Намджун, наклоняясь к Чимину с поджатыми губами. — Действительно, — говорит Чимин, улыбаясь, когда он наклонился, чтобы поцеловать Намджуна в губы. — Даже после того, как я покинул тюрьму, мы с Тэхеном поддерживали связь посредством писем и тому подобного. Я даже был главным инвестором в его бизнесе, и все шло потрясающе! Я второй по величине акционер, конечно, после Тэхена. — Именно из этих писем я узнал о тебе и Чимине. — говорит Тэхен, глядя сверху вниз на Чонгука, когда тот накручивает несколько прядей волос на палец. — Бизнес? Чем ты занимаешься, Тэхен? — спрашивает Чонгук. — Ну, у меня есть немного земли здесь и там, и, конечно, инвестиции, но мой основной бизнес — антиквариат и диковинки. В наши дни эти богатые дураки верят, что они по-настоящему считаются богатыми только в том случае, если у них есть подлинный антиквариат. Ну, знаете, обычные вещи вроде давно потерянной картины или вазы, или какой-нибудь старинной машины. — У Тэхена неплохая коллекция, — добавляет Намджун. — Ты везучий ублюдок, должно быть, это ты был за рулем винтажного черного «Паккарда», — удивляется Чимин. — Я помню, как видел, как он подъехал к нашему дому, и не узнал в нем одного из наших. — Да, мне очень повезло, что у меня есть обширная коллекция семейных реликвий, я полагаю, это преимущество моей профессии. — О, так вы продаете их своим клиентам? — спрашивает Чонгук. — О боже, нет. Я никогда не мог бы доверить ни одному богатому человеку заботиться о таких важных артефактах и искренне восхищаться ими. Я просто даю им копии, но они этого не знают. Я забочусь о том, чтобы они были абсолютно идеальными. В любом случае, не многие смогли бы отличить мои подделки от настоящих. — Тэхен мягко объясняет. — Иногда я продаю напрямую, но я также владею крупнейшими аукционными домами по всему миру. В любом случае, антиквариат обычно приносит больше всего денег, но странности — вот где настоящее веселье. — Я надеюсь, что однажды смогу увидеть твою коллекцию, — говорит Чонгук, нетерпеливо глядя на Тэхена. — Конечно, моя луна, назови любой день, и у тебя будет полный доступ к моей личной коллекции подлинного антиквариата и диковинок, — отвечает Тэхен, нежно поглаживая его по щеке. Чонгук лучезарно улыбается Тэхену, прищурив глаза и демонстрируя кроличьи зубки. Они проводят некоторое время, болтая между собой. Тэхен рассказывает ужасные истории о клиентах, с которыми ему приходится иметь дело, и о том, как ему удавалось посещать Намджуна на протяжении многих лет, ни разу не встретившись с Чонгуком. Чимин проинформировал Тэхена обо всех неуклюжих начинаниях Намджуна и новейших деловых начинаниях. Все они разразились смехом, когда Чимин рассказал историю о том, как Намджуну удалось превратить Нудл в настоящую лапшу, когда он только пытался полить растения. В то время Чимин был очень обеспокоен, но, будучи опытным мастером зелий, которым он является, он смог помочь Намджуну решить проблему. После инцидента Намджун был ошеломлен до конца дня, отказываясь вставать с дивана. Нудл недовольно зашипела от такого пересказа. Они проговорили несколько часов, обмениваясь историями и весело смеясь. Время, казалось, не имело никакого значения на вечеринке, так как хорошие времена тянулись бесконечно. Конечности Чонгука немного болели от долгого сидения. Он оглядел комнату, пока остальные продолжали разговаривать. — Пойдем, я хочу еще немного потанцевать, — говорит Чонгук, вставая с подушки. Он отряхивает смятый материал своего платья, прежде чем протянуть руку Тэхену. Тэхен возвращает свою лучезарную улыбку, вкладывая свою руку в руку Чонгука. — Как пожелаете. — Вы двое идите, мы останемся здесь, — говорит Чимин, доставая бокал вина. Он садится рядом с Намджуном на диван, прихватив с собой змею. Чонгук тянет Тэхена обратно на танцпол, где родственники начали праздничный групповой танец. Темп был быстрым и веселым, с ритмичным ритмом и быстрой игрой на струнах. Чонгук и Тэхен быстро встали в круг, сцепив руки вместе. — Просто следуй за мной! — кричит Чонгук сквозь музыку. Тэхен кивает в ответ, немного нервно улыбаясь, пытаясь не отставать. Круг вращается, затем каждые несколько ударов останавливается, чтобы отпустить руки друг друга и хлопнуть несколько раз на месте, прежде чем закружиться и повторить последовательность снова. Затем танцоры скачут вокруг, сплетаясь и выходя в заученных узорах, руки сжимаются вместе и отпускаются. Щеки Чонгука болят от такой усердной улыбки, глаза прищуриваются, когда он запрокидывает голову, чтобы закружиться в такт музыке. Его платье кружится вокруг него, когда он теряет себя в такт, аплодируя в унисон со всеми остальными. Тэхен не может оторвать глаз от Чонгука. Он полностью отказался от попыток следовать за ними и вместо этого бесцельно стоит в стороне, наблюдая, как танцует Чонгук. То, как он полностью отпускает себя, когда танцует, естественно двигая своим телом по полу, смеясь и улыбаясь. Это заразительно, его веселое настроение. Тэхен наблюдает, как Чонгук закрывает глаза, запоминая весь танцпол и танец. Его волосы развеваются вокруг него, платье соблазнительно колышется на теле, когда он раскидывает руки. Кажется, что он находится в центре комнаты, его веселый дух привлекает всех присоединиться к танцу. Краем глаза он видит, как Чимин и Намджун наблюдают за танцем Чонгука с нежной улыбкой на губах, хлопая в такт. Тэхен чувствует, как колотится его сердце вместе с песней, когда он наблюдает за Чонгуком, невероятно милым и пораженным тем, как он влияет на комнату. Ничто другое не имеет значения, кроме улыбки на лице Чонгука и его беззаботного отношения, никого больше не существует, кроме него. Он хотел бы воплотить это видение Чонгука в снежный шар, чтобы сохранить его с собой навсегда. Тэхен сделал бы все, чтобы он сиял так же ярко, как луна снаружи. Каким-то образом эта маленькая мегера полностью очаровала его с того момента, как он упал с лестницы, навсегда изменив центр его мира. Чонгук краем глаза замечает, что Тэхен не перестает пялиться на него. Он встречается с ним взглядом и машет ему рукой. Похоже, Тэхен не освоился с танцами и нуждался в некоторой помощи. Чонгук притягивает его ближе обеими руками. — Просто копируй меня! — Он кричит. Он сначала медленно показывает Тэхену шаги, не обращая внимания на головокружительно быстрый темп танцующих вокруг них. Он ободряюще смотрит на Тэхена, ожидая, что тот повторит шаги. Тэхен не думает, что он мог бы ему в чем-то отказать. Он имитирует шаги с нарочитой точностью, чтобы увидеть, как яркая улыбка возвращается на лицо Чонгука. — Совершенно потрясающе! Теперь давайте сделаем это вместе, — говорит Чонгук. Он берет Тэхена за руки, и они уходят, танцуя по полу. На этот раз Чонгук в основном лидирует, кружа их в центре танцпола. Чонгук не может перестать улыбаться, наблюдая, как Тэхен танцует вместе с ним. Другой, кажется, наконец-то позволяет себе включиться в танец, на его лице появляется улыбка. Ритм становится все более свирепым, и большая часть зала присоединилась к нему, либо танцуя, либо хлопая в ладоши. Это оглушительно. По мере того, как музыка становилась громче, а хлопки все быстрее, Чонгук и Тэхен мчались, чтобы не отстать. Их шаги двигались быстрее, их вращения были более драматичными, переполненными свободным духом, воодушевленными всеми присутствующими в комнате. Этот танец отличался от первого. Там, где первый танец был встречей их душ, хитрым знакомством и флиртом, этот танец был слиянием их душ, когда их эмоции слились воедино. Сердце Чонгука бешено колотилось. Пот стекал по его спине, пока он не отставал от темпа, и Тэхен был там все время, держась безукоризненно. Похоже, он даже не вспотел. Приближался финальный пик, Чонгук мог судить по проворным струнам и аплодисментам, которые становились все громче. Тэхен, должно быть, тоже заметил это, потому что схватил его за талию и немедленно поднял в воздух, подняв в воздух на несколько секунд. Время замедлилось, и все, казалось, остановилось на несколько мгновений. Аплодисменты и хлопки были оглушительными, руки и ладони были подняты вверх в знак торжества, так как каким-то образом пол был усыпан золотым конфетти. Маленькие металлические кусочки, отражающие теплый свет, как тысячи светлячков. Чонгук почувствовал, как у него что-то сжалось в животе, а сердце на мгновение остановилось, когда он взлетел, встретившись глазами с Тэхеном, который улыбался ему так широко, что его рот образовал очаровательную прямоугольную форму. Затем мир рухнул, когда он снова оказался в объятиях Тэхена, все улюлюкали и аплодировали музыкантам. Тэхен держал его за талию так, чтобы его лицо было в нескольких сантиметрах над ним. Они оба тяжело дышали, грудь одновременно вздымалась, когда Чонгук обхватил его руками за шею. Чонгук прижался лбом к лбу Тэхена и начал смеяться. Радость в нем бурлила так бурно, что он не мог ее сдержать. Тэхен крепче обхватил его руками и закружил их, смеясь вместе с Чонгуком, когда конфетти продолжало падать вокруг них. — Это было потрясающе! — Воскликнул Чонгук, когда Тэхен поставил его на ноги. — Это действительно было так, — говорит Тэхен, наблюдая со смехом в глазах, как Чонгук пытается оправиться от головокружения. — Давай, пойдем еще раз, — говорит Чонгук, подпрыгивая от едва сдерживаемого волнения. — Боюсь, что нет, дорогой. — Что — говорит Чонгук. Такое ощущение, что на него вылили ведерко со льдом, праздничное настроение высасывается из его тела. Чонгук немедленно прекращает попытки вытащить Тэхена, его руки расслабляются, а позвоночник выпрямляется. Сияющая улыбка на его лице быстро исчезает, уголки опускаются, как якорь. Тэхен лезет в карман жилета и достает серебряные карманные часы, которые, похоже, прошли через множество приключений. Как только Тэхен открыл ее, Чонгук услышал далекий глубокий звук старых дедушкиных часов, сигнализирующих о том, что было 2 часа ночи. — Как я и ожидал, — говорит Тэхен, глубоко вздыхая. Тэхен немного крепче сжимает его вялую руку, глядя ему в глаза с глубокой печалью. — Если бы это было что-то другое, мой дорогой, я бы танцевал с тобой всю ночь, пока у меня не отвалились ноги. К сожалению, утром у меня важная встреча с некоторыми постоянными покупателями, которую я просто не могу пропустить. У Чонгука слишком сдавило горло. И ком в горе почти не давал говорить — О, — шепчет Чонгук хриплым голосом. — Я понимаю. Магия танца исчезла, и теперь Чонгуку было холодно и одиноко. Он не был уверен, увидит ли он Тэхена снова, захочет ли Тэхен увидеть его снова. Чонгук не думает, что смог бы вынести то, что никогда больше не увидит Тэхена так внезапно и резко, после такой волшебной ночи. Одна только мысль пронзает его сердце кинжалом, острая боль переполняет его сердце. — Я… тебе обязательно это делать? — говорит Чонгук, уныло глядя круглыми глазами в глаза Тэхена. — Иди сюда, — бормочет Тэхен, притягивая Чонгука ближе за талию. Чонгук положил руки на грудь Тэ и поднес лоб к его губам. Его глаза мягко закрылись, когда Тэхен на несколько мгновений прижался губами ко лбу Чонгука, наслаждаясь моментом. — Давай выйдем на минутку, — шепчет он ему в лоб. Чонгук ведет его к боковой двери, которая выходит на балкон. Это был прочный балкон, сделанный из цельного темного дерева, который изгибался вдоль стены окон из бального зала. Он нависал над обрывом, где находился дом. Почти так, как если бы он висел в воздухе, а внизу были только деревья в сотнях метров. Сегодня вечером, как и в большинстве ночей, отсюда открывался прекрасный вид на туманное ночное небо и полную луну, которая отбрасывала свой мягкий свет на холмы, покрытые деревьями и соснами, которые простирались так далеко, насколько хватало глаз. Чонгук вздрогнул, когда ночной холод проник в его кожу, его платье не принесло никакой пользы. Все были на вечеринке, золотое сияние резко контрастировало с белым светом луны. Было очень тихо, единственным звуком был шелест деревьев и ветра. — Вот, — прошептал Тэхен, накидывая на плечи пиджак. Тэхен обнял его за плечи, притягивая к себе сбоку, когда они стояли у перил. — Я увижу тебя снова? — спрашивает Чонгук, сердце колотится, и это эхом отдается в его теле. — Конечно. — немедленно говорит Тэхен, поворачиваясь к нему без колебаний. — Чонгук, я… — он делает паузу, оглядываясь вокруг, как будто звезды могли подсказать ему слова, которые застряли у него в горле. — В кои-то веки я лишился дара речи. — Говорит он, тихо посмеиваясь. От этих слов в его груди разливается тепло, которое наполняет все тело. Чонгук прижимается своим телом ближе к Тэхену, обнимая его за талию. Он прячет улыбающееся лицо в изгибе шеи, пытаясь сдержать свое счастье. — Я не думал, что когда-либо почувствую себя так. Это чувство настолько необъяснимо и неописуемо, я увидел тебя, и это было все. — Голос Тэхена, наполненный благоговением, вибрировал у лица Чонгука. — Ты, — тихо говорит он, делая паузу после каждого слова, чтобы убедиться, что Чонгук понял, что он говорит. — Навсегда. Чонгук больше не может сдерживать чувства, бурлящие внутри него, счастье вырывается тихим смехом на плечо Тэхена. — Да, — говорит Чонгук, глядя на Тэхена. — Навсегда. Чонгук двигается так, что теперь они стоят лицом друг к другу. Он подносит руки к подбородку Тэхена, глядя на него широко раскрытыми глазами, полными удивления. Он на мгновение задерживает взгляд на Тэхене. Взгляните в темные глаза, которые смотрят на него с такой любовью, и на его идеально вылепленное лицо, смягченное эмоциями. — Посмотри на себя, — медленно говорит Чонгук, — Лунный свет, темная ночь, такой абсолютно идеальный и весь мой. Я едва могу в это поверить. — Весь твой, — говорит Тэхен, наклоняясь, чтобы поцеловать Чонгука в лоб. Глаза Чонгука закрываются, когда он наклоняется для поцелуя, наслаждаясь ощущением его мягких губ. — Ты, — шепчет Тэхен, двигаясь, чтобы поцеловать его в правую щеку. — Я, — слышит Чонгук, как Тэхен говорит, целуя его в левую щеку. — Навсегда Чонгук наслаждается вниманием, которое ему оказывают, наклоняя губы к Тэхену в ожидании последнего поцелуя. Он чувствует, как Тэхен склоняет свое лицо над его лицом, соприкасаясь носами. Он надувает губы, когда его заставляют ждать слишком долго, нахмурив брови. — Поцелуй меня, пожалуйста, — тихо умоляет Чонгук, открывая глаза. Он серьезно смотрит в глаза Тэхену. И снова ничто другое не имело значения. В его объятиях Чонгук чувствовал себя так, словно был заключен в чистую любовь и комфорт. В его голове царила тишина. Он не беспокоился ни о чем. Он просто знал, что вес Тэхена, держащего его, привязывал его к миру, и то, как он смотрел на него, было всем для Чонгука. Они медленно наклонились друг к другу, дыхание Тэхена коснулось его губ, прежде чем его губы встретились с его. Губы Тэхена были такими мягкими и идеально прилегали к его губам. Чонгук растаял от этого чувства. Его кости превратились в желе, сердце замерло, и он почувствовал, как в животе запорхали бабочки. Он тяжело прислонился к Тэхену, когда их языки встретились. На вкус он был как шампанское, а пахло дымчатой сосной. Их языки слились воедино, как мед, и Чонгук погрузился в ощущение блаженства. Всё. Расставшись, они прижались лбами друг к другу, тяжело дыша. Чонгук выжидает момент, а после запускает пальцы в распущенные концы волос Тэхена, аккуратно расчесывая их на место. — Я вернусь, как только смогу. Ничто не помешает мне увидеть тебя снова. Я обязательно должным образом перекрою свое расписание, чтобы мы могли пойти на подходящее свидание, — говорит Тэхен. — Просто подожди немного, моя луна. — Я не люблю ждать, — бормочет Чонгук. — Если бы не ты, я бы ждал вечно. — Я не оставлю тебя надолго, обещаю. Чонгук целует его в подбородок в знак признания. Он был слишком счастлив оставаться завернутым в объятия Тэхена, прижавшись к его подбородку, холод больше не беспокоил. Тэхен начинает успокаивающе растирать одной рукой ритмичный рисунок вдоль позвоночника, а другой играет с волосами на затылке. Чонгук мог бы заснуть здесь и сейчас, расслабляясь из-за ухода Тэхена. — Чонгук? — Хм, —вяло мычит Чон — Я должен идти, — Еще несколько минут. Я не хочу покидать твои объятия, — говорит Гук, пытаясь прижаться еще теснее. Тэ хихикает. — Я тоже не хочу, чтобы ты покидал мои объятия. — Тогда я не буду, — Я боюсь, что мы должны. Но только на некоторое время, как мы и обещали. — Чонгук скулит, отстраняясь от теплого плеча Тэхена. — Отлично, — фыркает Чонгук. — Пойдем, пока я не затащил тебя в свою комнату и не запер дверь. — В другой раз, любовь моя, в другой раз. — говорит Тэхен, улыбаясь, когда ведет Чонгука обратно в дом. Всю дорогу у Чонгука на лице маленькая надутая улыбка.