The Jeon (Addams) Family

Чонгук просыпается от запаха дыма. Он стонет, когда падает с кровати и, спотыкаясь, идет к двери, тяжело прислоняясь к ней с все еще закрытыми глазами. -Намджун готовит? — он кричит, хриплый голос эхом разносится по многочисленным пустым залам. Чонгук слышит слабый звук ревущего огня и звон кастрюль, прежде чем голос Чимина отзывается эхом. -Да! Чонгук издает тихий стон, падая обратно в кровать. Он утыкается лицом в подушку, пытаясь заслониться от проникающего солнечного света из своих огромных окон. У Чонгука легкая головная боль с прошлой ночи, и его тело немного болит от танцев, но это не мешает улыбке появиться на его лице при воспоминаниях о прошедшей ночи. Тэхен. Чонгук на самом деле визжит в подушку при мысли о его имени. Прошлая ночь была похожа на чудесный сон, сотканный из пыли и лунного света. Слишком идеально, чтобы быть правдой, Чонгук почти не поверил бы в это, если бы Тэхен не оставил ему свои карманные часы. Чонгук протягивает руку, обшаривая кровать в поисках часов. Его пальцы нащупывают твердую круглую форму и подносят ее к лицу, чтобы посмотреть. Чон держит его на цепочке над лицом. При солнечном свете можно увидеть замысловатую резьбу на серебряных часах. Они, безусловно, прошли через многое. Некоторые детали были изношены постоянным трением, и на внешней оболочке довольно много царапин. Чонгук нажимает кнопку, чтобы открыть крышку, уставившись на нее тяжелыми, едва проснувшимися глазами. Внутренняя часть также слегка потускнела от интенсивного использования с посеревшим стеклом. Чонгук не смог разглядеть все эти мелкие детали прошлой ночью, когда был слишком занят прощанием с Тэхеном. После того, как Чонгук испробовал все уловки, чтобы отсрочить отъезд Тэхена, умоляя о еще одном танце, пытаясь заставить его рассказать больше историй, он впал в подавленное настроение. Тэхен заметил это и очень встревожился, ему было больно видеть его таким угрюмым, он собирался отменить свою важную встречу. Он был слишком драматичен. Они стояли на пороге дома Чонгука, а Чимин и Намджун были в дверях, наблюдая, как они прощаются. Чонгук мог сказать, что он скрывал свои эмоции не так хорошо, как следовало бы, потому что Тэхен все еще не сдвинулся со ступенек. Тэхен крепко держал его за руки, нахмурив брови и изучал лицо. -Ну правда, я в порядке. Я просто снова драматизировал, любовь моя, — в сотый раз успокаивает Чонгук. До этого Чонгук умолял Тэхена остаться. Теперь это был Чонгук, умоляющий Тэхена уйти. Тэхен не выглядит убежденным, когда лезет в карман своего костюма и достает карманные часы, которыми пользовался раньше. -Вот, держи это всегда при себе. Это физическое проявление моего обещания увидеться с тобой, как только смогу, — сказал Тэхен, вкладывая часы в руки. — Это очень важные часы, передающиеся по моей семейной линии и используемые каждым человеком, так что ты знаешь, что я вернусь за тобой. А пока храни его в безопасности. Чонгук решительно кивает, беря часы в руки, готовый позаботиться о них. — Я так и сделаю. Тэхен улыбается, видя, как печальные эмоции на лице Чонгука сменяются решимостью. — Я знаю, что ты это сделаешь, моя луна. После этого Тэхен поцеловал его в лоб и уехал на своей винтажной машине. Чонгук стоял на пороге, наблюдая за отъезжающей машиной, пока она не слилась с темным покровом ночи. Теперь, на следующее утро, он не выпускает часы из своих рук. Остаток ночи он провел со своими братьями и держа часы в руках лег спать, прижав их к груди. Широкая улыбка не сходила с его лица. Чонгук так счастлив, что сонливость полностью исчезла. Он лежит, раскинувшись, как морская звезда, на своей огромной кровати, предназначенной для нескольких человек, но Чонгуку нравилось большое пространство. Одна сторона его кровати была прислонена к темной глянцевой стене и параллельна балконным дверям, которые тянулись вдоль длинной стороны его L-образной комнаты. По обе стороны балконных дверей было несколько больших оконных панелей, обрамленных темным деревом, которые пропускали много естественного света днем и позволяли Чонгуку видеть небо ночью. Справа от него стоял большой туалетный столик и изумрудно-зеленый стул рядом с вешалками с одеждой. Слева от него был короткий выступ L-образной комнаты, где одна дверь вела в коридор, а другая — в его ванную комнату. В углу стояло его большое зеркало во весь рост, а по обе стороны кровати стояли прикроватные тумбочки. Большая часть декора была темной, чтобы соответствовать тематике, но что создавало ощущение уюта в его комнате, так это мелкие детали. Балкон Чонгука был увит зелеными виноградными лозами, а удобная зона отдыха создавала в комнате ощущение легкости. Обычно грязная кровать Чонгука, разбросанная одежда и неорганизованный туалетный столик напомнили ему, что комната была полностью обжитой. Поскольку он жил на самом верхнем этаже, там также было очень тихо, поэтому ему нравилось заполнять пространство музыкой из своего проигрывателя и зажигать вокруг свечи. Утреннее солнце было очень ярким, когда проникало в его комнату. Из-за этого темные простыни на его кровати казались серыми. Чонгук глубоко вздохнул, когда сел. Поскольку он не спал, то мог бы с таким же успехом подготовиться к предстоящему дню. Он направился в ванную в одних боксерах, протирая сонные глаза. В отличие от его комнаты, в его ванной было больше цвета с изумрудно-зеленой и белой плиткой и бронзовыми видимыми трубами. Главной достопримечательностью была его огромная ванна, в которой хватало места для двух человек, и душевая кабина с несколькими струями. Дом, может быть, и древний, но удобства тут точно на высшем уровне. Его семья знала, как жить стильно. -Доброе утро, Новембер, тебе было весело прошлой ночью? — говорит Чонгук серьезным голосом, глядя в зеркало. Среди беспорядка в изголовье кровати Чонгук заметил ползающую Новембер. Он мог чувствовать небольшие толчки здесь и там от ее движений. Он поднял ее и поставил вдоль края зеркала. Чонгук улыбнулся, наблюдая, как она двигается, что-то записывая в своей паутине. Тем временем Чонгук принялся за работу над собой, укладывая волосы и умываясь. Как только он закончил, он подошел к своей вешалке с одеждой, выбирая наряд на сегодня. Он осмотрел себя в зеркале, поворачивая свое тело из стороны в сторону. Сегодня он выбрал простой наряд. Комплект из двух предметов в его фирменном цвете, конечно. Верх представлял собой укороченный топ без рукавов, который заканчивался чуть выше пупка, демонстрируя большую часть его татуировок. Низ представлял собой прямую тканевую юбку с разрезом вдоль ноги. Он добавил несколько крестиков, серебряные цепочки и свои обычные серебряные украшения для лица, затем прикрепил карманные часы так, чтобы они висели у него на бедрах. Он вернулся в ванную и обнаружил, что Новембер написала «ВЕСЕЛО» своей паутиной. -Я рад, — говорит он, поднимая Новембер и прикладывая ее к уху. — У меня тоже была довольно волшебная ночь, но я уверен, что ты все это и так видела. -Пойдем позавтракаем. Интересно, что пытался сделать Намджун, Они направляются по одинаковым коридорам и мимо многочисленных дверей, которые вели неизвестно куда. Чонгук слышал слабые отголоски того, как Чимин напевал бессмысленную мелодию, за которой он последовал на кухню и в солярий. -Доброе утро, Чонгуки, — сказал Чимин, входя в комнату. -Доброе утро, Чонгук вошел через боковую дверь, которая располагалась между солярием и кухней. Он нашел Чимина с завязанными черными волосами, сидящего за столом в солярии, под солнечным светом. Он читал газету, отставив пустую тарелку в сторону. -Джун приготовил мое любимое блюдо: подгоревший бенедикт — Сказал Чимин, указывая на кухню. — Попробуй немного, Чонгук посмотрел на другую сторону комнаты, где находилась кухня, и обнаружил Намджуна, по локти погруженного в тарелки. Кухня была огромной, и не изменилась с того момента, когда готовкой занимались слуги. Это была одна большая комната с большим количеством обнаженного кирпича, выветрившегося от старости и дыма. При необходимости на кухне могло поместиться несколько поваров, так как она была рассчитана на множество рабочих, но теперь ею пользовались лишь немногие. На одной стороне комнаты, напротив главной кухонной зоны, находился солярий, сделанный из стены с окнами, изогнутыми вверху. Там было много трав и овощей, выращенных его семьей, используемых для приготовления пищи, и столовая, где они обычно завтракали и обедали. Из солярия открывался вид на лес, где виднелись разноцветные деревья. Чонгук прошел на кухню и положил себе немного бенедикта, прежде чем сесть рядом с Чимином. Он подвел Новембер, чтобы она тоже могла пойти поохотиться за едой. — У тебя была отличная ночь, — говорит Чимин поверх своей газеты. — Все не могли перестать говорить о тебе и Тэхене, упоминая, какая вы привлекательная пара. Чонгук краснеет. — О, хен, это неправда. Это была ваша с Намджуном ночь, вы, ребята, были звездами. — Камон, все знали, что мы с Джуном, по сути, были женаты. Церемония только подтверждает это на бумаге. — Наверное, — говорит Чонгук, разрезая еду. — Ну как на вкус? — спрашивает Намджун, подходя и садясь рядом с Чимином со своей тарелкой еды. — Идеально подгоревший, любовь моя. Потрясающая работа. — отвечает Чимин, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. Намджун застенчиво улыбается, копаясь в еде. — Так откуда вы оба знаете Тэхёна, и почему я его никогда не видел? — спрашивает Чонгук. Чимин сворачивает газету и кладет ее на стол. — Хм, наверное, просто не вовремя. — Наверное, так и есть» — Намджун делает паузу, проглатывая кусочек. — Ты учился в школе «Шляпы и проклятия», а Тэхён большую часть времени проводил в путешествиях и в «Бермудском треугольнике». — Он приезжал всего несколько раз, да и то, очень ненадолго, потому что был очень занятым человеком. — добавляет Чимин. — Поэтому основной формой моего общения были письма или случайные электронные сообщения, когда до него было слишком трудно дозвониться. Чонгук хмыкает в знак признательности. — Но, конечно, он знал о тебе все, ведь я постоянно писал о тебе. Думаю, просто так получилось, что вы никогда не встречались — заключает Намджун. — Как же я тогда почти ничего о нем не знал? — Чонгук, мы постоянно говорили о нем, ты просто не слушал — говорит Чимин. Чонгук пытается найти в памяти упоминания о Тэ и смутно припоминает, что его семья постоянно говорила о каком-то старом друге, который, должно быть, был Тэхеном. — Вы всегда говорили, что он какой-то старый друг, а я думал, вы имели в виду старого друга семьи! Я думал, ему сто лет, а не столько, сколько тебе, хён» — Чонгук хмыкнул. — К тому же, количество его достижений наводит на мысль, что он старый. Чимин усмехается, доставая свою чашку кофе. — Полагаю, это все было большим совпадением, что ты почему-то никогда не встречал его. Чонгук протягивает руку к чашке кофе Чимина. Чимин неодобрительно поднимает бровь, но все равно протягивает ему свою чашку. — Хён, откуда ты знаешь Тэхёна? — Дисциплинарная школа для детей. Помнишь, как меня отправили туда на несколько лет, когда ты был еще ребенком? Там мы были лучшими друзьями, но потом, по мере взросления, постепенно теряли связь. Это просто чудо, что мы оба знали Тэхёна. — говорит Пак. — Именно благодаря Намджуну я смог воссоединиться с Тэхёном. Мы общаемся по видеосвязи каждую неделю, и никакой ерунды с письмами. — Писать письма — это искреннее искусство. Это почти как медитация. — Намджун защищается. — Тебе нравились письма, которые я писал для тебя. — Да, дорогой, они были действительно искренними, но видеочат намного проще. — Жаль, что я упустил возможность познакомиться с Тэхёном намного раньше. — сказал Чонгук в перерыве между разговорами. — Да, но теперь это не имеет значения. — говорит Чимин, убирая волосы с его лица. — Посмотри на вас двоих сейчас. Вы словно созданы друг для друга. Я никогда не видел, чтобы ты был так очарован, Гуки. — Души не встречаются случайно. — говорит Намджун. — Наверное, это судьба, что вы двое не встречались до прошлой ночи. — И ты был так счастлив. Твои глаза почти не отрывались от него. — Да, был, — отвечает Чонгук, глаза его стекленеют при воспоминании о том, как он впервые увидел Тэхёна. — У меня перехватывало дыхание. — Что ты думаешь, Чонгук? Он тот самый? Наконец-то, спустя годы, ты думаешь, что нашёл того самого? — спрашивает Чимин, глаза его расширены от волнения. — Да. Я действительно так думаю. — он говорит, а его щеки раскраснелись от широкой улыбки. — О, я так рада за тебя, дорогой брат. Тэхён — идеальное дополнение к нашей семье и идеальный партнер для тебя. — Намджун улыбается ему, демонстрируя свои ямочки. Чимин берет Чонгука за руку и крепко сжимает ее. — К тому же, он невероятно богат и успешен. — говорит Чимин, лукаво подмигивая. — О, хён, ты же знаешь, что это не имеет значения. — Конечно, не имеет, но это всегда приятный бонус. Чонгук откидывает голову назад и смеется. — Мы с Джуном сегодня пойдем на рынок за продуктами, тебе что-нибудь нужно? — Если бы вы могли купить немного звездчатого аниса и мускатного ореха, это было бы идеально. О, и, может быть, динамит? Мне кажется, он у нас на исходе. — Конечно. — Спасибо, хён. Чонгук доедает крошки со своей тарелки, прежде чем помыть посуду. — Вы знаете, где меня найти! — кричит он своим братьям, выходя из кухни. — Новембер, встретимся в оранжерее! Чонгук заходит в свой кабинет, чтобы найти свой кинжал. Вчера вечером он снял его на праздник, чтобы он не мешал во время танцев. Это идеальный многозадачный инструмент, используемый для ритуалов, жертвоприношений, бальзамирования и садоводства! Его кабинет представляет собой более или менее квадратную комнату с беспорядочными книжными полками вдоль двух стен и большим окном, выходящим на дверь. У него есть письменный стол, на котором разбросаны стопки бумаг и книг, и его небольшая станция для приготовления зелий. Чонгук находит его под грудой разбросанных бумаг, перетасовывая вещи. Он берет его и отправляется в оранжерею, проскакивая по коридорам и насвистывая. В оранжерее он проводил большую часть своего времени, ухаживая за растениями. Она была большой, красивой и наполненной таким количеством зелени, что и у него, и у Намджуна уходило много часов в день на уход за всеми растениями. Оранжерея была пристроена к дому, но для сохранения температуры и солнечного света в нее можно было попасть только через одну дверь на стене. Любой прохожий мог легко подумать, что она ведет в другую комнату дома, если только не знал. Оранжерея имела форму креста с коротким концом, образующим купол. Нижняя половина здания была сделана из слоистого камня с округлым потолком, полностью из стекла, поддерживаемого черной деревянной рамой. Дверь из дома открывалась в самую длинную часть креста с деревянными скамейками и полками вдоль каждой стороны. Здесь Чонгук и Намджун размножали растения или держали любые горшечные растения, которые выстроились вдоль полок высотой с Намджуна. Листья переливались через полки, создавая каскадную зеленую сеть. Чонгук ходил вдоль скамеек, трогая растения то тут, то там, чтобы почувствовать, как они себя чувствуют. По черно-белому клетчатому полу он дошел до перекрестка, где под куполом располагалась зона отдыха. Золотое солнце светило прямо над куполом, согревая плюшевые подушки и кофейные столики. Чонгук мог находиться в этой самой зоне отдыха несколько часов в день, читая или наслаждаясь обедом. Левая часть креста была разноцветной, заполненной цветами и плодоносящими растениями, которые занимали все свободное пространство. В самом конце росло мандариновое дерево, великолепные плоды цвета драгоценных камней тяжело свисали с его ветвей, занимая все свободное пространство. Справа от креста было море зеленых оттенков. Именно здесь он выполнял свою тяжелую работу. Здесь было множество ядовитых растений, с которыми он работал, из которых извлекал яд или экспериментировал. В конце стоял рабочий стол, на котором он проводил свои эксперименты. На нем были разбросаны записи, инструменты и баночки с зельями. Чонгук подошел и занялся своими делами. Он тщательно ухаживал за каждым из своих растений, попутно разговаривая с ними. Он рассказывал о своей ночи, подробно описывая, как встретил Тэхёна и сразу же влюбился в него. Связь, танцы, ощущение его рук на своем теле. Чонгук был потерян в рассказе, тело автоматически работало на своих растениях. — Потом начали падать конфетти, и это было так волшебно. Было ощущение, что все остановилось, как будто Сатана остановил время. — сказал Чонгук, собрав несколько ягод паслена в свою банку. — Это было абсолютно идеально. Ничто не чувствовалось так хорошо, как объятия Тэхёна. Чонгук вздохнул, закрывая банку. — Прошло меньше дня, но я отчаянно хочу увидеть его снова. — Он смотрит на свои яркие цветы Олеандра. — Как вы думаете, он чувствует то же самое? Его цветы молчат. — Надеюсь, я не слишком много говорю и не слишком тороплю события. Чонгук начинает покусывать внутреннюю сторону щеки, когда в его груди расцветает тревога. — О боже, о боже. Может, я переборщил. Может, я неправильно читал знаки. Стук его сердца, кажется, усилился в тысячу раз, и это чувство проникает в его грудь. Его тело слишком горячее, а мысли проносятся в голове со скоростью мили в минуту. Семя негатива быстро проросло в его сознании и пустили глубокие корни. Даже Чимин и Намджун заметили их связь, а это должно что-то значить. Чонгук не ошибся в своих действиях. Тэхён казался очень искренним с ним. Он не притворялся. Чонгук надеялся, что нет. Он погрузился в свои мысли, работая над растениями, не обращая внимания на солнце, медленно прокладывающее свой путь по небу. Он был так поглощен своими заботами, что почти не заметил слабый свист метаемого ножа. Почти. Чонгук чуть наклонил голову влево, поджав губы, и пропустил нож, который вонзился в стену неподалеку. — Чимин хён, по поводу прошлой ночи. Как ты думаешь… — говорит Чонгук, поворачиваясь в ту сторону, откуда был брошен нож. Его угрюмые слова обрываются, когда он видит того, кто бросил нож. — Тэхён! — кричит Чонгук. Он на полной скорости бежит к мужчине, который стоит на месте, засунув руки в карман, и улыбается во весь рот. Чонгук перепрыгивает последние несколько ступенек, обхватывая руками шею, когда Тэхён ловит его за талию. — Ты здесь! — восклицает Чонгук, уткнувшись ему в плечо. Тэхён искренне смеется, вращая Чонгука, не давая ему коснуться земли. — Да, любовь моя. Я вернулся в твои объятия, как и обещал. Всплеск радости, охвативший Чонгука, стирает все негативные сомнения из его головы. Он чувствует себя так легко в его объятиях, тепло тела Тэхёна успокаивает его тревожные мысли. Тэхён ставит его на ноги, но они не расстаются, крепко обхватив друг друга руками. — Я думал, что не смогу увидеть тебя снова еще несколько дней. — пробормотал Чонгук, глядя в черные глаза Тэхёна.  — После утренней встречи я решил убрать все дела на этой неделе, чтобы провести с тобой больше времени. — говорит Тэхён, сжимая руками оголенную спину между рубашкой и юбкой. Чонгук мечтательно вздыхает, прижимаясь к груди Тэхёна. — Правда? Ты прошел через все эти трудности ради меня? — Это совсем не проблема, моя луна. Я нашел тебя, и теперь мне невыносимо проводить столько времени в разлуке с тобой. — Правда? — Конечно. Чонгук широко улыбается его словам, щеки так и пылают. В глазах Тэхёна светится искренность, а его лицо выражает искреннее желание, чтобы Чонгук ему поверил. Пользуясь моментом, Чонгук быстро поворачивает свое тело, ставя одну ногу между ногами Тэхёна. Он крепко сжимает шею Тэхёна и переворачивает его на бок. Тэхён на мгновение ошеломлен и падает на пол на спину. Чонгук прижимает колено к груди и достает нож, чтобы приставить его к шее Тэхёна. — Я так рад, что ты здесь, — говорит Чонгук сверху, волнистые локоны обрамляют его лицо. Тэхен игриво ухмыляется, приходя в себя, слегка приподняв брови от удивления. Он использует свои руки, чтобы оттолкнуть нижнюю часть тела Чонгука от себя, используя свои ненадолго освобожденные ноги, чтобы завершить импульс, переворачивая его поверх него. Тэхен повторяет за Чонгуком, быстро прижимая каждую руку ладонью и голенью поперек его талии. Теперь настала очередь Чонгука удивляться, он широко раскрытыми глазами смотрел на Тэхена над собой. Тэ умело прижал большую часть его тела к полу, у него недостаточно подвижности в ногах, чтобы попытаться его снять. Рука, держащая нож, тоже ничего не может сделать, так как Тэхен полностью обездвижил ее. Тэ смотрит на него сверху вниз со злорадной ухмылкой на лице, потому что он знает, что Чонгук не сможет выбраться из этого плена. Чон пытается бороться с Тэхеном, тело дергается, но это бесполезно, так как он не может двигаться. Он видит, как растет ухмылка, забавляясь его сопротивлением, но Чонгук упрям и склонен к соперничеству. Ему нужно победить. Тэхен остается невозмутимым, в то время как Чонгук становится все более настойчивым под ним, сосредоточенно нахмурив брови, пытаясь найти выход из его объятий. Тэхену только больше нравится видеть решимость на его лице. Чонгук так увлечен попытками сбежать, что Тэхен снова застает его врасплох, соединяя их губы вместе. Его глаза расширяются, когда он чувствует мягкость губ Тэхена. Он подумал, что, возможно, преувеличил, насколько мягкими они были на ощупь, но он ошибался. Губы Тэхена были очень мягкими, теплыми и гладкими. Глаза Чонгука закрываются, когда он преодолевает свое минутное удивление, отвечая Тэхену. Чон подаётся ближе, отчаянно желая почувствовать Тэхена ещё ближе к себе, но Тэхен все еще сдерживает его движение. Чонгук становится все более нуждающимся, когда он усиливает давление своих губ на Тэхена. Их губы быстро двигаются, смачиваясь слюной. Тэхен отпускает руки Чонгука, чтобы они могли обвиться вокруг его шеи, сближая их еще больше. Чонгук чувствует, что потребность превосходит любую логическую мысль, которая у него была раньше. Ему нужно было чувствовать Тэхена рядом с собой, тепло его тела под кончиками пальцев; биение его сердца, которое принадлежало Чонгуку. Тэхен принадлежал ему, он чувствовал это всеми своими костями. Тэхен со вздохом отстраняется, грудь вздымается, когда он смотрит на Чонгука сверху вниз. С волосами, разметавшимися вокруг него, как черные лучи, раскрасневшимися щеками и ягодно-красными губами, Чонгук выглядел как инкуб, посланный поработить Тэхена, и он сделал это успешно, Тэхен готов отдать ему все. У Чонгука все еще есть потребность побеждать, скрытая под его бешено колотящимся сердцем. Он быстро переворачивает Тэхена так, чтобы оседлать его талию, сложив руки на груди. На этот раз Тэхен не утруждает себя сопротивлением, более чем рад видеть Чонгука сверху. Он просто кладет руки на голые бедра Чонгука, выставленные напоказ из разрезов его юбки. — Я выиграл, — говорит Чонгук между вдохами. Тэхен весело улыбается, его глаза смягчаются, когда он наблюдает, как Чонгук торжествует. — Выиграл, — говорит Тэхен, проводя ладонью по молочной коже бедер Чонгука. — Хотя, если ты так выигрываешь, я был бы более чем счастлив проигрывать каждый раз. — Ты скотина, — говорит Чонгук, слегка шлепая Тэхена по груди, пряча свои красные щеки. Чонгук поднимается со своего места на талии Тэхена, засовывая нож за подвязку на бедре. Он отряхивает складки со своей юбки, прежде чем протянуть руку Тэхену, который сидел у него между ног. Руки Тэхена скользнули с бедер вниз к голеням, когда он вставал. Теперь Тэхен оценивающе посмотрел на него со своего места на земле, обхватив руками голени. Тэхен не сводил с него глаз, когда наклонился в сторону и нежно поцеловал его в бедро, чуть выше колена. Ощущение губ Тэхена на своей обнаженной коже вызвало дрожь по всей спине, а дыхание перехватило от этого ощущения. Тэхен явно обрадовался его реакции, ухмыляясь в свое колено. Тэхен отпустил одну ногу, чтобы схватить его за руку, используя ее, чтобы встать. Когда Тэхен выпрямился во весь рост, все еще держа его за руку, он положил руку на спину, прижимая Чонгука к своему телу. Теперь их лица были на одном уровне, носы едва соприкасались, когда они смотрели друг другу в глаза. — Как ты, дорогой? — Я ужасно скучал по тебе. Больше, чем мне, вероятно, следовало бы. — Я тоже скучал по тебе. Не волнуйся, я скучал по тебе в тысячу раз больше, чем ты можешь себе представить. — Это невозможно, — говорит Чонгук с легкой улыбкой на лице. Тэхен быстро целует его в улыбающиеся губы. — Это правда. Чонгук хихикает, когда Тэхен отстраняется. - Хорошо, пойдем. Позволь мне показать тебе окрестности. Тэхен отпускает его руку, но держит другую на пояснице, пока Чонгук обводит их вокруг. — Ты уже видел этот раздел, область подготовки. — говорит Чонгук, указывая на длинные деревянные столы и скамейки, уставленные горшками. Чонгук ведет их вокруг центральной зоны отдыха, к цветущим цветам. — Именно здесь мы сажаем большинство наших съедобных растений. Чонгук отодвигает несколько ближайших листьев, чтобы показать круглую, пухлую оранжевую тыкву. — Это выглядит потрясающе, — говорит Тэхен, приподнимая брови. — У тебя невероятный талант, любовь моя, все эти растения выглядят ухоженными и удивительно хорошо цветут. — На самом деле это не так уж много. И Намджун, и я заботимся о саде. Каждое из растений похоже на его детей, которым он уделяет особое внимание. Это единственное место, где я вижу, чтобы он не был неуклюжим. — Не дискредитируй себя так легко. Для того, чтобы поддерживать работу оранжереи и кормить семью, нужен не один человек. Чонгук застенчиво смотрит на Тэхёна сквозь ресницы. — Думаю, да. Он ведет его дальше в раздел, указывая на разнообразие помидоров и ягод. — Это жемчужина сада, — говорит Чонгук, глядя на мандариновое дерево. — Оно всегда дарит нам лучшие мандарины, каждый год. — Можно? спросил Тэхён, протягивая руку за фруктами. Чонгук одобрительно хмыкает, наблюдая, как Тэхен срывает ближайший фрукт. Он подносит его к носу, нюхая цитрусовые, прежде чем положить в карман своего длинного серого пальто. — Теперь, с этой стороны самое интересное, но я предвзят, — говорит Чонгук, увлекая за собой Тэхёна. — Они мои дети. Разумеется, все они ядовиты в той или иной форме. Немного аконита и аконита здесь, — говорит Чонгук, указывая на темно-фиолетовые цветы. — Разве они не прекрасны, мне просто нравится их оттенок. — Вот здесь несколько наперстянок, водяной болиголов и эти драгоценные маленькие лилии, — говорит Чонгук, проходя мимо маленьких белых цветов в форме колокольчиков. Все это время Тэхен наблюдал за ним с нежной улыбкой на губах, успокаивающе поглаживая большим пальцем участок обнаженной талии, слушая, как Чонгук рассказывает о своих растениях. Тэхен обрадовался, увидев, как глаза Гука расширились от волнения, когда он указал Тэхену на каждый цветок, уверенно рассказывая ему о них вкратце. — И, конечно, сад не был бы полным без паслена, — говорит он, останавливаясь у своего стола. — Я обычно собираю их для учебы или для своих зелий. Или я просто нахожу их чрезвычайно красивыми. — Чонгук бродит, оглядывая свою огромную коллекцию, прислоняясь бедром к столу.  — Каждое растение здесь невероятно сложное и красивое, я мог бы изучать их вечно и все равно знать недостаточно. Джуни Хен также работает с ними, но не изучает их так много. Ему нравится оставлять это мне. Конечно, есть и другие, но я бы отнял у вас все ваше время, пытаясь показать вам их все. Я уверен, что вы не хотели бы тратить так много времени, слушая, как я рассказываю о своих растениях. — Чонгук заканчивает, слегка запыхавшись от быстрого разговора. Тэхен пытался обратить внимание на каждый цветок, на который тот указывал, но он был слишком очарован Чонгуком, самым красивым цветком из всех. — Вовсе нет, любовь моя, продолжай, пожалуйста. Чонгук смотрит на него. — Ты просто дразнишься, — Нет, пожалуйста, продолжайте об этом растении, — настаивал Тэхен, указывая за спину в случайном направлении. Чонгук смеется над искренностью на лице Тэхена. Он знал, что Тэхен провел большую часть своей маленькой презентации, уставившись на его лицо, а не на цветы. Чонгук наклоняется, чтобы быстро поцеловать его в щеку. — Пойдем, давай немного посидим. Они подходят к зоне отдыха, где Тэхен устраивается на плюшевых подушках, жестом предлагая Чонгуку свернуться калачиком рядом с ним. Чонгук с радостью садится рядом с Тэхеном, наклоняясь к нему, когда Тэхен обнимает его за плечи. — Моя луна, я надеюсь провести с тобой каждую минуту бодрствования на этой неделе. Это нормально? — спрашивает Тэхен, лезя в карман пальто за мандарином. — Конечно, я бы не хотел делать ничего другого. — отвечает Чонгук, наблюдая, как Тэхен чистит мандарин своими длинными пальцами. — Я уверен, что Чимин и Джуни Хен были бы рады видеть тебя чаще. Я могу показать тебе дом и территорию. Мы также можем навестить остальных членов моей семьи! — Я думал, что уже встретил весь ваш клан на праздновании прошлой ночью. — Только тех, кто над землей! — Ах, конечно. — говорит Тэхен, округляя глаза от осознания, когда протягивает ему кусочек мандарина. Чонгук берет кусочек ртом, приятно мурлыча от сладости и цитрусовости. Глаза Тэхена слегка прищуриваются, наблюдая, как Чонгук ест, прежде чем попробовать кусочек самому. — Ты был прав, дорогой, это действительно лучший мандарин, который я когда-либо пробовал. — Да, он никогда не разочаровывает. Они быстро поглощают мандарин, Тэхен чередует кормление между ними. Чонгук замечает вспышку света в уголке своего глаза. — Ах! Мисс Новембер, вот вы где, дорогая. — кричит Чонгук, подходя к перекрестку между двумя секциями креста. Новембер была в одной из ее сетей, наслаждаясь новой жертвой. Чонгук протянул руку, достаточно близко, чтобы она могла проползти дальше. — Тебе нравится обед? — Он воркует. — Пойдем, я хочу, чтобы ты познакомился кое с кем важным, — шепчет он, возвращаясь к Тэхену. Когда он приближается, он видит, как Тэхен немного выпрямляется, с любопытством глядя на паука. — Тэ, — говорит Чонгук, садясь. — Это мой дорогой друг и компаньон, Новембер. Он протягивает руку к Тэхену, где Новембер сидит и ждет сзади. — Привет, — тихо говорит Тэхен, нервно глядя на неё. — Меня зовут Ким Тэхен. Я буду на вашем попечении, мисс Новембер. Тэхен встает и делает полный поклон, сгибаясь в талии. — Можно мне? — спрашивает Тэхен, протягивая одну руку. Чонгук поднимает руку так, чтобы она касалась руки Тэхена. Он ждет, затаив дыхание, чтобы увидеть, переползёт ли Новембер к Тэхену. Она всегда заботилась о нем. Чонгук думает, что это, должно быть, потому, что Новембер слишком часто видела как он плакал из-за новых людей, с которыми он пытался познакомиться. Если только они не были членами семьи, Новембер, как правило, была не слишком приветлиав к незнакомцам. Вот почему Чонгук так нервничал, наблюдая за ней на своей руке. Он надеялся, что она одобрит это, потому что полностью доверял ее инстинктам. Если бы Новембер не одобрила Тэхена, он не знает, что бы он делал. Чёрная вдова останавливается прямо перед тем местом, где встречаются руки Чонгука и Тэхена. Кажется, она немного ползает вокруг, кладя несколько ног на кожу Тэхена, прежде чем убрать их. Их взгляды прикованы к маленькой вдове, оба молчат, ожидая ее решения. Чонгук вздыхает с облегчением, когда Новембер подползает к Тэхену. Небольшое напряжение, которое было у него в плечах, уходит, и Чонгук наконец может улыбнуться с облегчением. Тэхен выглядит таким же шокированным тем, что Новембер ползает по его руке. Он наблюдает за ней широко раскрыв глаза и приподняв брови. Она пробирается вверх по руке Тэхена, обтянутой серым пальто, прежде чем сделать паузу на его плече. — Ой! Я думаю, ты ей действительно нравишься! — Чонгук визжит, хлопая в ладоши от восторга. Он с довольным выражением лица наблюдает, как Новембер чувствует себя как дома на плече Тэхена, зарываясь в складки на его пальто. — Я рад, — говорит Тэхен, осторожно откидываясь на подушки. Глаза Чонгука прищуриваются, когда он наклоняется к Тэхену, помахивая пальцем перед Новембер. — У меня тоже есть партнер, Октавиус. Довольно лихой молодой человек. — Паук? — Нет, пантера. — Ах, тебе подходит. — Да, он сейчас в одном из моих жилищ. С ним немного трудно путешествовать, он довольно капризный, но я бы с удовольствием вас с ним познакомил. — Я бы с удовольствием встретился с ним, — говорит Чонгук, его лицо светится от волнения. Когда Чонгук так выглядел, Тэхен никогда не мог ему ни в чем отказать. — Однажды, моя луна, ты это сделаешь. Я обещаю. Чонгук замечает, что солнце находится намного ниже в небе, прямо над линией деревьев, наполняя небо более мягким светом. Сейчас, должно быть, уже далеко за полдень, почти ужин. — Новембер, иди сюда. — говорит Чонгук, кладя руку на плечо Тэхена. — Давай найдем мою семью. Я уверен, что Чимин и Джуни Хен были бы рады увидеть тебя снова. Чонгук ждет, когда вдова подползет, но она этого не делает. Вместо этого она заползает в темные волосы Тэхена, растрепанные и наполненные кудрями. — Хм, ты не возражаешь? Похоже, ты ей очень нравишься. — говорит Чонгук, слегка нахмурив брови. — Вовсе нет, — Идеально, Тэхен встает и протягивает руку Чонгуку. Он внутренне немного тает от того, насколько дьявольски красив Тэхен. Чонгук подумал, что прошлой ночью он хорошо выглядел со своими зачесанными назад волосами, но его свободные вьющиеся волосы, падающие на глаза, возможно, теперь его любимые. В сочетании с его загорелой кожей, острыми глазами, всегда с намеком на озорство, и сильными чертами лица делало его абсолютно совершенным. Он тоже выглядел эффектно в своей черной водолазке, светло-серых брюках и длинном пальто, подчеркнутом кожаным поясом и золотыми серьгами. Каким-то образом это неземное существо принадлежало ему. Чонгук принял его руку, прежде чем его притянули к Тэхену, обняв за талию, положив пальцы на его обнаженную кожу. Они ускользнули, чтобы найти остальных членов своей семьи. ☾ — Тэхен, ты должен остаться на ночь! — громко говорит Чимин со своего места за столом. Солнце давно село, и луна начала свое путешествие по звездному небу. Они сидели в одной из своих неформальных столовых. В столовой были обои с замысловатым рисунком цветов и деревьев, подчеркнутые оттенками бронзы, и множество рамок для картин, заполнявших одну стену. На одной стене горел камин, а на другой стене были окна, обрамленные тяжелыми шторами, выходящими на утес. Они сидели за квадратным столом приличных размеров из темного дерева, рассчитанным только на четырех человек. Комната была освещена висящей наверху люстрой и несколькими свечами в центре. Семья из четырех человек почти закончила с основным блюдом. Ужин был прерван множеством разговоров, свечи в центре пришлось один раз заменить, потому что ужин затянулся так долго. Все заняли одну сторону стола. Чимин и Намджун сцепили руки на столе, пока Чимин смотрел на Тэхена. — Давай, Тэ! Ты взял отпуск на целую неделю, чтобы повидаться с Чонгуком, так что можешь использовать каждый час с пользой и просто остаться здесь с нами. — восклицает Чимин, подпирая подбородок свободной рукой. — Никто не будет возражать, верно? Намджун и Чонгук немедленно качают головами, более чем счастливые, что Тэхен останется на всю неделю. Да, дорогой, я бы не прочь видеть тебя каждый час недели, — добавляет Чонгук, слегка соприкасаясь голенями под столом. — У меня сейчас ничего нет с собой, — угрюмо говорит Тэхен. — Ты можешь одолжить наши вещи. — говорит Намджун. — На неделю? — Да! — кричат они хором. — Я не могу. — Но я действительно хочу, чтобы ты остался на ночь, — надувает губы Чонгук, его лицо искажается от разочарования. Сердце Тэхена болит, когда он видит, как Чонгук обмякает на своем сиденье. — Я поеду домой сегодня вечером, но завтра вернусь со своими вещами до конца недели. Идёт? — говорит Тэхен, надеясь подбодрить Чонгука. Это работает, потому что Чонгук воодушевляется этой идеей. — Хорошо. — Все решено! — говорит Чимин, ерзая на своем стуле от волнения. — Ваше здоровье! — говорит Намджун, поднимая свой бокал с вином. — Ваше здоровье! — все кричат в ответ в унисон, чокаясь бокалами. Чонгук чувствует, как его сердце наполняется удовлетворением, когда он оглядывает всех сидящих за столом. Свет от свечи придает изображению теплое сияние. Их тарелки почти пусты, посуда лежит на тарелках, бокалы для вина тоже почти пусты. Чимин и Намджун посмеиваются, когда Тэхен рассказывает историю о том, как он однажды ударил ножом своего тюремного охранника. Тепло от огня достигало его ног, потрескивание дерева создавало приятный фоновый шум. Намджун поднимает руку Чимина, чтобы быстро поцеловать его костяшки пальцев, и Чимин отвлекается на мгновение от рассказа Тэхена, чтобы тепло улыбнуться ему. Тэ бросил на него вопросительный взгляд, заметив, что Чонгук ушел в свой собственный мир, но Чон послал ему ободряющую улыбку. Это была его семья, и это было все, что ему было нужно. — Я принесу десерт, — говорит Намджун, вставая со стула. — Спасибо тебе, дорогой, — говорит Чимин, глядя на него, когда он выходит из комнаты. — Так как тебе быть женатым мужчиной, Чон Чимин? — спрашивает Тэхен, дразняще приподнимая бровь. — О, тише, на самом деле ничего не изменилось. Это просто официально на бумаге, ты же знаешь. — говорит Чимин, отмахиваясь от Тэхена. — Неправда. Теперь они продолжают называть друг друга «мой муж» и не останавливаются. Тебе это надоест к концу недели, Тэ. — говорит Чонгук, кряхтя. — Как будто вы двое чем-то лучше. «Моя любовь», «дорогой», «моя луна», вы двое не остановитесь. — Очевидно, что мы просто влюбленные дураки. — Тэхен уступает, делая еще один глоток вина. Чимин игриво закатывает глаза, глядя на Тэхена, когда Намджун возвращается с блюдом торта. — Фирменное блюдо Чонгука! Пирог с бузиной. Намджун ставит блюдо ближе к центру стола, открывая темно-фиолетовый торт, покрытый белой глазурью и лепестками цветов. - Выглядит восхитительно, любовь моя, — говорит Тэхен. Чимин игриво подталкивает его плечом в знак нежности, от которой Тэхен отмахивается с шутливой улыбкой. — Пожалуйста, режь лучше, — настаивал Чонгук. Пока они наслаждались своими кусочками торта, Тэхен поднял другую тему. — Итак, Чимин, Джун, — говорит он, многозначительно глядя на каждого из них. — Дети? И Чимин, и Намджун приостановили свою трапезу, Чимин задержал руку на полпути ко рту. Они переглянулись, прежде чем Намджун проглотил свой кусок. — Мы думаем об этом, — осторожно говорит Намджун. — Мы бы хотели расширить клан, — добавляет Чимин. Намджун кивает головой в знак явного согласия. — Да, но мы не хотим с этим торопиться. Придет время, когда это произойдет, и когда это произойдет, мы будем готовы, но не прямо сейчас. — Впрочем, хватит о нас, как насчет вас двоих, а? — говорит Чимин, меняя тему. — Дети? — спрашивает Чонгук в замешательстве. — Да, и даже больше, — отвечает брат. Чонгук краснеет от такого намека. — Оу, Он смотрит на Тэхена, который смотрит в ответ с дразнящей улыбкой на губах. — По одному шагу за раз, да? — говорит Тэхен. Чимин, кажется, доволен этим ответом, потому что он больше не исследует. — Знаешь что, Тэхен, возьми Октавиуса с собой завтра. Я уверен, что ему будет одиноко без тебя целую неделю дома. — говорит Намджун, убирая свой кусок торта. — У нас более чем достаточно места для него, и мы можем разместить все, что ему нужно. Я уверен, что Нудл хотела бы большей компании чем Новембер. — Ах, это правда. — Чонгук соглашается. Он смотрит в угол, где Нудл свернулась калачиком у огня, свет создает намеки на радугу на ее чешуе, а в углу Новембер ужинает сама. — Октавиус отлично впишется, — И мы можем потратить больше времени на то, чтобы показать вам дом и улицу. — Да, Чонгук упомянул, что хочет устроить мне экскурсию. — Я уверен, что однажды тебе придется устроить ему экскурсию по вашим многочисленным домам. — Где находятся некоторые из твоих домов, Тэ? — Один в городе, где сейчас находится Октавиус, мы можем посетить его в другой раз. — Тэхен уверяет. — Один в Бермудском треугольнике, Нью-Йорк, Гонконг. По сути, там, где находятся мои основные аукционные дома. Намджун свистит. — Ух ты, твой бизнес действительно вырос. — Ты должен знать, хен, ты владеешь примерно половиной этого, — говорит Тэхен. Намджун хихикает, смущенно сгорбив плечо. — Правильно, Чимин и Чонгук хихикают друг над другом, глядя на Намджуна. Ночь движется медленно, как будто мгновение снова остановилось во времени. Чонгук думает, что Тэхен просто производит такой эффект. Из-за этого время кажется неуместным, как будто этот момент будет длиться вечно, наполненный смехом и бесконечными разговорами. В конце концов компания начинает уборку, Чонгук и Тэхен моют посуду, пока Чимин и Намджун убирают территорию. Даже тогда, когда они были заняты делом, не упускали возможность повеселиться. Тэхен и Чонгук, толкаясь бедрами, стоя бок о бок и моя посуду. Тэхен щелкает Чонгука по носу и пуская в лицо мыльные пузыри. Чимин следует за Намджуном, как утенок, когда тот несет тарелки. Эти маленькие мгновения, кажется, бесконечно резонируют в сознании Чонгука, запечатлеваясь в его сердце. Не успел он опомниться, как Чонгук оказался в той же ситуации, что и 24 часа назад. Стоя на лестнице, ведущей к его порогу, Чимин и Намджун обнимают друг друга в дверном проеме, руки Тэхена в его руках, когда они пытаются попрощаться. — Тебе снова придется уйти, — заявляет Чонгук побежденным тоном. — Я знаю, — говорит Тэхен, глядя на него снизу вверх несколькими ступеньками ниже. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — скулит Чонгук. — И я не хочу идти, но мы говорили об этом. Я вернусь рано утром, и тогда ты сможешь быть со мной всю неделю, — успокаивает Тэхен, потирая большими пальцами на своей коже. Чонгук чувствует, как тепло и размытость чудесной ночи медленно высасываются из его души по мере того, как Тэхен отдаляется от него все дальше. Он неохотно вздыхает, зная, что стоять здесь и дуться ничего не изменит. — Хей — говорит Тэхен, пытаясь встретиться взглядом с опущенными глазами Чонгука. — У тебя все еще есть мои карманные часы, верно? Чонгук кивает головой, неохотно встречаясь взглядом с Тэхеном. — Тогда это обещание, я вернусь. — Тэхен торжественно клянется. Чонгук сдается и обнимает Тэхена за плечи, утыкаясь лицом в изгиб его шеи. — Хорошо, — бормочет он в его плечо. Тэхен отстраняется ровно настолько, чтобы поцеловать Чонгука в губы. Чонгук растворяется в этом чувстве, сильнее наваливаясь на Тэхена, который поддерживает вес своего тела руками за спиной. Поцелуй мягкий и такой нежный. Это не что иное, как прикосновение их губ, лишь слегка двигающихся вместе, но это очень успокаивает Чонгука. Это заземляет его в Тэхене и наполняет его тело расплавленной лавой. Его кости кажутся слабыми, но он чувствует себя настоящим, все остальное не имеет значения. Каждое маленькое беспокойство исчезло в его сознании, только ощущение губ Тэхена занимало его мысли. Тэхен отстраняется и прижимает их лбы друг к другу, дыша синхронно. Глаза Чонгука все еще закрыты, когда он снова и снова мысленно переживает ощущение губ Тэхена. Он чувствует, как Тэхен отстраняется еще немного, и глаза Чонгука распахиваются, думая, что он собирается уйти, но он наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб, задерживая губы там на несколько мгновений, прежде чем отстраниться. Их глаза встречаются, и Чонгук видит в них нежность, которая смягчает грани. Он также видит еще одну эмоцию, которую Чонгук не может точно определить, но он видит, насколько она сильна, бурлит прямо на краю, готовая переполниться и всепоглощающая. — Увидимся через несколько часов, — шепчет Тэхен, их лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Хорошо, — отвечает Чонгук. Тэхен ухмыляется его ответу, прежде чем полностью отстраниться от Чонгука. Как и 24 часа назад, он стоит на лестнице и смотрит, как Тэхен садится в свою машину, в последний раз машет Чимину и Намджуну, прежде чем уехать. Чонгук остается там, наблюдая, как фары машины исчезают в темноте ночи. Намджуну приходится тащить его в дом, как только свет явно исчезает. Той ночью Чонгук лежит в постели, лунный свет освещает его кровать, а в руке у него карманные часы Тэхена. Он поворачивается на бок, прослеживая узоры на внешней оболочке. — Люблю, — шепчет он в ночь. ☾ Чонгук выхает, вдыхая мутный, канализационный запах пруда вместе с запахом гниющих листьев. — Ах, свежий воздух. Он прогуливается вдоль кромки воды неописуемого матово-коричневого цвета. Пруд был окаймлен толстыми серыми каменными кирпичами. В центре был старый фонтан, грязный и серый, с головой кричащей женщины наверху, где вода должна была хлестать из ее кричащего рта. Тем не менее, фонтан уже много лет не работает, но Чонгук считает, что таким образом его можно по-настоящему оценить. Ужас в глазах женщины более заметен. Пруд был установлен несколько поколений назад в лесу сразу за кладбищем. Многовековые деревья окружают пруд, ограждая его, скрывая от всего мира. Деревья тянутся высоко в небо, фрагментируя вид на голубые просторы. Листья создают густой зеленый навес, защищающий Чонгука от слишком яркого солнечного света. Стволы под ними выглядят как голые колонны, поддерживающие потолок от обрушения. Чонгук решил прогуляться, чтобы отвлечься, пока Тэхен не вернется. С таким же успехом он мог бы с пользой провести время в лесу и добыть корм, так как не отказался бы съесть немного грибов на ужин. Он покидает поляну, направляется к пруду и входит в окружающий лес с зонтиком в одной руке и плетеной корзинкой в другой. Его толстые ботинки смягчены слоем опавших листьев и мягкой земли. — Как ты думаешь, Новембер? Думаешь, мы найдем сегодня несколько хороших грибов? — он говорит вслух, голос теряется в диких просторах леса. Он чувствует, как она движется по своей паутине, которая в данный момент была обернута вокруг его уха, смешиваясь с его серьгами. — Я надеюсь, что мы найдем немного лисичек, это было бы здорово. Солнечные лучи пробиваются сквозь листву, заливая лес золотистым сиянием. Чонгук прикрывается зонтиком, черный цвет которого сильно контрастирует с яркой зеленью и желтизной леса. Чонгук растворяется в природе. Его плечи смягчаются, крепкие ноги ступают по местности, ведя его туда, куда они захотят. Он протискивается мимо ветвей и листьев, обшаривая взглядом лесную подстилку в поисках потенциального гриба. Его мысли успокаиваются, они больше не проносятся в его голове, а сотни мыслей и эмоций не сталкиваются в гигантском вихре. Тяжелый туман, который обычно затуманивает его разум, рассеивается, позволяя Чонгуку сосредоточиться исключительно на настоящем моменте. Здесь, кажется, все останавливается. Движение солнца трудно определить над навесом, солнечный свет постоянно проникает сквозь листья. Чонгук не знает, прошло ли всего несколько минут или несколько часов. Ему удалось найти несколько грибов, его корзина наполовину заполнена. В данный момент он обходил несколько упавших бревен. У него было такое чувство, что здесь что-то есть, он просто должен был это найти. Он присел на корточки, зонтик упал в сторону, когда он обеими руками смахнул несколько листьев. — Хм, я уверен, что здесь есть немного. Это идеальное место для выращивания грибов, — бормочет Чонгук себе под нос. Он чувствует, как Новембер шевелится у него на ухе. Она немного притихла, пока он шел, возможно, дремала или что-то в этом роде. — Эй, Новембер, ты видишь кого—нибудь… Чонгук замирает, чувствуя, как Новембер напрягается, и отшатывается. Поведение вдовы могло означать только одно: она готовилась наброситься на добычу. Если Новембер была у него на ухе и готовился атаковать, это означало, что что-то представляло угрозу для Чонгука. Он делает глубокий вдох и забывает о поисках пищи. Осматривает окрестности, пытаясь понять, в чем заключается угроза. Все, что он может видеть — это зелень и землистая кора стволов деревьев. Он не слышит ничего необычного, только ветер и шелест листьев. Его глаза бегают по сторонам, мышцы напрягаются, готовые к прыжку. Он чувствует очертания ножа на своем бедре, что приносит ему некоторое облегчение. Чонгук теперь был гораздо дальше в лесу. В лесу нечасто можно было встретить заблудившихся, но такое случалось и раньше; бродячие туристы или психопаты, иногда подростки, которые осмеливались искать дом с привидениями глубоко в лесу, где живет кучка уродов. Чонгук не был так уверен, почему они боялись его дома. Он поднялся со своего места на корточках, все еще остро осознавая свое окружение. Его глаза забегали по сторонам, когда внезапно он услышал шелест листьев, но не от ветра, а как будто что-то наступало на них. Его голова поворачивается в направлении звука, но он не видит ничего необычного. Все, что он видит — это высокие деревья, похожие на колонны, и заросли кустов и ветвей. Он вытаскивает свой нож, держа его наготове для защиты, когда краем глаза видит вспышку черного. Черный? Медведь? Нет, Чонгук не пропустил бы что-то столь очевидное, как черный медведь. Что бы это ни было, у него было достаточно навыков, чтобы прятаться от Чонгука, имея при этом неестественный цвет для этой среды. Это определенно было что-то, чему не должно было быть места в этих лесах. Чонгук уже готов броситься бежать, когда слышит звук ломающихся ветвей и резкий рев позади себя. Его голова откидывается назад, понимая, что тварь была в выгодном положении, чтобы наброситься ему на спину, когда Новембер спрыгивает с его плеча. Ее маленькое тело — всего лишь пятнышко в воздухе, но Чонгук как будто видит, как это происходит на снимках. Ее тело увеличивается, ноги вытягиваются намного дальше, чем обычно, пока перед ним не появляется Новембер, в тысячу раз больше, чем должен быть паук. Она достигает роста чуть выше Чонгука, ее длинные ноги простираются в лес, используя близлежащие стволы, чтобы поддерживать ее. Одна нога, наверное, такая же толстая, как у него самого. Звук ее щелкающего рта громким эхом разносится по лесу, острый, как бритва, когда он прорывается сквозь ветви перед ее лицом. В таком размере Чонгук может услышать, как она шипит от угрозы. Это была защитная форма вдовы. Ей редко приходится становиться такой, так как Чонгук вполне способен защитить себя, так что то, что преследовало его, должно быть, было достаточно опасным для неё, чтобы вызвать ее трансформацию. За все время, что она была у Чонгука, Новембер была большой только три раза. Первый, когда она впервые встретила Нудл. У всех случился сердечный приступ, когда она ворвалась в дом. Бедная Нудл спряталась в комнате Чимина и не выходила целую неделю. Второй был, когда группа подростков стала слишком разрушительной на их территории. Третий был во время редкой поездки в ночной город. Мало того, что городская суета вывела ее из себя, так ещё какой-то пьяница стал слишком агрессивен по отношению к Чонгуку, и она напугала его до смерти, чуть не откусив ему голову. Новембер несколько раз щелкает ртом, посылая предупреждающий сигнал тому, кто их преследовал. — Ну, ну, Новембер, — раздается глубокий голос. Напряжение в мышцах Чонгука ослабевает, и его хватка на ноже ослабевает, когда возбуждение пронзает его тело. — Тэхен? — недоверчиво спрашивает Чонгук — Дорогой, Тэхен выходит из-за дерева с веселой улыбкой на лице. Однако Чонгук в замешательстве. Вспышка черного, которую он увидел, была слишком быстрой, чтобы Тэхен бегал вокруг, и Новембер не отреагировала бы так бурно на его присутствие. Чонгук слышит треск ветвей и рычание позади себя. Он резко оборачивается, теперь уже очень смущенный. К нему неторопливыми шагами приближается пантера с золотистыми глазами. Его черный мех и кошачья походка выглядят очень неуместно посреди леса днем. Пантера пристально смотрит на Чонгука. Осознание ясно звучит в его сознании, когда он подходит ближе, с интенсивными золотыми глазами, как у его друга. — Октавиус, — говорит Чонгук, слова вырываются как вздох облегчения. Октавиус наклоняет голову, как будто подтверждая слова Чонгука. — О, вау, — говорит Чонгук, оправляясь от первоначального шока. — Ну же, парень, — говорит Тэхен из-за спины Чонгука. Чонгук опускается на колени так, чтобы его лицо было на одной линии с Октавиусом. Он мог бы легко откусить ему лицо, если бы захотел в таком положении, но Чонгук только смотрит на него круглыми от изумления глазами. Нечасто можно увидеть пантеру лицом к лицу, поэтому легко забыть, насколько они грациозны, когда крадутся, смертоносное движение их когтей и их мощный взгляд, который пригвождает вас к земле. Чонгук не может не видеть прямого сходства с Тэхеном. Октавиус останавливается в нескольких дюймах от его лица. Его тяжелое дыхание щекочет ему лицо, сдувая несколько прядей. На фоне его черного меха золотые глаза Октавиуса светятся, почти как цвет опавших листьев. Он смотрит на него сверху вниз, как будто выносит суждение, обсуждая, достоин ли Чонгук жить, быть с Тэхеном. Чонгуку трудно сглотнуть под его пронзительным взглядом, но через мгновение Октавиус наклоняется и прикасается носом к лицу Чонгука. Он несколько раз принюхивается, посылая струйки теплого воздуха вокруг лица Чонгука. Октавиус, должно быть, был доволен тем, что он нашел, потому что он начинает тереться головой о Чонгука. Чонгук хихикает от такой перемены событий. — Привет, — тихо говорит он в свой мех. — Вау! Октавиус трется достаточно сильно, чтобы опрокинуть Чонгука на спину. Чонгук цепляется за пантеру и начинает гладить ее в ответ. — Хорошо, ты ему нравишься, — слышит он, как Тэхен говорит позади него. — Я рад, — говорит Чонгук, смеясь над тихими вздохами пантеры. Октавиус устраивается на коленях у Чонгука, продолжая утыкаться ему в шею. Чон скорее чувствует, чем видит, как Новембер возвращается к своему первоначальному размеру, небольшой порыв ветра указывает на перемену. Он оглядывается и видит Тэхена, стоящего с ней на раскрытой ладони. — Ну же, Октавиус, дай Чонгуку встать, он сможет погладить тебя еще немного позже. Тэхен протягивает свободную руку, чтобы помочь Чонгуку подняться. Он отряхивает грязь со своих брюк, прежде чем повернуться к нему с широкой улыбкой на лице. Чонгук бросается в объятия Тэхена. Тэ весело смеется над волнением Чонгука. — Теперь я твой до конца недели. Весь твой, — говорит Тэхен в сторону головы Чонгука. Чонгук отстраняется от плеча Тэхена и обхватывает ладонями его лицо. — Наконец-то! Он прижимает их губы друг к другу, и легкая дрожь в его груди утихает. Теперь они наконец были вместе, больше не было украденного времени и помех. Тэхен прижимает его к себе, одной рукой обнимая за талию, и Чонгук улыбается этому чувству. Вот где место Чонгуку, в безопасности объятий Тэхена. Гук чувствует, как Октавиус пытается втиснуть свое тело между их переплетенными ногами, прижимаясь лицом к их бедрам. — Хорошо, хорошо, Октавиус, мы поняли, ты тоже хочешь внимания. — говорит Тэхен, прижимаясь к губам Чонгука. Они расходятся и смотрят вниз на Октавиуса, который, кажется, слишком доволен тем, что прерывает их момент. Тэхен игриво отталкивает его тело. — Ты большой ребенок, Чонгук хихикает, отстраняясь от Тэхена. Он наблюдает, как Новембер перепрыгивает с плеча Тэхена на его. — Хорошая девочка, — говорит он, нежно гладя ее. — Ты немного испугал её, не так ли? — Да, извини за это, — смущенно говорит Тэхен. — Не знал, что Новембер так отреагирует и станет большой, — говорит он, размахивая руками. — Ты прощаешь его, верно, Нови? Чонгук наблюдает, как она немного двигается, прежде чем кивнуть. — Она говорит, что с ней все в порядке. — Мне ужасно жаль, Новембер. Я должен был знать, Октавиус иногда слишком серьезно относится к преследованию. — говорит Тэхен, наклоняясь к плечу Чонгука до ее уровня. — Так вот как ты нашел меня? — спрашивает Чонгук, глядя сверху вниз на Октавиуса. — Да, — говорит Тэхен, снова выпрямляясь. — Намджун сообщил мне, что ты в лесу и, вероятно, не вернешься еще несколько часов. Я бы никогда не осмелился отправиться в эти леса, я бы сразу заблудился, но Октавиус — этот упрямый старик — просто забрел прямо туда. У меня не было выбора, кроме как последовать за ним; через некоторое время я предположил, что он, должно быть, направлялся к вам. Брови Чонгука удивленно приподнимаются. — Но он никогда не встречал меня? Тэхен скользит рукой вверх по спине Чонгука, чтобы упереться ему в затылок. — Нет, не встречал, но он скорее всего учуял твой запах на моей одежде. — Аа, — говорит Чонгук с пониманием. — Что ж, позволь мне представиться должным образом, Октавиус. Чон Чонгук, к вашим услугам. — говорит он, делая реверанс. Октавиус склоняет голову, морда касается земли. — Давайте вернемся, чтобы вы двое могли как следует устроиться. Чонгук и Тэхен идут вместе, обняв друг друга за талию, по лесу, пока Октавиус петляет между деревьями и выходит из них, а Новембер висит на ухе Чонгука, как серьга. Их прогулка прерывается разговорами и тихими моментами, когда деревья бесконечно текут мимо них. В конце концов они возвращаются к пруду. Октавиус запрыгивает на серые каменные кирпичи, бродит вокруг пруда. — Этот пруд твой? — Да, это нашей семьи. Я полагаю, что его положили сюда несколько поколений назад; использовали для жертвенного утопления. — А, понимаю, — Мы с Чимином все время играли здесь, когда были детьми. Я думаю, что Чимин утопил здесь нашу двоюродную бабушку, — говорит Чонгук, широко улыбаясь. — Я бы, конечно, предпочел отравление, но Чимин всегда был практичным человеком. — Кстати, о семье, пойдем познакомимся с ними. Чонгук тянет их к воротам кладбища, которые громко скрипят, когда их открывают. Перед ними бесплодный участок земли со скелетами мертвых деревьев и серой землей. Кладбище расположено на краю обрыва, рядом с домом, так что все это под открытым небом. Надгробия расположены беспорядочно, выступая из земли под случайными углами, а некоторые статуи указывают на какого-либо знатного члена семьи. — Это тетя Джиюн, убитая толпой, — говорит Чонгук, указывая на надгробие. — Судили за колдовство. Ее, конечно, так и не поймали, она просто хотела умереть. — Кузен Дэбонг, обезглавлен. Кузен Чевок, убитый электрическим током. Дядя Ханыль, камни привязаны к его лодыжкам и брошены в океан, — говорит Чонгук с блестящими глазами и дьявольской улыбкой. Чонгук идет бок о бок с Тэхеном по дорожкам вдоль кладбища. Их руки соединились вместе, когда они входили и выходили из надгробий. Тэхен наблюдает за Чонгуком с нежной улыбкой. — Двоюродная бабушка Ынсок — не та, которую Чимин утопил — повесилась. Троюродный брат Хван, тестирование на яд пошло не так, но он хотел присоединиться к сатане в его адском крестовом походе, так что я думаю, что для него это сработало хорошо. — говорит Чонгук, указывая на надгробия, мимо которых они проходят. — Ах, какая смерть. Убит твоей собственной рукой. — говорит Тэхен. — Это было глупо, если бы вы спросили меня, троюродный брат Хван в любом случае никогда не был силен в ядах, так что поделом ему. — говорит Чонгук, глядя на Тэхена. — Лучше бы все шло, как у дяди Ханыля. Вам не кажется, что это было бы фантастически — медленно погружаться в темные глубины бескрайнего океана, окруженного холодной синевой, морская соль вытягивает кровь в ваши легкие, когда вы в конечном итоге задыхаетесь от собственной жизненной силы. Как приятно. — Он мечтательно вздыхает. — Я думаю, что повешение через суд за колдовство гораздо более модно, — утверждает Тэхен. — Это, безусловно, было бы отмечено в истории. Известный до конца времен. — Ах да, но как это типично. Десять моих тетушек и двоюродных братьев умерли вот так. Через некоторое время стало совсем скучно. Они все ожидают, что такие люди, как мы, умрут таким образом, — говорит Чонгук, ведя Тэхена по тропинке. Он скачет впереди Тэхена, размахивая руками между ними. Тэхен тепло смеется над счастьем, исходящим от него. — Я скажу, что казнь на электрическом стуле была забавной новинкой. Мои маленькие двоюродные братья любят с ним играть. — Но вы не можете недооценивать силу хорошего удара, — добавляет Тэхен, загипнотизированный тем, как волосы Чонгука подпрыгивают, когда он прыгает. — Ты прав, перерезание яремной вены всегда дает хорошее представление, — задумчиво говорит Чонгук. — Ах, а как насчет артерий на бедрах, быстрых и смертельных. Или старый добрый кишечник, гораздо более драматичный, и вы можете умереть от инфекции или внутреннего кровотечения через несколько дней. Наблюдение за тем, как они рушатся, когда понимают, что их зарезали, добавляет драматизма. Чонгук останавливается перед скамейкой у края обрыва, с которой открывается вид на вершину леса внизу. Надгробия умершей семьи Чонгука окружают их, когда они садятся, ветерок треплет их волосы. — Ну, ты же знаешь свои яды, дорогой, почему бы не умереть от ядов. — спрашивает Тэхен, обнимая Чонгука и прижимая его к себе. — Яды — это весело, если есть подходящее настроение. Жена, мужа которого она застала за изменой, богатый босс, напавший на своего помощника, — перечисляет Чонгук. — Одинокий старик с кучей денег, — дразнит он, глядя на Тэхена. Тэхен хихикает, целуя его в лоб. — Мой дорогой, если бы ты хотел убить меня, я очень надеюсь, что это было бы захватывающе. — говорит Тэхен, прижимаясь к его лбу. Он хватает Чонгука за подбородок и проводит губами по переносице. Глаза Чонгука закрываются от ощущения мягких губ Тэхена на своем лице. — Столкнули с обрыва, — говорит Тэхен, целуя его в закрытое веко. — Утонул в нашей ванне, Поцелуй в другую веко. — Яд на твоих губах, когда ты целуешь меня на ночь. Тэхен прижимает их губы друг к другу, и Чонгук чувствует себя так, словно его унесло в ад из-за того, как останавливается его сердце. Каждый поцелуй всегда застает Чонгука врасплох. Несмотря на то, что он знает, что это произойдет, каждый раз, когда их губы встречаются, это как что-то новое, и Чонгук влюбляется еще больше. Они отстраняются, но Чонгук держит глаза закрытыми, наслаждаясь теплом Тэхена, прижатого к нему, его дыхание щекочет влажные губы. Чонгук медленно открывает глаза, поднимая их вверх по телу Тэхена, рассматривая его длинный черный плащ и брюки. Чонгук проводит пальцами по пуговицам своей белой рубашки на пуговицах, а его глаза опускаются к нижней стороне подбородка. Тэхен наблюдал за ним все это время, молча позволяя Чонгуку делать все, что ему заблагорассудится. Чонгук проводит пальцами по шее Тэхена, обводя его кадык, когда он сглатывает. Чонгук находит его кожу такой теплой, даже несмотря на то, что он может производить впечатление холодного, он невероятно теплый для него. Тэхен согревает его холодную жизнь. Чонгук обхватывает сильную челюсть Тэхена, проводя большим пальцем по гладкой загорелой коже его щеки. Останавливается на каждой его черте. Его ярко выраженные губы в форме сердца, ягодно-красные губы, сильный наклон носа, прикрытые глаза и выступающие брови, родинка прямо под его единственным глазом; Чонгук никогда не уставал смотреть на него, потому что каждый раз чувствовал, что нужно открыть что-то новое, новое выражение, которое нужно изучить, и Чонгук радовался, зная, что у него есть все время в мире, чтобы открыть для себя каждую новую вещь. — И что? Тебе оно нравится? — спрашивает Тэхен, темные глаза согреты ярким солнцем. — Мое лицо? Чонгук хихикает в челюсть Тэхена, утыкаясь носом в него. — Да, это так. — Он бормочет. Чонгук снова отстраняется, чтобы посмотреть, как золотой свет солнца создает новые тени на его лице. — Я люблю тебя, — говорит Чонгук, пристально вглядываясь в глаза Тэхена. Тэхен смотрит вниз на Чонгука, на мгновение ошеломленный внезапным признанием. Однако он быстро преодолевает шок, глаза становятся невероятно мягкими, а улыбка — маленькой, но такой искренней и абсолютной. Признание Чонгука не казалось новаторским или потрясающим, оно просто было похоже на словесное подтверждение, которое запечатало его сердце и душу. Он никогда не чувствовал себя более уверенным в своих чувствах. Они не врывались в его жизнь из ниоткуда. Чонгук ждал его, ждал этих чувств всю свою жизнь, и теперь, когда они были здесь, он знал, что это была любовь. Он чувствует что-то в своем теле, в момент, когда он смотрит на Тэхена, ничто не может изменить эти всеохватывающие эмоции. Чонгук чувствует себя в такой безопасности, когда Тэхен держит все его сердце в своих руках. Он бы и глазом не моргнул, если бы Тэ разбил его в пыль, но он знает, что Тэхен не сделал бы этого, что он охраняет свое сердце с такой же яростью, как Чонгук. Он знал, что Тэхен должен был принадлежать ему, он просто знал. — Я люблю тебя так же сильно и даже больше, моя луна, — говорит Тэхен звонким чистым голосом. Чонгук улыбается его словам, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. — Я знаю, — шепчет он. — Но я буду продолжать говорить тебе это вечно, пока мы не окажемся погребенными на глубине шести футов, бок о бок. — Вместе до последнего света, Тэхен целует его еще раз, запечатывая этот момент между ними и ветром. Они встают, чтобы вернуться в дом, снова обнимая друг друга. Чонгук чувствует головокружение от счастья, возвращаясь в дом. Рука, сделанная из кости и разлагающейся плоти, появляется из земли, когда они проходят мимо надгробия. Костлявые пальцы шевелятся в воздухе и привлекают внимание Чонгука. — Не сейчас, дядя Кисум! — кричит Чонгук, топая по руке, чтобы отправить ее обратно под воду. Тэхен смотрит на него, приподняв бровь. — Не беспокойся о нем, с ним все будет в порядке. — говорит Чонгук, убегая обратно в объятия Тэхена.