The Jeon (Addams) Family

Тэхен решил остаться в комнате рядом с Чонгуком, что никого не удивило. Во всяком случае, сюрпризом было то, что Тэхен попросил отдельную комнату, когда все знали, что он будет проводить ночи с Чонгуком. Однако, Чонгук был просто счастлив, что Тэхен рядом; он даже глазом не моргнул. Октавиус был представлен Нудл, Чимину и Намджуну. Он загнал всех в центр гостиной и несколько раз обошел их, оглядывая с ног до головы, как свою следующую добычу, но Октавиусу, должно быть, понравилось то, что он увидел, потому что вскоре после этого он лег и начал приводить себя в порядок. Нудл скользнула вперед и встала перед безразличной пантерой. Змея выглядела так, словно собирается ударить пантеру, выгнув шею и зашипев языком, но в конце концов Нудл успокоилась и свернулась калачиком рядом с Октавиусом. Новембер решила, что ей нравится кататься на голове Октавиуса или Нудл, маленькой черной точкой на фоне их черного меха и чешуи. Их часто можно было найти в кучке возле любого камина, прижимающихся друг к другу. Тэхен органично вписался в жизнь Чонгука и его семьи. После прогулки Чонгук и Тэхен сразу приступили к приготовлению ужина, пока Чимин и Намджун убирали продукты. Кухня наполнилась смехом. Его место стало постоянным местом за их многочисленными обеденными столами, три стула превратились в четыре. Октавиусу купили сырого мяса, чтобы он мог поделиться с Нудл. Тэхен просто точно знал, как вписаться в их рутину. По утрам, когда Намджуну приходилось собирать еду на день в их садах, Тэхен помогал. Пока Чимин был занят своими занятиями алхимией, Тэхен помогал собирать нужные ингредиенты и наблюдал со стороны. Остаток дня он проводил с Чонгуком, ухаживая за его ядовитыми растениями, собирая грибы, готовя, создавая новые зелья или заклинания или просто наслаждаясь обществом друг друга. Ни для кого не было сюрпризом, что Тэхен каждую ночь находил дорогу в спальню Чонгука. Они лежали в объятиях друг друга под лунным светом, обнажая свои души и открывая все скрытые секреты и истории, которые можно было рассказать. Покрывали каждый участок кожи поцелуями и мягкими прикосновениями кончиков пальцев. Чонгук чувствовал себя таким любимым; тепло в его объятиях, безопасно, когда они смеются друг другу в губы, спокойно, когда Тэхен проводит пальцами по волосам. Чонгук не может вспомнить, каково это было просыпаться, не в объятиях Тэхена, не слышать его грубый отрывистый голос, умоляющий его поспать. Чон больше не сможет готовить без Тэхена, стоящего за спиной и положившего подбородок на плечо, наблюдая за его готовкой. Он слишком привык слушать его ровный голос, поющий его растениям и домашним животным. Каким-то образом, Тэхен сделал себя центральной частью всего его дня, и теперь было бы просто неправильно провести день без Тэхена. Вот почему это сделало ситуацию еще более разрушительной. — Я должен уехать в трехнедельную деловую поездку, — говорит Тэхен за завтраком. Чонгук останавливается на полпути к своей чашке чая. — Что? — спрашивает Чонгук, застыв всем телом. — Я смог бы взять отпуск на всю эту неделю, только если бы отправился в эту деловую поездку, — торжественно говорит Тэхен. Все за завтраком прервали трапезу, чтобы вникнуть в его слова. — Но, — говорит Чонгук, ему трудно ответить. — Это же почти на месяц, Он ставит свою чашку и смотрит на Тэхена влажными круглыми глазами и сдвинутыми бровями, которые сходятся на переносице, его рот открылся от шока. — Мне нужно связаться со своими аукционными домами по всему миру, изучить некоторые новые предметы и встретиться с давними клиентами. — Тихо говорит Тэхен, глядя на Чонгука тусклыми глазами. — Ты был у меня всего одну неделю, — ответил Чонгук, его голос застрял в горле. Тэхен тянется к его руке обеими руками, поворачиваясь к нему на стуле. — Я знаю, любовь моя, я знаю. Мне очень больно расставаться с тобой так надолго, но это того стоит, я обещаю. — говорит Тэхен, умоляя его. — Три недели пройдут в мгновение ока дома с Чимином, Намджуном, Нудл, Октавиусом и Новембер. Чонгук только еще больше сдувается от его слов. — На самом деле Тэхен, — кротко говорит Чимин. — Мы с Намджуном тоже уезжаем в наш медовый месяц. Чимин смотрит на Намджуна, который выглядит крайне виноватым. — В течение двух недель, — Оу, — говорит Тэхен, не находя слов. Теперь он выглядит искренне взволнованным этой новостью, но Чонгук этого не замечает, его глаза остекленели, когда он обдумывает их слова. Он будет совсем один в их гигантском доме, по крайней мере, две недели. В полном одиночестве. Чонгук в шоке, он больше не может осмыслить то, что они говорят. Он никогда раньше по-настоящему не был один так долго. Оставался один только на несколько дней, когда Чимину и Намджуну пришлось уехать из города, чтобы навестить других родственников или найти какой-нибудь важный ингредиент, который нельзя было найти здесь. В те времена с ним все было в порядке, но только потому, что это длилось несколько дней. Он мог бы заполнить свое время так, чтобы оно пролетело быстро, но две недели — это совсем другое. В любое другое время, кроме этого, Чонгук всегда брал с собой Чимина. Когда их родителям пришлось уехать, с ним был Чимин, а позже появися и Намджун. Чонгук делал все в одиночку, его жизнь не зависела от его семьи, но он всегда знал, что они будут рядом с ним. Это успокаивающее присутствие всегда успокаивало его, он мог быть один, но не одинок. Теперь он будет совершенно одинок в течение двух недель. Чонгук быстро подсчитывает в уме. Тэхен уедет первым, дав ему одну неделю с братьями, а затем они тоже уедут на две недели. Чонгук знает, что он будет опустошен в первую неделю, когда уедет Тэхен, а затем, чтобы усилить удар, Чиимин и Намджун уедут сразу после этого. — Чонгук, ты здесь? Ты в порядке? — он слышит голос Тэхена, за исключением того, что он звучит отдаленно, как будто Чонгук носит десять шляп. Он смотрит ему в глаза, но на самом деле ничего не видит. У него кружится голова, а руки дрожат. Чонгук знает, что он дышит, но воздух не наполняет его грудь. — Чонгук, Гуки, посмотри на меня, — говорит Тэхен. Тэхен опускается перед ним на колени. Он чувствует, как тот нежно обхватывает его щеки и поворачивает лицо. Тэ хватает одну руку и кладет ее себе на грудь. — Почувствуй меня, Чонгук, почувствуй, как я дышу. — Говорит Тэхен. — Ты можешь повторить за мной, дорогой? Чонгук чувствует шелковистую гладкую ткань рубашки Тэхена под своими вибрирующими кончиками пальцев. — Почувствуй меня, скопируй мое дыхание. — Тэхен мягко подбадривает. Чонгук медленно фокусирует взгляд на груди Тэхена, на расстегнутых пуговицах, обнажающих его загорелую грудь, на светлом блеске, отражающемся от шелковой ткани. Он двигает обеими руками так, чтобы они были прижаты к груди, и ему кажется, что он чувствует, как она расширяется и сжимается. — Правильно, моя луна, Вибрация в его пальцах немного ослабла, и он делает несколько глубоких вдохов. Теперь он слышит немного лучше, и воздух наконец достигает его груди. Он наконец-то может посмотреть в глаза, которые полны беспокойства. — Что случилось? — Чонгук хрипит. Такого с ним никогда не случалось. Ощущение дыхания, но не дыхания и неконтролируемая дрожь. — У тебя была паническая атака, — тихо, прерывисто шепчет Тэхен. — Оу, — Вот, Гукки, немного воды, — говорит Чимин, протягивая ему стакан, его голос полон беспокойства. Чонгук глотает воду, в горле так пересохло, что он даже не заметил. — Пойдем, давай перейдем в гостиную, чтобы ты мог лечь, — говорит Намджун. Все они суетятся вокруг Чонгука, помогая ему сесть на диван, и порхают вокруг него, как мухи, беспокойство ощутимо. — Теперь я в порядке, — говорит Чонгук гораздо более спокойным голосом. Тэхен сидит в ногах дивана, положив руку на бедро. Чимин опускается на колени рядом с ним, откидывая его волосы назад с озабоченным взглядом. Намджун стоит позади него, положив руку ему на плечо. Он чувствует их прямо сейчас, они окружают его, заботятся о нем. Они прямо здесь, с ним. — Я в порядке, правда, — говорит Чонгук, на этот раз тверже. Никто из них не выглядит убежденным, но они немного расслабляются. Чимин и Намджун смотрят друг на друга. — Мы можем отменить медовый месяц. Перенести его на более позднее время. — Нет, — твердо говорит Чонгук. — Все в порядке, Чон… — Нет, — настаивает Чонгук. Чимин и Намджун выглядят неубежденными, качая головами. — Я серьезно. — говорит Чонгук. — Я могу это сделать, я могу побыть одна две недели. Мне 23 года, я должен быть в состоянии это сделать. Я не должен так зависеть от вас двоих. — Ты не зависишь от нас, Чонгук, ты вполне способен позаботиться о себе, — говорит Намджун. — Но ты никогда не был один, — Вот именно, идеальное время, чтобы попробовать. — говорит он, пристально глядя на них. — Перенести ваш медовый месяц сейчас было бы слишком хлопотно, а Тэхен больше не может откладывать свою работу. Так что все решено, я просто останусь дома на две недели наедине с домашними животными. — Но Чонгук, с тем, как ты только что отреагировал, — неуверенно замолкает Чимин. — Я могу перенести свою деловую поездку, — настаивает Тэхен. — Нет, только не ты. Никаких перепланировок. — говорит Чонгук. — Перенос сроков только отсрочит неизбежное, то, что мне придется остаться дома одному. Я не ребенок и вполне способен сам о себе позаботиться, как и сказал Намджун, так что решено. Поначалу Чонгук запаниковал при мысли о том, что он будет по-настоящему одинок дома после того, как всю свою жизнь был окружен друзьями и семьей, но теперь, когда он немного лучше справился с этим, он чувствует себя более уверенно. Ему двадцать три, он может побыть один две недели. У него здесь есть все, что ему нужно, Октавиус, Нудл и Новембер составят ему компанию. Звучит не плохо. Верно? — Я не знаю, дорогой, — нерешительно говорит Тэхен. Он смотрит на Чонгука, на его лице написано беспокойство, а в глазах — немного сожаления. Однако, это только усилило уверенность Чонгука. Он не мог помешать Тэхену вести свой бизнес, он не мог быть обузой для счастья своих старших братьев. Эти мысли укрепили его решимость. Это было бы чем-то, что он мог бы преодолеть, и тогда, прежде чем он это осознает, они вернутся с новыми историями для рассказа и классными сувенирами. — Тэхен, пожалуйста, я уверен. Это просто то, через что мне нужно пройти, — говорит Чонгук, хватая его за руку. — А вы, хены, это ваш медовый месяц, ради сатаны! Вы всегда хотели отправиться в это путешествие, и я не буду тем, кто вас остановит. Вы пойдете туда, повеселитесь и привезете мне лучшие сувениры! Я хорошо позабочусь о себе, и о тех троих вон там, — говорит он, указывая на кучу животных. Чимин вздыхает. — Хорошо, Чонгук, — говорит Чимин. — Но мы будем поддерживать связь каждый день. Намджун кивает головой. — Обещаю, — Я знаю, — говорит Чонгук решительным голосом. — Со мной все будет в порядке. ☾ Он не был в порядке. Чонгук сидел в гостиной на плюшевом бархатном диване перед пылающим камином. На тумбочке, сзади него стоял граммофон, музыка которого заполняла всё свободное пространство. Октавиус, Нудл и Новембер сидели кучкой у его ног. Чонгук провел руками по бархатной поверхности, рисуя изображения на ткани. Где-то громко тикали часы. Казалось, их тиканье отдавалось эхом громче, чем музыка, которая играла. Он слышал, как скрипит дом. Чонгук обычно слышал шаги Намджуна по дому, Чимина, шаркающего по своему кабинету, бегущие краны, играющую музыку, разговоры людей. Теперь все, что он слышал — это стоны половиц и визг дверных петель, усиливавшийся в окружающей тишине. Все начиналось хорошо. Чонгук провел свою последнюю ночь с Тэхеном в его, но теперь действительно их постели. У Тэхена был ранний утренний рейс, так что Чонгук совсем не спал. Не спал всю ночь, пока Тэхен лежал у него на груди, обхватив руками и ногами его тело, как Нудл. Уткнувшись лицом в копну его растрепанных волос, он провел руками по позвоночнику. Тепло окружало его, как гроб. Лунный свет осторожно проникал в их комнату, пока Чонгук впитывал каждую последнюю секунду с Тэхеном. Когда пришло время, Чонгук разбудил Тэ нежными поцелуями вдоль его обнаженного плеча и шеи. Он стоял на своем балконе, наблюдая, как лучи света медленно скользят по темному небу, пока Тэхен мылся в ванной. В то время он был уверен, что сможет прожить три недели, не видя Тэхена. Тэ уже несколько раз обещал, что будет поддерживать с ним постоянный контакт, чтобы он не чувствовал себя таким одиноким. Однако, Чонгук также знал, что он будет занят работой, поэтому не сдержит своего обещания. Он слышал, как Тэхен подошел к нему сзади, оставив дверь открытой, чтобы свежий утренний воздух ворвался в их комнату, развевая занавески. Чон почувствовал, как на его плечи набросили теплое одеяло, а сильные руки обняли его. Чонгук вздыхает, откидываясь назад к Тэхену. Они оба тихо стоят, наблюдая, как темное небо отступает. — Все твои сумки готовы? — говорит Чонгук хриплым со сна голосом. Он чувствует, как Тэхен кивает рядом с его головой. Ким наклоняется, чтобы прижаться носом к его лицу, оставляя маленькие поцелуи. Чонгук поворачивается в его объятиях, обнимая его за шею. Он закрывает глаза и проводит носом по носу Тэхена. Впитывает его запах, безопасность его объятий, ощущение того, как его сердце бьется вместе с его. — Пройдет три недели, прежде чем ты это поймешь, — шепчет Тэхен. — Ты можешь начать писать новое руководство для своих растений, разработать несколько новых зелий и найти еще несколько противоядий. Не успеешь оглянуться, как я вернусь, и ты будешь так занят своей новой работой, что даже не заметишь. Чонгук тихо смеется, качая головой при этой мысли. — Я буду отсчитывать часы до твоего возвращения. Тэхен целует его в лоб. — Это будет стоить того, я обещаю. Тэхен ушел вскоре после того, как подарил Октавиусу множество поцелуев и объятий, а также обнял Чимина и Намджуна на прощание. Он в последний раз поцеловал Чонгука в губы на лестнице, прежде чем направиться к машине. Чон наблюдал, завернувшись в одеяло, как Тэхен уезжает навстречу восходу солнца. — Ну вот, я снова один, — говорит Чонгук на ветру. Он трет уставшие глаза. — Я возвращаюсь в постель, Чонгук надеялся, что сможет проснуться, и уже прошло бы три недели. К сожалению, он проснулся, и это было только около полудня того же дня. Однако его братья были с ним, чтобы заполнить дыру в форме Тэхена в его сердце. Они готовили его любимые блюда и проводили все время вместе. Так что первую неделю с Чонгуком все было в порядке. Чимин и Чонгук смогли провести несколько дуэлей, чего они не делали уже много лет, и Намджун показал Чонгуку несколько новых растений. Он также провел много времени с Октавиусом, который теперь окружает Чонгука, как сторожевая собака, куда бы он ни пошел. Он нашел свое любимое место для поглаживания — подбородок — и свой любимый вид мяса. Чонгук действительно начал новое руководство по своим растениям, как и предлагал Тэхен. Он был занят, ни на чем слишком не зацикливаясь. Все шло хорошо, потом Чимину и Намджуну тоже пришлось уехать. Они уехали после обеда с поцелуями и объятиями. Их отсутствие было заметным. Чонгук попытался поработать над своим руководством, но теперь не мог посоветоваться с Намджуном о своих новых идеях. Ему больше не нужно было готовить достаточно еды для четырех человек, и внезапно у него осталось слишком много еды для него одного. Больше не было летающих кинжалов, которых ему приходилось избегать, или мягкого пения Чимина, наполнявшего дом. Тишина была оглушительной. Чонгук вел свои дни как обычно, просто они были намного спокойнее. Октавиус и Нудл теперь следовали за ним и Новембер, куда бы они ни пошли, включая оранжерею и лес. Было не всё так плохо, так как Чонгук хоть чем-то мог занять руки и разум. Ночью все стало сложнее. Ужины были одинокими. Чонгук больше почти не разговаривал, так как Октавиус, Нудл и Новембер были слишком заняты едой. После ужина Чонгук не знал, чем себя занять, поэтому заполнял свое свободное время фильмами, которые крутил на проекторе. Фильм только что закончился, и Чонгук сидел тихо. Первые несколько дней после того, как Чимин и Намджун уехали, развлечения могли отвлечь его. Однако, тихие ночи в постели постепенно нагоняли тоску, портя настроение. Его больше не успокаивал Тэхен, обнимающий его, или осознание того, что Чимин и Намджун были рядом. Ночью дом казался необычайно пустым. Поэтому Чонгук боялся ложиться спать. Прошла неделя с момента, когда всё, кроме Чонгука покинули дом. — Ванна! — восклицает Чонгук, взволнованно глядя на животных. Да, теплая ванна решит все его проблемы! Чонгук встает с дивана и выключает музыку. Он обязательно тушит огонь и выключает весь свет, тихо закрывая дом. Темнота быстро проникает во внутрь, делая тени светильников еще более призрачными, а коридоры — темной бездной. Он зажигает трехконечный подсвечник, чтобы осветить путь в свою комнату. Октавиус и Нудл проносятся мимо него, темный мех и чешуя легко сливаются с темным коридором. Он знает, что они направляются в его комнату с Новембер на одном из них. Теперь он окружен только тьмой, его свечи создают маленький пузырь света. Тени от картин и декора простираются вокруг него, как колючие пальцы, хватающие его свет. В доме царит мертвая тишина, так что он может слышать, как сильный ветер снаружи обдувает дом. Ему кажется, что он слышит голоса, доносящиеся с кладбища, это случается каждую ночь. Чонгук чувствовал, что дом поглощает его, поглощает все его существо, тьма готова поглотить его одинокое «я». Никто не узнает об этом по крайней мере еще неделю. Ему удается найти дорогу в свою комнату. Он ставит канделябр на туалетный столик, зеркало помогает немного усилить освещение. Он находит Октавиуса, Нудл и Новембер, уже свернувшихся калачиком в углу. Октавиус приводил себя в порядок. Его золотые глаза сияли в темноте, в то время как змея обвивалась вокруг него. Чонгук ходит вокруг, зажигая еще несколько свечей, одну на прикроватной тумбочке, несколько в ванной, и парочку вокруг самой ванны. Он закрывает дверь, прогоняя тьму из своей комнаты. Темная комната теперь наполнена мягким золотистым сиянием, создавая приятную атмосферу. Он не громко включает проигрыватель, чтобы не потревожить домашних животных. Чонгук подпрыгивает, когда снаружи раздается удар молнии и гром. Выходит на свой балкон, чтобы увидеть клубящиеся облака многочисленных оттенков серого, покрывающие небо. Молния прорезает небо, как вены, сопровождаемые раскатами грома. Он чувствует запах приближающегося дождя, ветерок треплет его волосы. Деревья в лесу склоняются под ветром, ветви раскачиваются. Хорошо, что он закрыл все окна. Он сбрасывает одежду по пути и наполняет ванну обжигающей водой. Бросает немного английской соли, бомбу для ванны и лепестки цветов. Пар из ванны танцует в свете свечей. Чонгук погружается в воду, пока снаружи продолжается шторм, барабанящий в его окна. Вздыхает с облегчением, когда обжигающая вода расслабляет его мышцы. Хотел бы он, чтобы Тэхен был здесь, с ним. Они еще не смогли принять ванну вместе. Чонгук проводит руками по рукам, смачивая их теплой водой. Он скучает по ощущению кожи Тэхена на своей, по ощущению физического тела, обнимающего его, прижимающегося к его коже. Скучает по его улыбке и копне растрепанных волос, которые Чонгук расчесывал бы вечно. Острая боль пронзает его сердце, и кажется, что грудь вот-вот взорвётся. Чонгук откидывает голову на край ванны, уставившись в потолок. Еще одна неделя. Гук проводит в ванне столько времени, сколько может, свечи горят слабо, но в конце концов холодная вода кажется более неприятной, чем его пустая кровать. Он встает, вода стекает по его телу, блестя в свете свечи. Быстро вытирается, затем надевает длинную темную мантию с широкими рукавами и шлейфом, сделанную из шелкового материала, который ощущается прохладным на коже. Автоматически повторяет свой ночной распорядок, глядя на себя в зеркало. Его волосы все еще слегка влажные, вьющиеся на конце, а кожа раскраснелась после теплой ванны. Он возвращается в свою комнату, свечи там тоже догорают. Шторм сейчас намного сильнее, дождь хлещет по его крыше и большим окнам. Молния освещает его комнату холодным светом. Чонгук сидит на краю своей кровати, лицом к дверям на балкон, наблюдая за бурей. Поджимает ноги под себя и расстегивает верхнюю часть халата, позволяя ему скатиться до локтей, обнажая плечи. Чонгук очарован тем, как молния ползет по темному небу. Как трещины в бесшовной вазе. После каждой вспышки молнии снаружи, кажется, все погружается в слепящую тьму, не различимую ни на одной черте. Чонгук встает, готовый погасить свечи, сбросить халат и лечь спать, но когда он встает, вспышка молнии снаружи освещает очертания фигуры, стоящей на его балконе. Чонгук ахает от удивления, поднимая руку, чтобы прикрыть обнаженную грудь. Сразу же после удара молнии снаружи все погружается во тьму, фигура исчезает. Чонгук подходит ближе к балконной двери, прищурив глаза, пытаясь разглядеть, действительно ли он видел кого-то, стоящего на его балконе. Еще один удар молнии, и внезапно он оказывается лицом к лицу с Тэхеном, стоящим прямо за его дверью, промокшим до нитки. Чонгук немедленно распахивает ее, ветер и дождь врываются в его комнату, но ему все равно. Молния снова освещает его взгляд. Тэхен стоит там с дьявольской улыбкой на лице, мокрые волосы прилипли к коже, брюки и рубашка промокли насквозь. — Тэхен? — шепчет Чонгук, не веря в то, что он видит перед собой. Тэхен идет к нему, шаги сильные и уверенные. Он хватает Чонгука и притягивает его вплотную к своему мокрому телу, прижимая их губы друг к другу. Чонгук ошеломлен, его глаза широко раскрыты, когда холодные губы Тэхена скользят по его губам, но он быстро справляется с этим, тая в его объятиях. Он хватает его за мокрые плечи, когда Тэхен обнимает его за талию, так крепко прижимая к себе. Ким страстно целует его, губы двигаются так быстро, что Чонгук едва успевает за ними. Как будто Тэхен пожирает его, чтобы им больше никогда не пришлось расставаться. Они отстраняются со вздохом, грудь вздымается, когда Чонгук смотрит на него с удивлением. Шторм продолжается, смачивая некоторые полы, но Чонгук этого не замечает. — Сюрприз, — говорит Тэхен хриплым голосом, тихо посмеиваясь. — Как? — говорит Чонгук срывающимся голосом, а слезы быстро собираются в его глазах. Глаза Тэхена смягчаются, когда он замечает мокрые дорожки слёз. — Это было тяжело, не так ли, моя луна? — он тихо шепчет. Чонгук так подавлен, что может только кивнуть. Тэхен снова мягко соединяет их губы. На этот раз они целуются медленнее, глубже, пока Чонгук дрожит в его объятиях. Он крепко сжимает мокрую ткань рубашки Тэхена, костяшки пальцев белеют, когда Тэхен спускается к его подбородку, оставляя мягкие поцелуи и укусы. Чонгук едва может удержаться на ногах от этого ощущения, вздохи слетают с его губ, глаза закрыты. Тэхен опускается ниже, вдоль шеи и обнаженных плеч. Всхлипы вырываются из него, когда Ким особенно сильно сосет его чувствительную шею, обязательно оставляя несколько отметин. Он чувствует прикосновение прохладного тела Тэхена, соски затвердевают, когда они соприкасаются с влажной рубашкой. Желание расцветает, медленно раскрывается в его теле, делая его таким слабым. Его глаза распахиваются, когда Тэхен внезапно подхватывает его на руки, удерживая под коленями. Он немедленно обнимает Тэхена за шею, прижимая его к себе. Тэхен подходит к кровати и осторожно укладывает Чонгука. Киму требуется мгновение, чтобы взглянуть на лежащего там Чонгука, его бледная кожа прекрасно контрастирует с его черной мантией, которая ниспадает вокруг него, делая его похожим на ангела смерти, готового забрать Тэхена. — Ты прекрасен, — говорит Тэхен, глаза сверкают, когда они бегают вверх и вниз по его телу. Чонгук краснеет, сгибая ноги и кладя руки на живот. — Как ты здесь оказался? — спрашивает Чонгук. Глаза Тэхена встречаются с его глазами. — Позже. Прямо сейчас я просто хочу чувствовать тебя. Он наклоняется, и они снова целуются. Чонгук поднимает руки к влажным волосам Тэхена, убирая их со лба. Тэхен возвращается к его шее, и Чонгук вздыхает, а после расслабляется от ощущения мягких губ Тэхена на своей коже. Тэ делает движение, чтобы перелезть через Чонгука, но тот быстро останавливает его, отталкивая назад. — Ммм, никакой мокрой одежды на кровати, — говорит он, задыхаясь. Он мягко толкает Тэхена за плечи, и тот понимает намек. Чонгук наблюдает за ним с тяжелыми веками, когда Тэхен ухмыляется ему сверху вниз. Он встает во весь рост, не сводя глаз с Чонгука, пока медленно расстегивает рубашку, обнажая все больше и больше загорелой кожи. Чонгук облизывает губы при виде этого зрелища. Он перекатывается на бок, подпирая голову рукой, наблюдая за Тэхеном, который растёгивает ремень и штаны, а после снимает мокрую рубашку. Чонгук ахает, когда рубашка со стуком падает на пол, обнажая верхнюю часть тела Тэхена. Он быстро снимает штаны и нижнее белье, пока не оказывается перед Чонгуком, голый и гордый. Чонгук чувствует, как желание и потребность пульсируют в нем сильнее, когда он хочет почувствовать тело Тэхена поверх своего. Тэхен дразняще улыбается, в то время как Чонгук не может перестать бегать глазами по всему его телу. — Иди сюда, — говорит Чонгук хриплым голосом, сбрасывая халат, обнажая и свое тело. Он смотрит на Тэхена горящими глазами, полными желания. Теперь настала очередь Тэхена ахнуть. Он проследил за изгибами тела Чонгука, подчеркнутыми тем, как он лежал на боку. Тэхен быстро порылся в прикроватной тумбочке, прежде чем броситься в объятия Чонгука, перевернув их так, чтобы он лег поверх Чонгука. Он бросил бутылочку со смазкой куда-то на кровать. Чонгук отчаянно полез целовался. Сейчас было не время для тоски, он нуждался в Тэхене прямо сейчас. Ему нужно было чувствовать, как тот обнимает его за талию, целует его кожу, когда они соединяются вместе. Он почувствовал, как его член затвердел при этой мысли, потираясь о живот Тэхена. Тэхен поцеловал его в шею, оставляя еще больше следов, которые заставили Чонгука захныкать. Он поцеловал его грудь, прежде чем щелкнуть по твердым соскам. Чонгук задыхается, а его грудь выгибается от этого чувства. — Чувствительный, — бормочет Тэхен с веселым лицом Тэхен снова щелкает его по соскам, и Чонгук скулит от смущения. Он перекатывает горошины между пальцами, чувствуя, как они становятся твердым, и слегка дергает их. Чонгук не может не смотреть, как Тэхен играет с его сосками, щеки горят, а член твердеет все больше. Ким наклоняется и проводит кончиком языка по соску, сверху слышатся стоны. Тэхен обхватывает губами сосок, прежде чем щелкнуть по нему кончиком языка, все это время пристально глядя на Чонгука. Ощущение теплой влажности, смешанной с твердыми мышцами его языка, заставляет Чонгука закручиваться по спирали. Тэхен ухмыляется, наблюдая, как Чонгук распадается на кусочки под его руководством. Он переходит к другому соску, проделывая с ним ту же процедуру. Тэхен рад видеть оба соска красными и опухшими после его работы. Чонгук тяжело дышит, когда Ким двигается ниже, его член уже полностью твердый и истекающий. Тэхен слегка дует на него, заставляя его член подергиваться. — Унгх-Тэ! — Чонгук скулит. Он делает это снова, но после облизывая нижнюю сторону, надавливая вдоль вены. Чонгук задыхается от ощущения его языка на своем члене. Тэхен сжимает основание, качая его несколько раз. — Посмотри на свой красивый член, дорогой, такой твердый и готовый для меня, только и ждёт, чтобы кончить. — говорит Тэхен, и в его голосе звучат мрачные нотки. Чонгук извивается, когда тот крепко сжимает его член, каждое движение вызывает каскады удовольствия, накапливающиеся в его сердцевине. Тэхен проводит языком по головке его члена, обводя его вокруг, прежде чем провести по щели. — О, Тэ! — Чонгук стонет, вцепившись руками в простыни вокруг себя. Он тяжело дышит, пальцы на ногах поджимаются, когда Тэхен берет его в рот. Тепло окутывает его член. Тэхен качает головой, в то время как его рука сжимает основание, заставляя его дергаться, но сдерживая край оргазма. Тэхен вращает языком, покачиваясь вверх-вниз, слюна скапливается на члене. Давление языка Тэхена сводит его с ума. Он точно знает, на что обратить больше внимания и ускоряет темп. Чонгук чувствует, как нарастает напряжение в его теле, как напрягаются мышцы, когда он готовится кончить. — Тэ, я уже близко, — говорит Чонгук прерывающимся голосом. Тэхен отрывает рот от его члена, а вниз по подбородку бежит струйка слюней. Он радостно улыбается, в его глазах веселье, волосы взъерошены. Похоже, ему это понравилось больше, чем Чонгуку. — На живот, дорогой, — говорит Тэхен. Он подтягивает подушку, чтобы подложить её под бедра Чонгука. Гук хнычет, когда его чувствительный член трется о подушку. Он кладет голову на предплечье, а задницу приподнимает над подушкой. — Посмотри на себя, — слышит он, когда Тэхен говорит позади него. — Такой великолепный — Тэхен проводит рукой по позвоночнику, и Чонгук выгибается в кровати от этого ощущения. Он доходит до задницы и сжимает каждую из половинку рукой. — Черт, ты такой идеальный. — Тэхен рычит. — Тэхен… — смущенно скулит Чонгук, пряча большую часть своего лица в руках. — Это все мое, Чонгук слышит, как Тэхен открывает бутылочку со смазкой и выдавливает немного. Тихий вздох слетает с его губ, когда внезапно тот целует верхнюю часть его задницы там, где она соприкасается со спиной. Тэхен проводит нежными поцелуями ниже, вдоль изгиба его половинок. Затем он кусает округлую часть, и голова Чонгука резко поднимается с его рук. — Тэ! Тэхен нахально улыбается в его задницу, прежде чем одарить ее новыми поцелуями. Чонгук падает обратно на руки, чувствуя, как прохладный палец Тэхена исследует его дырочку. Тэхен кружит по кругу, прежде чем медленно ввести палец. Чонгук вздыхает, чувствуя, как твердый палец входит в него. Он вводит палец полностью, до костяшки, и поворачивает его вокруг себя. Чонгук стонет от ощущения того, что в нем наконец-то что-то есть. Несмотря на то, что это всего лишь один палец, Чонгук ощущает себя как в раю. — Черт, ты такой узкий для меня, дорогой, — резко говорит Тэхён. Тэхён начинает двигать пальцем внутри, медленно расслабляя его. Он продолжает целовать его задницу, проникая в нее ещё одним пальцем. Когда он вводит два пальца, он начинает двигать ими в манере ножниц, и Чонгук громко стонет от дополнительного растяжения. — Ммх, чёрт, Тэ. — говорит Чонгук, его голос становится сиплым. Ощущение пальцев Тэхёна внутри него настолько сильное, что он раскачивает бедрами, пытаясь ввести их глубже. От этого движения его член трется о подушку, удваивая удовольствие. Он приподнимает верхнюю часть тела на локтях, откидываясь назад. Тэхён вводит в него три пальца, и растяжение такое восхитительное. Вместе с его истекающим членом, который натирает подушку, Чонгук находится в постоянном состоянии удовольствия, почти на грани. — Посмотри на себя, ты так хорошо принимаешь мои пальцы, — говорит Тэхён, раздвигая его половинки, открывая вид на его дырочку. Чонгук хнычет, смущаясь, но не может остановиться насаживаться на его пальцы. — Ты продолжаешь трахать эту подушку, как собака во время течки. Доставляешь себе столько удовольствия, что твой член оставляет пятно на подушке. — Тэхен усмехается. — А как насчет меня, а? Должен ли я наказать тебя за то, что ты думаешь только о себе? — Прости! — плачет Чонгук. —Тэ! Мне очень жаль! Его голос стал пронзительным, из глаз выступили слезы. Тэхен убирает все пальцы, и Чонгук падает на подушку, дрожа всем телом. Он хнычет от потери, удовольствие отступает. — Однажды я свяжу тебя и съем, и все, что ты сможешь сделать, это сидеть там и плакать, — говорит Тэхен грубым и таким глубоким голосом. Он хватает Чонгука за волосы, приподнимая его безвольную голову. — Ты понял? Чонгук попытался кивнуть головой, но его движения были ограничены захватом Тэхена. Тэхен, должно быть, принял его попытки за ответ, потому что он отпускает его, позволяя его голове упасть обратно. Он чувствует, как Тэхен двигается рядом с ним. Слышит, как снова открывают бутылку со смазкой и выливают еще немного. Чонгук находит в себе силы поднять голову в сторону Тэхёна. Тот сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати, и надрачивает свой твердый член. Чонгук чувствует отчаяние от желания почувствовать этот член внутри себя. При виде такой картины возбуждение возвращается. — Иди сюда, дорогой, — говорит Тэхен, указывая на свой ожидающий член. Вопросительный звук слетает с его губ, когда Чонгук приподнимается в сидячее положение. — Пришло время немного повеселиться после того, как я так хорошо тебя подготовил, тебе не кажется? — говорит Тэхен, приподнимая бровь. Чонгук подтягивается к Тэхену. Он закидывает одну ногу так, чтобы оседлать его бёдра. Упирается руками в его плечи, членом трется о грудь. Ким кладет руки на талию Чонгука, но не делает никаких движений. Чонгук тянется рукой назад, чтобы схватить член Тэхена. Дрожь пробегает по его спине от ощущения такого толстого и подергивающегося члена в его руке. Чонгук проводит рукой несколько раз по его плоти, прежде чем направить к своей дырочки. Чонгук медленно начинает опускаться, член Тэхена заполняет его. Он может только стонать от этого ощущения, растяжения и толщины. Тэхен наблюдает, как удовольствие омывает лицо Чонгука, когда он садится на него. Рот Чонгука открывается, а глаза расширяются, когда он полностью садится на Тэхена. Чонгук чувствует себя таким полным, когда член Тэхёна находится внутри него. Он такой твердый, упирается в его внутренности, проникает глубоко внутрь. Угол наклона позволяет его члену входить в Чонгука глубже, чем обычно, и Тэхён стонет от ощущения того, что он так глубоко погружен в него. — Черт, ты такой чертовски узкий, Чонгук. Я чувствую, как твои стенки дергаются вокруг меня. — хмыкает Тэхен. Чонгук не может найти слов, чтобы ответить. Он начинает раскачивать бедрами вверх и вниз, входя в ритм. Каждый раз, когда член Тэхена пронзает его, он трется прямо о простату, заставляя его стонать. Он слегка бредит, когда удовольствие снова нарастает слишком быстро. Не может думать ни о чем другом, кроме ощущения Тэхена внутри себя. Ким смотрит, как Чонгук глупо трахает себя, свесив голову. — Ты чувствуешь меня глубоко внутри себя, Чонгук? — говорит Тэхен голосом, наполненным резкими вдохами. Он крепко сжимает Чонгука за талию и тянет его вниз, звук шлепающей кожи эхом разносится по комнате. — Ты чувствуешь, как мой толстый член трахает тебя так хорошо, что у тебя текут слюнки, Чонгук может только кивать головой на вопросы Тэхена, его голос слишком занят стонами и всхлипываниями, когда тот тоже начинает помогать. Тэхен наклоняется вперед, чтобы взять возбуждённый сосок в рот, щелкая языком по горошине. Чонгук прижимает свою грудь ближе ко рту Тэхена, схватив его за голову. Тэхену нравится смотреть, как Чонгук трахает себя его членом, от этого образа его орган начинает сильно пульсировать. Он выглядит слишком красивым, несмотря ни на что, сильные мышцы напрягаются, а твердый член колышется при каждом движении. — Ах, Тэ! Я… я не могу, это слишком! — Чонгук плачет. Тэхен полностью обнимает Чонгука, позволяя ему прислониться к нему. Чонгук тяжело опирается на Тэхена, когда тяжело дышит — Ты отлично справился, детка. — говорит Тэхен ему на ухо. Чонгук кивает ему в плечо в ответ на похвалу, обнимая его за плечи. — Теперь я тебя держу, — уверяет Тэхен. Тэхен начинает двигать телом Чонгука, напрягая руки. Чонгук звучит еще громче, прямо у его уха. — Это… Тэ. Я так близко. — всхлипывает Чонгук. Тэхен опускается так, чтобы он мог лечь, Чонгук прижимается к нему сверху. Тэхен кладет ноги на кровать, сгибая их. Он начинает вонзать свой член в Чонгука в зверском темпе, раскачивая Чонгука с каждым толчком. Стоны Чонгука превратились в хриплые всхлипы. Это слишком сильное чувство, удовольствие разливается по его телу, мышцы напрягаются, когда он готовится кончить. — Я сейчас кончу! —  кричит срывающимся голосом. Чонгук приподнимает верхнюю часть тела, положив предплечья на грудь Тэхена. Он нависает своим лицом прямо над лицом Тэхена, его лицо сосредоточенно сморщено. Тэхен двигает руками, чтобы схватить Чонгука за задницу, давая ему больше рычагов, чтобы двигаться невероятно быстрее. Тэхен меняет углы наклона бедер ровно настолько, чтобы задеть чувствительный пучок нервов. Чонгук стонет прямо в лицо Тэхену, его волнистые волосы падают вокруг них, создавая занавес для внешнего мира. — Тэхен! Это так хорошо, твой член так хорош! Я собираюсь кончить, я так близко, — быстро повторяет Чонгук. Тэхен толкнулся исключительно глубоко, притягивая Чонгука к себе. Звук, с которым его яйца шлепают Чонгука по заднице, звучит громко. — Вместе, — шепчет Тэхен, запыхавшись. Чонгук поднимает голову, когда его тело подпрыгивает с невероятной скоростью. Тэхен каждый раз бьет чётко по простате, заставляя его тело дергаться. Его чувствительные соски напрягаются, когда они трутся о грудь Тэхена. Его член несколько раз дергается, прижимаясь к их телам. Тело напряжено, как тетива лука, удовольствие нарастает непреодолимо быстро. Чонгук близко, просто висит на краю. — Ах.Тэхена.! — кричит Чонгук, подходя. Удовольствие пронзает его тело, когда он кончает. Его тело дергается, когда волна за волной удовольствия проходит через него. Тэхен толкнул бедрами еще несколько раз, прежде чем простонал имя Чонгука, его тело напряглось под ним. Наступает момент, когда они оба неподвижны, пока катаются на волнах своего оргазма. Затем напряжение спадает, и Чонгук, тяжело дыша, падает на Тэхена. Его тело продолжает дергаться, когда член Тэхена дергается внутри него, изливаясь в него. Они оба тяжело дышат, медленно приходя в себя после оргазма. Чонгук поднимает свою усталую голову и обхватывает ладонями лицо Тэхена. — Я люблю тебя, — говорит Чонгук хриплым и запыхавшимся голосом. Тэхен улыбается ему, лицо немного усталое. Он накрывает руку Чонгука своей. — Я тоже люблю тебя, моя луна, намного больше, чем ты можешь себе представить. Чонгук улыбается его ответу, прежде чем снова прижаться к изгибу его шеи. Им требуется несколько минут, чтобы прийти в себя в объятиях друг друга. Чонгук морщится, когда Тэхен вытаскивает свой мягкий член. Ким в конце концов покидает объятия, чтобы принести им полотенца. Он тщательно вытирает себя, затем Чонгука, уделяя особое внимание деликатности. Он бросает полотенце в грязную кучу, прежде чем забраться обратно в кровать, где берет желеобразное тело Чонгука в свои объятия. В какой-то момент буря, должно быть, утихла, потому что снаружи больше не шел дождь и не гремел гром. Крик Чонгука, должно быть, заглушил весь шум. Чонгук удовлетворенно вздыхает, прижимаясь ближе к телу Тэхена, ложась ему на грудь и переплетая ноги. — Как ты здесь оказался? — шепчет Чонгук, рисуя узоры на обнаженной груди Тэхена. — Это был сюрприз, — говорит Тэхен, голос грохочет у него над головой. — Я поторопился с работой, чтобы быстрее добраться до тебя. — Тебе не следовало этого делать. Со мной все было в порядке. — говорит Чонгук, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Тэхена. — Я знаю, — говорит Тэхен, глядя на него мягким взглядом. — Я просто так сильно скучал по тебе, что не мог ждать еще неделю. — Мы должны принять душ, — предлагает Тэхен. — Но я уже принял ванну, — скулит Чонгук, не желая двигаться. — Ну, на этот раз примем душ, — говорит Тэхен. Чонгук неохотно соглашается, но только потому, что Тэхен будет делать всю работу. Сначала Тэхену пришлось заменить свечи, так как все они были почти мертвы. Затем он отнес Чонгука в ванную, где, как и обещал, сделал большую часть работы, аккуратно намылив волосы Чонгука шампунем и кондиционером и вымыв его тело приятно пахнущим мылом. Он намазал пену повсюду, уделяя пристальное внимание его попке, чтобы вымыть всю сперму. Когда он намывал его тело, не забывал подарить пару поцелуев его любимому мальчику, Чонгук же на такие знаки внимания просто хихикал. Теперь пришла очередь Гука помогать Тэхену. Он намылил голову его любимым шампунем, а после сделал небольшой массаж. Глаза Кима закрылись, когда Чонгук умело делал круговые движения руками разминая кожу головы. Затем он перешел на его тело, намылив руки тем же пахнущим мылом для тела, прежде чем нанести его на кожу. Тэхен с нежностью наблюдает, как Чонгук тщательно моет его. Он чувствует, как любовь ярко расцветает в его сердце, когда мягкие руки Чона пробегают по его телу. Они вместе ополаскиваются под струей, обмениваясь легкими поцелуями. Чонгук стоит на своем балконе в своей черной мантии как раньше. Луна ярко сияет на ночном небе вместе со всеми звездами. Все вокруг блестит от шторма, заставляя лунный свет отражаться от всего. Ветерок все еще дует, как последствие шторма, а вместе с ним и запах мокрых листьев и земли. Чонгук наслаждается ощущением ветра на своей коже. Они только что закончили принимать душ. Тэхену все еще нужно было позаботиться о своей мокрой одежде и закончить свою ночную рутину, в то время как Чонгук уже должен был лечь спать. Однако ночное небо манило его с балкона, и Тэхен все равно ещё не был готов. Он услышал шарканье Тэхена позади себя, но не потрудился обернуться. — Была точно такая же ночь, когда мы впервые встретились, — говорит Чонгук. Ему не нужно говорить громко, потому что ночью так тихо, как будто все только что умерло. — Кажется, будто это было так давно, — говорит Тэхен позади него. Он чувствует, как Тэхен подходит к нему и обнимает сзади. Он положил подбородок на плечо, и Чонгук склонил их головы друг к другу. — Я помню, когда я впервые увидел тебя, — шепчет Тэхен ему на ухо. — Я поймал тебя, как ангела, упавшего с небес. Ты смотрел на меня снизу вверх, как будто я был первым человеком, который увидел тебя без крыльев и принял тебя. Ты был так прекрасен, что я не мог поверить своим глазам, прямо как луна той ночью. Чонгук повернулся в его объятиях так, чтобы они оказались лицом друг к другу. У Тэхена была легкая улыбка на лице при воспоминании, когда он смотрел на лицо Чонгука, как будто видел его снова в первый раз. — Я упал из-за тебя. Когда я впервые увидел тебя, я буквально умер от того, какой ты был красивый. У меня дыхание застряло в горле, — говорит Чонгук мягким голосом. Тэхен тихо посмеивается над его историей. Гук гладит Тэхена по щеке, пристально вглядываясь в его обсидиановые глаза, темные, как ночь. — И когда мы впервые танцевали, ты так идеально двигался со мной, как будто мы были одним целым, и я подумал, что это, должно быть, тот человек, с которым мне суждено встретиться. Человек, которого я так долго ждал. — С того момента, как я увидел тебя, я понял, что это ты. Не было бы никого другого, кроме тебя, — говорит Тэхен, голос ясен в ночи. — Любовь, которую я испытываю к тебе, так невероятно сильна. Не имеет значения, как мало времени я тебя знаю. Я знаю тебя. Чон Чонгук, ты полностью покорил меня своими широко раскрытыми глазами и добрым сердцем. Твои знания поражают меня, а твоя усердная работа и преданность тому, что ты делаешь, постоянно вдохновляют меня. Ты так сильно любишь свою семью, и это заставляет меня тоже хотеть быть частью твоей семьи. Чонгук задыхается от его слов, глаза слезятся, а руки поднимаются, чтобы прикрыть удивленный рот. — Тэхен, я считал тебя семьей с первого дня, — говорит Чонгук, задыхаясь. — Я считаю тебя своей любовью, которая владеет всем моим сердцем. — Возможно, я немного солгал тебе, — смущенно признается Тэхен. — Мне действительно пришлось отправиться в эту поездку по работе, но я также поехал туда, чтобы купить тебе кое-что. Тэхен лезет в карман своего полосатого халата и достает бархатную коробочку. — Единственный в своем роде, прямо как ты, дорогой. Я знал, что ты заслуживаешь самого лучшего и только самого лучшего. Я хотел чего-то, что могло бы отразить, как сильно я люблю и дорожу тобой, как сильно я хочу показать тебе свою любовь.— говорит Тэхен, держа коробку перед собой. Он открывает крышку, а внутри изумрудный драгоценный камень, оправленный в матовое золото с зубцами, рядом с двумя бриллиантами поменьше. Чонгук дрожит при виде кольца, слезы текут по его лицу, так как он не может до конца осознать реальность ситуации. — Чонгук, дорогой, — говорит Тэхен, свободной рукой обхватывая подбородок Чонгука. — Моя луна, моя любовь, мое все. Ты выйдешь за меня замуж? Услышав, как Тэхен произносит эти слова вслух, он задыхается. Сейчас он дрожит от волнения, от любви, от удивления. Внутри него бушует вихрь, который разрушает всякое чувство понимания. — Да, — говорит Чонгук сквозь слезы и широкую улыбку, которая полностью охватывает его лицо. — Да, да, да! Пожалуйста, выходи за меня замуж, — кричит он, энергично кивая головой. Тэхен улыбается так же широко, несколько слез тоже скатились по его щеке. Он берет левую руку Чонгука, быстро целует костяшки пальцев, прежде чем надеть кольцо на палец. Все это время Чонгук не может перестать смотреть широко раскрытыми глазами, так как едва верит, что это происходит с ним. Наконец-то, спустя годы, он нашел свою идеальную вторую половинку. Тэхен осторожно притягивает его дрожащее тело, обнимает его, прежде чем прижаться лбами друг к другу. Чонгук обхватывает руками его шею, прерывистое дыхание вырывается сквозь слезы. — Я так сильно люблю тебя, Тэхен. Я не могу выразить словами, как много ты для меня значишь, — говорит он сквозь слезы серьезным голосом. — Мое сердце бьется только для тебя, Чонгуки, — шепчет Тэхен. Он прижимает их губы друг к другу, и хотя на вкус они соленые из-за слез, Чонгук думает, что это идеально.