Serendipity

      Мин Юнги живёт обычной жизнью. По ночам подрабатывает кассиром на заправке, чтобы были деньги на карманные расходы и можно было не обременять мать своими потребностями. Учится в университете днём. Учится хорошо, отлично даже. Потому что стипендия за хорошую учёбу — это немалое подспорье и к тому же шанс зарекомендовать себя в будущем. Сложно, но пережить можно.       У Юнги есть мама и непутёвая сестра-близнец. Настолько непутёвая, что Юнги, который младше её на целых пятнадцать минут, приходится вечно подчищать за ней хвосты.       Всё началось в детстве. Йунг с её строптивым характером и Юнги, кроткий и нежный словно цветок. Мама часто шутила, что в небесной очереди души передрались и перепутались. Иначе как объяснить такое различие между ними? Слишком разные характером и слишком похожи внешне. Мама всегда их различала, говорила, что по глазам. У Юнги не по годам мудрый взгляд. У Йунг непокорный, словно у дикого зверя. Но различала их только мать. Другие не видели разницы от слова совсем, или же просто не утруждали себя попытками увидеть насколько эта разница колоссальна.       То, что Юнги мальчик, а значит по определению должен быть виноват во всех дворовых разборках и неурядицах даже не обсуждалось. Юнги был везде. Побили соседского мальчишку? Юнги! Разбили лобовое стекло автомобиля противного соседа? Юнги! Залезли в чужой сад и сорвали все цветы? Юнги! Больше некому. Ведь его видели на всех местах преступления — пойман, значит вор. И даром, что Юнги в это время был занят совершенно другими вещами. А вот его сестра, которая ещё тогда смекнула, что их стопроцентное сходство ей на руку, собственно, и была зачинщиком любого дворового хаоса. Смекнула, нагло пользовалась и никогда не извинялась, когда очередная жертва её проделок или беспредела, приходила к ним домой жаловаться матери. Мама кланялась, извинялась, обещала повлиять, но ничего не делала. Или делала, но очень мало. Настолько мало, что Юнги был полностью уверен в её бездействии. Юнги было очень обидно. Обидно и больно. Конечно, мама как могла старалась установить между ними мир. Но с большим успехом ей удалось бы смешать воды Тихого и Атлантического океанов, у которых хоть и одно агрегатное состояние, но не смешиваются они ввиду различных свойств своей природы.       Сначала маленький Юнги обижался и плакал от такой несправедливости — он ведь хороший. Всегда здоровался с соседями, хоть те и смотрели на него с подозрением и отвечали на любезность сквозь зубы. Юнги подросток решил действовать радикально. В 13 лет он пришёл домой с розовыми волосами. Через два часа Йунг заявилась к нему с радостной улыбкой и волосами такого же цвета. Он искренне надеялся, что сестра отчаянно копировавшая его пацанский прикид, хотя бы здесь остановится. Зря. Они вновь были как две капли воды. Так же было и с проколами в ушах и с полной сменой гардероба. Не проходило и двух часов, как Йунг превращалась в точную копию Юнги.       В день, когда он случайно упал и сломал руку в воспалённом мозгу пронеслась счастливая мысль, что теперь хотя бы месяц он сможет пожить своей жизнью. Но уже через час Йунг завалилась домой с безумной улыбкой и сломанной рукой. В тот день Юнги окончательно потерял надежду на свою индивидуальность и до ужаса стал бояться сестру с её патологически ненормальной мимикрией. Он искренне боялся, что однажды, не дай бог, конечно, она случайно поранится и уже ночью Юнги проснётся от того, что сестра наносит ему точно такое же увечье ведь: «Мы же близнецы, братик. Я так тебя люблю»       Йунг, конечно, не совсем ненормальная, как можно подумать. Она никогда не относилась к брату плохо. Всегда была рядом и поддерживала, хоть и категорически не принимала тот факт, что все его беды из-за неё. Они могли даже поговорить. Юнги держался немного холодно и отстранённо, но Йунг ослеплённая своей любовью к брату и этого не замечала тоже. Она всегда весёлая, улыбчивая и каждый божий день говорит, что любит его. Он тоже любит сестру. И любил бы гораздо больше, если бы она не воровала его жизнь.       Поправляя белый атласный передник с рюшами Юнги тяжело вздыхает. Он ещё раз осматривает себя в зеркале и пытается оттянуть короткую юбочку пониже. Она предательски отскакивает вверх. Если бы в таком наряде перед ним стояла Йунг, он бы непременно оценил по достоинству. Но сейчас он — Юнги — стоит в чёрных чулочках, кукольном платье и в парике с длинными кудрями — Лолита как она есть. Юнги кривится своему отражению, а неумело нанесённый макияж дополняет образ безумием.       Как так вышло? Очень просто. У всех бед Юнги одно имя — Йунг. Она терзаемая благородными порывами, стать такой же независимой, как и брат, устроилась в тематическое кафе официанткой. Сейчас она на испытательном сроке, а с её способность влипать в неприятности, навряд ли продержится до конца. Но «Братик, я так тебя люблю, выручи! Мне кровь из носа надо быть в другом месте». Что это за место и почему это важней работы Юнги не то, что не собирался узнавать, у него не было ни малейшего желания это знать. И вот судьба в очередной раз посмеялась над ним. Всю сознательную жизнь он отстаивал свою индивидуальность, а теперь сам притворяется сестрой.       Досчитав до семьсот тридцати четырёх, Юнги делает три глубоких вдоха, закрывает дверцу шкафчика и полный уверенности, что это всего на один раз направляется в основной зал. С каждым стуком толстого и массивного каблука он буквально слышит, как вместе с этим разбивается его шаткое психическое здоровье.       «Это всего на один раз» — думает напоследок и отбросив все мысли смело переступает порог и подходит к стойке с другими девчонками-лолитами.       На Юнги сразу же устремляются три пары недоумённых глаз.       — Йунг, ты чего такая мрачная? — говорит одна из них и заботливо кладёт руку на плечо Юнги. А он ведь даже не знает, как их зовут, в каких они отношениях с его сестрой? Как весь вечер строить из себя вечно улыбчивую Йунг, когда сам он сейчас готов расшибить себе голову об хотя бы тот же самый стол, к которому только что подошёл?       — Голова болит, — нервно пищит, стараясь подражать голосу сестры. Как бы она не старалась, но хотя бы низкий голос Юнги ей не украсть. Она честно пыталась. После того, как её рвало добрых три часа от целой выкуренной пачки сигарет Йунг, к счастью, оставила эту затею.       Девчонкам только повод дай поболтать. Они тут же наперебой начинают советовать методы и способы снятия головной боли, делиться бабушкиными секретами и конечно же жаловаться про свои проблемы. Юнги молча слушает, кивает и в тайне молится, чтобы зашёл хоть один посетитель, которого можно обслужить и сбежать от девчачьего трёпа, пока он не зашёл слишком далеко.       Колокольчик на двери мелодично звенит и Юнги дёргается от неожиданности. Девчонки-лолиты оборачиваются к двери и охают от изумления.       — Какой красивый, — задыхается одна из них от восторга. Она быстро хватает меню, чтобы опередить подруг-соперниц и первой заполучить внимание красивого парня. Юнги успевает раньше. Пока девчонки охали да ахали, Юнги уже стоит перед столиком, протягивая меню тому самому парню.       Он сбивчиво произносит дежурные фразы, стараясь как можно точнее подражать голосу сестры, глаза клиента подозрительно сужаются.       — Что будете заказывать? — Юнги выдавливает улыбку и крепче сжимает юбку. Ему очень и очень неловко. Но парень даже не интересуется меню. Он неотрывно смотрит на Юнги и тому кажется, что он стоит совершенно голый. Будто его сканируют и видят насквозь. Он хочет выбежать из этого треклятого кафе, потому что его обман точно раскрыли. Но парень молчит, не моргая смотрит Юнги в глаза. Никаких пошлостей, облизывания губ, чего следовало бы ожидать от такого прикида. От этого Юнги становится ещё больше не по себе. Уж лучше бы его хлопнули по заднице. Тогда можно было бы врезать мудаку по морде и с гордо поднятой головой уйти в закат. Этот же смотрит странно и нечитаемо. То ли с интересом, то ли с ещё бог знает чем.       — Если вам нужно время подумать, я подойду позже. Просто позовите меня, — Юнги указывает в сторону стойки с официантами, как бы говоря «я буду там» и уже собирается развернуться, чтобы уйти.       Его останавливает бархатный голос. В кафе играет весёлая незатейливая музыка. Уже порядком расшумелись новые посетители, пришедшие пока Юнги и этот странный тип играли в «гляделки». Этот голос так бьёт по ушам, что Юнги пробирает током.       — Что вы посоветуете? — Юнги оборачивается и вновь встречается с нечитаемым взглядом, — Я здесь впервые. Не знаю, что лучше заказать, — продолжает он и с каждым его словом Юнги вновь прошибает током, — Может, я закажу что-то на ваш вкус?       — А? На мой? — Юнги по-глупому оглядывается по сторонам, как будто клиент может ещё с кем-то кроме него разговаривать. Но тот согласно кивает и, кажется, на его губах появляется тень улыбки. Юнги берёт себя в руки только усилием воли.       «Всего один раз» — успокаивает он себя и выдавливает самую милую улыбку, на какую только способен.       — Я здесь не давно работаю ещё не выучил…ла меню, — он виновато опускает взгляд. Это должно сработать. У Йунг всегда срабатывает.       — Тогда может, мы вместе посмотрим? — парень немного отсаживается в сторону и как бы случайно хлопает ладошкой по освободившемуся месту рядом с собой. Юнги стоит как камень. Странный тип уже успел открыть меню и вроде углубился в его изучение. Через несколько секунд он, не дождавшись реакции, поднимает на Юнги вопросительный взгляд.       — Не положено, — выпаливает он, хотя не имеет ни малейшего понятия, что тут положено, а что нет. Парень разочарованно, во всяком случае Юнги именно так показалось, хмыкает. Садится на прежнее место и разворачивает меню, так, чтобы Юнги было видно. Они оба пялятся в меню не меньше десяти минут. Юнги совершенно не читает названия блюд, а только следит за тонким, изящным пальцем, ведущим по строчкам.       Юнги принимает заказ: фирменные блинчики, большой стакан молочного коктейля и уже надеется отделаться от этого типа. Он сто тысяч раз пожалел, что пошёл его обслуживать. Потому что этот парень прожигает его взглядом, от которого волосы на затылке встают дыбом, в тот момент, как его спину сверлят лолиты. Он этого не видит, но очень явно ощущает.       Юнги не был бы самим собой, если бы ему повезло просто так уйти. Бархатный голос вновь приколачивает его к месту. Какая-то странная сила притяжения не позволяет просто так уйти.       — У меня есть маленький каприз, — честно признаётся он и теперь искренне расплывается в улыбке, — Хочу, чтобы повар на блинчиках написал моё имя.       — Имя? — удивляется Юнги, совсем забыв, что нужно менять голос. Парень прищуривается, но не заостряет на этом внимания.       — Тэхён — моё имя. Напишите его на блинчиках, — только и говорит он и полностью теряет интерес к Юнги.       Тэхён больше не требовал к себе пристального внимания. Он молча доел, расплатился, оставил хорошие чаевые и бросив напоследок легкомысленное: «До встречи», ушёл.       Работы в кафе всегда много и Юнги даже удавалось не обращать внимание на вздохи девчонок о красавчике и как ей — Йунг — повезло с ним поговорить.       Когда Юнги закончил смену и переоделся в свои родные джинсы и толстовку, когда стянул с себя парик, в котором ужасно жарко, только тогда он смог с облегчением выдохнуть. Он не боялся, что его увидят в таком виде, ведь сестра постаралась на славу. Со спины их даже мать родная не различает.       Вечерний воздух приятно холодит кожу и Юнги решает, что хоть он и смертельно устал щеголять на высокой платформе весь день, домой он пойдёт пешком. От кафе до его общаги не так далеко идти. Минут сорок медленным шагом. Как раз, чтобы привести мысли в порядок, устать окончательно и уснуть сразу как голова коснётся подушки.       Три дня от Йунг не было ни слуху, ни духу, если не считать её ежедневные смс «Люблю тебя, брат». Юнги на них не отвечал, хоть и не скрывал, что ему приятно их получать.       Три дня спокойствия и тишины закончились тем, что Юнги поправляет парик, чтобы сидел ровно, натягивает чулки повыше, чтобы было не так стыдно, успокаивает себя мыслью: «Это в последний раз» — и идёт в основной зал, изображать Лолиту. Весь день Юнги запрещал себе думать о, том, как гладко и спокойно проходит эта смена. Он настолько расслабился, что даже позволил уборщице уйти раньше к внукам, а сам вызвался закончить с уборкой и закрыть кафе.       Юнги добрый и отзывчивый. Ему нравится помогать людям, потому что в законы кармы верит и потому, что это просто приятно. Стянув злосчастный парик и воткнув наушники в уши, он ловко подметал пол иногда используя швабру как микрофон. Когда его очередная сольная партия окончилась, на его плечо опустилась чья-то рука.       — Да чтоб тебя!!! — он мог бы добавить ещё пару нелицеприятных слов, но осёкся. Перед ним стоит тот самый Тэхён. Сердце бешено колотится в груди от испуга. Или ещё от чего-то, но скорее всего от испуга. Юнги вынимает наушники под странно весёлым взглядом Тэхёна. Тот улыбается во все тридцать два и даже не пытается скрыть насмешки, — Закрыто, — голос звучит неожиданно резко.       — Могу я рассчитывать на чашечку кофе?       — Говорю же закрыто. Видишь, пол мою? — Юнги теряет всю осторожность. Ну, как теряет? Он даже про неё не вспоминает. Тэхён обводит взглядом помещение, прячет улыбку и становится неожиданно серьёзным.       — Я помогу перемыть, — уверенно отвечает и пожимает плечами, — Устал с дороги. Кофе хочется.       Юнги смотрит на него быстро моргая пытаясь сообразить, что с этим парнем не так?       — А пол мыть с дороги не устал?       — Я после кофе горы свернуть могу, — садится за тот же стол, что и в день их первой встречи, — Американо, пожалуйста, — его улыбка до дрожи обезоруживающая и Юнги повинуясь неясным порывам бредёт к кофе-машине.       — Ты классно читаешь рэп. Я бы даже сказал немного агрессивно, — Тэхён греет руки о чашку, хотя в кафе совершенно не холодно.       — Спасибо? — Юнги запоздало вспоминает, что он парень в платье читал рэп в швабру, как в микрофон. Стыд и позор. Как долго этот Тэхён стоял и смотрел? Но Юнги решает не спрашивать, чтобы не навлечь на себя беду лишними разговорами.       В этот момент Юнги мог претендовать на звание «Убийца диалога». Нет, он любит поболтать с друзьями. Единственный друг детства Джин, который не понаслышке знает всю его не лёгкую судьбу. Чимин, с которым они сдружились в школе, поступили в один универ и делят комнату в общаге и пара тройка сокурсников, с которыми всегда можно поболтать в столовой или сходить на какую-нибудь игру, да хоть по тому же баскетболу. Сейчас же Юнги молчит, Тэхён молчит, кофе выпит. На часах одиннадцатый час ночи, в общагу он попадёт конечно, ведь Юнги хороший, и консьержке он нравится. А ещё завтра рано на пары. Он устал, хочет спать и совсем не хочет отсюда уходить. Странное до невозможности чувство. Вот так просто сидеть с абсолютно незнакомым человеком, молчать и находить в этом удовольствие. Мысли, что этот тип псих, который может его огреть по голове и украсть, что ему захочется не рассматривается. И даже мысль, что он сейчас набросится на беззащитную девушку в коротком платье кажется совсем абсурдной. Почему-то Тэхён производит впечатление пусть и странного, но надёжного парня. Неплохо было бы подружиться с ним. Не при таких обстоятельствах, конечно же. Пока Юнги погружённый в свои мысли выпал из реальности, Тэхён хватает швабру в руки и начинает перемывать пол.       — Ты чего делаешь?       — Танцую, — Тэхён делает пару кругов вокруг своей оси со шваброй, неловко улыбается, — Я же сказал, что перемою.       — Оставь, — Юнги отбирает швабру и поднимает ведро, — Не сильно ты наследил. Кофе за счёт заведения, — он хотел добавить что-то вроде «Всего хорошего» или «Пока» но язык не поворачивается. Юнги так и остаётся смотреть на Тэхёна.       — Может тебя подвезти? Поздно уже.       — Нет стоит. Меня встретят, — эта глупая ложь неосознанно вырывается из его рта. Он ведь категорически против вранья. Ещё одно отличие от его сестры — патологической вруньи.       — Парень? — Тэхён засовывает руки в карманы и немного сутулится.       Сгорел сарай, гори и хата, думает Юнги. Терять ему больше нечего.       — Да, парень. Он ревнивый. Ну ты знаешь, эти парни… В общем тебе лучше уйти, — последняя фраза звучит не очень-то уверенно, но кто там будет вслушиваться?       — Я бы тоже ревновал, — голос у Тэхёна подавленный, — Будь у меня кто-то, — ещё тише добавляет он.       — Угу, — Юнги смотрит куда-то в районе груди Тэхёна, старательно избегая зрительного контакта, — Тогда пока?       — Пока, — Тэхён проходит в опасной близости. Юнги задерживает дыхание, заставляет себя не оборачиваться. И только когда колокольчик на двери звенит, говоря, о том, что кто-то вышел, Юнги расслабляется и выдыхает.       Поправив светлую прядь волос, Юнги ещё раз бегло осматривает помещение: уборочный инвентарь сложен в кладовку, свет выключен, можно закрываться.       Светлые волосы Юнги своего рода месть сестре. Йунг до ужаса не нравится этот цвет волос. Когда, она впервые увидела Юнги плевалась и чертыхалась, и даже не разговаривала с ним неделю. Природная бедность их кожи в совокупности с таким цветом волос придаёт ещё более кукольно-аристократический вид. И именно потому, что Йунг не нравится, Юнги нравится ещё больше. Она сама ни за что не перекрасится. И пусть ей не нравится, но из чистого упрямства будет подражать. Истинное удовольствие можно найти даже в таких безумных вещах.       Он немного топчется на месте решая, как лучше поступить. Метро ещё работает, можно пораньше прийти в общагу и даже успеть подготовиться к завтрашней контрольной. Но Юнги решает пройтись пешком. Несмотря на усталость он бодрым шагом поворачивает в сторону общаги и натыкается на широкоплечую фигуру Тэхёна.       — Почему твой парень тебя не встретил? — Тэхён смотрит по сторонам в поисках то ли машины этого парня, то ли его самого. Юнги инстинктивно делает шаг назад. Он чувствует, как его щёки вспыхивают — обман раскрыт. Теперь Тэхён убедился, что Юнги парень, переодевающийся в женское платье. Когда там уже можно провалиться сквозь землю? Ведь если в платье он и похож на девчонку, то в своей реальной жизни он самый обычный парень. Носит мужскую одежду, пользуется мужским парфюмом. Это Йунг отчаянно его копирует и может сгодится за «своего», но не Юнги.       Тэхён как будто ничего не заметил, продолжает сыпать вопросами:       — Если он тебя кинул, я могу подвезти, — кивает в сторону парковки, на которой, по-видимому, стоит его машина, — По-человечески, без намёков каких-то, не подумай, — он ведёт себя неуверенно, совсем не так, как при первой встрече.       — Что ты вообще здесь делаешь? — выпаливает Юнги скорее от неожиданности, чем из-за интереса.       — Решил убедиться, что тебя встретят.       По-хорошему Юнги сейчас обозначить, что он парень, что просто помогает сестре, что все эти знаки внимания, а Юнги уверен, что это они самые, не по адресу. Но язык предательски не поворачивается произнести это вслух.       Юнги ненавидит ложь.       — Не нужно, мне тут не далеко, — говорит тихо, чтобы скрыть мужской голос или дрожь в этом голосе. Во всяком случае получается не только тихо, но и жалобно.       Тэхён оказывается на редкость упрямым. При любом из возможных вариантов он либо провожает Юнги, либо они стоят так до самого утра. В конце концов, что плохого случится? Сам захотел, пусть сам и идёт, а потом сам возвращается к машине.       Юнги уже давно так ни с кем не гулял. Джин — друг детства поступил в другой город и виделись они дай бог пару раз в год. Чимин тот ещё ботаник, а больше никого и нет.       За разговорами дорога проходит не заметно. Ну как за разговорами? Юнги старается молчать, а Тэхён рассказывает и рассказывает. И его низкий голос так успокаивает, что Юнги не задумываясь предпочёл бы его ещё раз любимому рэпу.       Чем ближе общага, тем больше Юнги замедляет шаг. Передвинуть общагу дальше он не может, идти окольными путями тоже. Его, конечно, посещала такая мысль, но он отогнал её подальше, поставив галочку «очередная бредовая идея»       Разговор сошёл на нет ещё минут десять назад. И теперь нужно прощаться. Прощальные слова не идут, а вот Юнги уже пора идти.       — Спасибо, что проводил.       Тэхён улыбается, глядя перед собой, но не на Юнги.       — Не за что, — он пожимает плечами и уже не так легкомысленно, как в первый раз добавляет, — До встречи.       Юнги машинально кивает и заставляя себя уходить, ускоряет шаг практически до бега. Он не боится разбудить Чимина. Тот наверняка засел за конспектами и учебниками и даже не заметил, что уже за полночь. Как только Юнги переступает порог их комнаты, в него летит тетрадь с разноцветными самоклеящимися закладками. Работая на опережение Чимин отвечает на ещё не заданный вопрос.       — Мои заметки к завтрашней контрольной. Разберёшься.       — Спасибо, — усталость накатывает как цунами и единственное, что Юнги хочется это лечь и уснуть. Ему сейчас совершенно не до заметок. Но завтра он об этом пожалеет, так, что в очередной раз силой воли он заставляет себя поудобнее улечься на кровать и уткнуться в тетрадь.       — Где шлялся? — Чимин не поднимает головы и не отрывается от чтения.       — Йунг в очередной раз подложила мне свинью.       После рассказа Юнги, а до этого он и словом не обмолвился о том первом знакомстве с Тэхёном, Чимин откладывает учебник и всем корпусом разворачивается к другу.       — Думаешь он ничего не понял? — Чимин выражает полный скепсис.       — Сложно было не понять. Но он ведёт себя так, как будто не понял, — Юнги пожимает плечами, — Странный он вот и всё, — он прячет лицо за конспектом, чтобы не выдать себя. Потому, что считает Тэхёна скорее не странным, а интересным, даже интригующим.