Этот мир не для нас

«Ощущение, будто я стою посреди переполненной народом комнаты, кричу во весь голос, а никто не слышит». к/ф «Титаник»

Дом ожил. Казалось, что сами стены начали нашептывать приятные вещи, напитавшись царившей внутри атмосферой предстоящего веселья. На каждом углу поверх дорогих лакированный столиков разместились шикарные вазоны с душистыми цветами. Портьеры отливали золотом в свете ярких солнечных лучей, скромно заглядывающих в большие окна. Ручки дверей сверкали серебром, даже бархатная обивка мебели представляла собой синоним слову «совершенство». Окружение представлялось уютным, но при этом ненавязчиво торжественным. Кейт проходила по родным комнатам и не узнавала собственного дома, который преобразился перед предстоящим торжеством. Мисс Бишоп сегодня должно было исполниться двадцать лет. Возможно, именно поэтому родители так сильно заморочились с оформлением залов и коридоров. Двадцать — это почти неприличный срок для незамужней молодой девушки. Со всех уголков съедутся богатые и красивые, чтобы побороться за хрупкую руку единственной дочери семейства Бишоп. Кейт хмыкнула, присаживаясь на роскошную софу в небольшом и уютном зале, намереваясь выпить чашечку чая. Как будто красивый дом, дорогое платье и украшения могли помочь ей в поиске спутника жизни. Обычно богатые наследницы достаточно быстро обретают пару в лице не менее богатого супруга. Однако с Кейт был другой случай. Была тому причиной дурная слава её семьи или её собственный весьма скверный характер, но очереди, состоящей из кавалеров, перед парадными дверями не наблюдалось. Кандидатов в женихи не было. Стоило девушке войти в брачный возраст, как все потенциальные мужья тут же прочувствовали на себе всю мощь её своенравия. Не привыкшие к подобному обращению, все важные персоны быстро ретировались. Матушка же не оставляла надежд сыскать для дочери достойную партию, хотя с каждым годом сделать это становилось все труднее. Изящные женские пальцы подхватили фарфоровую чашку. С такими пальцами было бы в пору мастерски овладеть игрой на клавесине или творить шедевры ниткой и иглой, но у юной девушки была другая страсть. Эти самые пальцы весьма изящно поражали мишени, выпуская стрелы из резного лука. Из-за скромного хобби кожа на ладонях была грубоватая, совсем немного, как если бы Кейт каждый день выполняла не очень трудную работу. Чай приятно обжёг горло, травяной вкус помогал немного успокоить нервы и сосредоточиться на собственных мыслях и ощущениях; сегодня все были немного на взводе. Девушка залюбовалась потоками солнечного света и крупицами пыли, медленно плавающими в лучах, в полдень казалось, что помещение светится. — Кэтрин! — высокий женский голос эхом отразился от старинных стен. Кейт скривилась, выражая весьма однозначное отношение к этой форме своего имени. Настойчивый крик повторился, что заставило девушку тяжело вздохнуть и повернуться навстречу матери, которая тут же ураганом влетела в комнату, распахнув массивные двери. Элеонор Бишоп была очень энергичной женщиной, Кейт всю жизнь старалась подобрать слова, которые в точности бы описали неспокойную натуру её матери. В конце концов на ум приходили слова: «Её очень много». Женщина словно заполняла собой всё пространство, только появляясь в поле зрения. — Ох, — облегчение отразилось на зрелом лице, — какое счастье! Я надеялась, что ты не возишься на заднем дворе с этими ужасными штуками. Глупо было бы ожидать, что она одобряет маленькое увлечение дочери. — Совесть бы не позволила мне испортить это прекрасное платье, мама, — Кейт растянула губы в вежливой улыбке и расправила складки на юбке ладонями в подтверждение своих слов. Одеяние и вправду выглядело великолепно: корсет, вышитый золотой нитью, подчеркивал талию и грудь, верх был отделан синей атласной лентой, от пояса вниз струились тонны тяжелой ткани глубокого цвета индиго. Правда, кое в чем девушка слукавила. Платье ей абсолютно не нравилось. Ей не нравилось, как корсет сдавливал грудь, не давая сделать глубокий вдох, не нравилось, как волочились юбки, мешая свободно передвигать ногами, не нравились даже рукава, из-за которых холодок то и дело достигал почти не защищенной кожи. На что не пойдёшь ради семейного счастья. Женщина в секунду оказалось рядом, обхватив пальцы Кейт своими. Холодные ладони, сухие и гладкие, никогда не знавшие тяжёлого труда. — Поверить не могу, что ты так выросла, дорогая, — голос предательски дрогнул, на секунду сбивая маску уверенности. Не найдя что ответить, девушка улыбнулась, тепло и искренне, как улыбалась редко за последние девять лет. Ещё пару секунд они стояли в тишине, глядя друг другу в глаза. — Он приехал, — раздался ещё один голос из глубины дома. — Экипаж Бартона подъезжает к воротам! Джек Дюкейн не был отцом Кейт, хотя во всю пытался им стать. Роман мужчины с матерью девушки был достаточно пылким и продолжительным. Дюкейн и Элеонор были помолвлены и готовились в скором времени к свадьбе. Спустя секунду сам Джек появился рядом с женщиной и галантно взял её под руку. Улыбка сползла с лица Кейт, в одно мгновение она сделалась холодной и отстранённой. Они выглядели как муж и жена, как счастливая пара из глубинки. Что ж, это в скором времени могло стать правдой. — Давайте же поприветствуем нашего гостя, как того требует этикет, — пышные усы забавно дрогнули, когда мужчина расплылся в улыбке. Эта вечная непринужденность и постоянный оптимизм были одними из многих качеств, раздражавших Кейт. В последнее время она вообще стала часто замечать сильную неприязнь со своей стороны по отношению к людям, которые наслаждались жизнью. Возможно, причиной тому была её собственная тоска. Чета незамедлительно направилась к парадным дверям, чтобы застать на подъездной дорожке четверку вороных коней, запряженных в изысканную карету. Лошади нетерпеливо били копытами, пока из кабины ловко выбирался мужчина средних лет. Гость ступил на хрустящий гравий, оглядываясь по сторонам. Убедившись, что поместье не изменилось со времени его последнего визита, он уверенно направился к тройке хозяев дома, пока торопливый слуга перетаскивал немногочисленный багаж. Внимание девушки привлек длинный ящик, который мог бы служить футляром для какого-нибудь музыкального инструмента. Гость приблизился. — Элеонор, Джек, — обратился он к паре с легким почтительным кивком. — Как добрались, Мистер Бартон? — вежливо поинтересовался Дюкейн, протягивая руку для рукопожатия. — Весьма спокойно, учитывая нынешнюю ситуацию. В наше время на дорогах небезопасно, — взгляд внимательных голубых глаз обратился к девушке. — Кейт, ты так изменилась. Клинт был одним из немногих, кто обращался к девушке краткой формой её имени. — Не переживайте, дядя, я всё ещё не доросла до возраста благородной девицы, — в компании этого человека она могла позволить себе бесконечное количество колких замечаний и острот. В конце концов, он был тем, кто научил её половине из них. Мать с укоризной посмотрела на дочь. Девушка заметила тень улыбки, пробежавшую на лице Бартона. — Я давно уже перестал надеяться, — в конце концов произнёс он.

***

Солнце опустилось за горизонт слишком быстро. Из большого зала, находившегося на первом этаже, уже раздавались полные веселья голоса и крики. После шести вечера гости стали приезжать всё активнее, пока дом не стал полон кучей незнакомцев, пахнущих дорогим парфюмом. Кейт сидела за туалетным столиком, её комната — небольшая и уютная — в отличие от остальной части поместья, была поглощена мраком, только свеча бросала слабый теплый свет на лицо девушки. В тени собственные черты лица казались чужими. Едва ли тому виной была только темнота. На обычно бледном лице искусственно был создан легкий румянец, глаза подведены, из высокой сложной прически торчал золотой гребень, инкрустированный крупными топазами. По всем канонам это должно было быть красивым, но девушка ощущала себя не в своей тарелке, словно настоящая она спряталась за слоем пудры и помады. В руках оказалась вторая часть комплекта украшений — роскошное колье. Холодный металл неприятно обжег кожу, светлая кожа покрылась мурашками. Кейт опять бросила взгляд на себя через овальное зеркало. Образ был идеален. Наверное, именно поэтому ей казалось, что чего-то не хватает. Какого-нибудь изъяна, недостатка, который доказал бы, что она живая, что она не кукла, так похожая на тех, с которыми она сама играла в детстве. Девушка протянула руку к скромной шкатулочке из дерева и приподняла небольшую крышку. Оттуда, расположившись на обивке из черного бархата, на неё глядел простенький серебряный браслет. Ничего особенного на первый взгляд, но если присмотреться, то можно разглядеть в витиеватом узоре инициалы. Кейт любовно провела по серебру, смаргивая подступающие слёзы. Со свистом втянула воздух. Ценность этого предмета для неё состояла далеко не в металле. Застёжка сомкнулась на запястье с тихим щелчком. Рукав опустился поверх украшения, скрывая его от чужих глаз. Ещё раз взглянув в отражение, Бишоп встала и, шелестя юбками, направилась прочь из комнаты. Шум в коридоре стал сильнее, хотя даже он временами не мог скрыть интересные звуки, доносящиеся из пустых комнат. Девушка могла бы открыть двери, застукать парочки, пристыдить их за неподобающее поведение, но не стала. Пусть хоть кому-то сегодня будет хорошо. Веселье внизу было в самом разгаре, поэтому в душе теплилась надежда незаметно проскользнуть и смешаться с толпой, может присоединиться к кому-нибудь в танце. Если с координацией у Кейт было всё хорошо, то умение вести светские беседы было весьма скромным. Как только нога готова была опуститься на плитку зала, рядом раздался звон — Элеонор хотела привлечь внимание толпы, изящно постукивая по бокалу столовым прибором. Понимая, что за трюк собиралась выкинуть мать, девушка на секунду недовольно поджала губы, а затем заметила руку, протянутую в приглашающем жесте, которую она незамедлительно приняла. Кейт оказалась рядом с женщиной, складывая руки перед собой. Она поборола порыв опустить взгляд, понимая, что будет выглядеть как провинившееся дитя. При этом не хотелось вглядываться в лица гостей. Решение пришло само — Бишоп уставилась поверх любопытных голов, сконцентрировав внимание на картине со стены. — Дамы и господа, — уверенно начала Элеонор, — дорогие гости! Я рада принимать вас сегодня, в этот знаменательный день — день рождения моей единственной и горячо любимой дочери. Женщина свободной рукой сжала ладони Кейт и подарила ей быстрый тёплый взгляд. Речь громкая четкая, каждое движение словно отрепетировано заранее. Вот кто действительно умел вести себя на публике. Похвалы со стороны матери в её сторону продолжились, но их Бишоп уже не слышала, на этот раз отдав всё своё внимание занавескам. От созерцания текстильного произведения искусства её отвлёк уже знакомый родной голос. — Подарите мне первый танец? — крепкая мужская рука появилась рядом в ожидании. Элеонор куда-то испарилась, растворилась в толпе многочисленных посетителей, желавших поговорить с ней. Девушка незамедлительно ответила согласием на предложение дяди. Снова зазвучала музыка, на этот раз довольно энергичная. Ладонь Клинта расположилась на лопатке, а вторая ободряюще сжала ладонь Кейт. Вместе с ритмом ожили и пары по центру зала. Музыка понеслась, захватывая с собой всех танцующих. Кейт и Клинт ловко закружились, прекрасно работая в команде. — Ты сегодня выглядишь необычно, — вежливо заметил Бартон. — Я выгляжу как сорокалетняя одинокая, но очень роковая женщина, — произнесла Кейт, закатывая глаза. Мягкий приглушенный смех донёсся до её ушей. — Ты слишком строга к себе, если тебя умыть, то ты вполне сойдёшь за обычную сорокалетнюю женщину. — Удачно время, чтобы поупражняться в остротах, дядя. Но, если честно, я ждала немного другого поединка, — девушка хитро прищурилась. С тех пор, как она взяла в руки лук, ни один визит Клинта не проходил без маленького соревнования, предназначенного выяснить, чему научилась девушка и не растерял ли хватку Бартон. — Завтра у нас будет куча времени, мишени никуда не денутся, — отозвался мужчина. Не дав ответить, Клинт закружил племянницу в пируэте. На секунду потеряв ориентацию в пространстве, именинница и сама не заметила, как впечаталась в поджарый мужской силуэт. Ловкие руки тут же подхватили её, увлекая дальше в толпу. Произошла смена партнёра. Когда мир перестал кружиться, Кейт сосредоточилась на новом спутнике: это был совсем молодой парень лет двадцати трёх. Каштановые волосы были собраны в низкий хвост, но зоркой девушке удалось понять, что ни не прямые, а волнистые. Самой интересной деталью было лицо незнакомца. Сначала Кейт показалось, что он достаточно угрюмый — его глаза были глубоко посажены, из-за чего казалось, что он хмурится. Затем парень улыбнулся, поймав заинтересованный взгляд девушки, его лицо словно озарилось, в уголках глаз появились задорные морщинки. — Значит, это ты празднуешь день рождения, — начал он. — Нет, я просто пришла вкусно поесть, — по привычке в ответ на глупое заявление она ответила глупостью. Девушка ожидала, что парень удивится или не поймёт этот выпад. К её удивлению, тот звонко рассмеялся. — Ну, кормят тут и правда неплохо, — оба взглянули на роскошный стол с кучей еды: от лёгких закусок до поросёнка в качестве основного блюда. — Кэтрин, должен отметить, что вы прекрасно танцуете. Сильные руки на секунду подняли её в воздух, исполняя сложный элемент танца. — Кейт, — поправила его девушка, коснувшись ногами пола. — Конечно, — исправился молодой человек, — я Питер, кстати. — Просто Питер? — девушка выгнула бровь. — Просто Питер, — парень кивнул и на лице его снова расплылась солнечная улыбка. Стоило отметить, что фрак на нём был самый обычный, из дешёвой ткани, но в глаза бросался шейный платок: алый, шёлковый. Было очевидно, что парень не относился к «привилегированным» гостям, не был одним из тех, кто приехал сюда, дабы поближе узнать Кейт, оттого, вероятно, общаться с ним было одно удовольствие. «Само обаяние», — пронеслось в мыслях девушки. Музыка, приблизившись к своему финалу, резко сошла на нет, ознаменовав конец и танца, и разговора. Каково же было удивление девушки, когда вместо всем привычного вальса, который должен был звучать следующим, в помещении раздался оглушающий выстрел. На секунду повисла полная тишина, словно никто не мог поверить в то, что услышал. Безмолвие в скором времени пронзила симфония криков. Толпа забурлила, как кипящий суп, люди заметались в тесноте, стараясь прорваться поближе к выходу, но волнение быстро сошло на нет, когда несколько «гостей» выхватили из-за пояса пистоли и ножи, наставляя их на другую часть приезжих. Становилось очевидно, кто тут был из «плохих». На смену панике пришло оцепенение. К горлу неожиданно прикоснулся холодный металл, и на этот раз это было отнюдь не колье. Украшение не способно пустить кровь одним лёгким движением. — Прошу, не делай глупостей, не хочу причинять тебе боль, — голос прозвучал твёрдо, намекая, что его обладатель не бросается пустыми обещаниями и способен выполнить то, что сказал. Питер из вежливого парня в момент перевоплотился в холодного и отстранённого юношу. Кейт осторожно сглотнула, примирительно поднимая руки на уровень груди. Рот приоткрылся, чтобы что-то сказать. Так и не произнесённые слова прервал очередной громкий звук — на этот раз звон битого хрусталя. Неизвестная фигура взгромоздилась на стол с закусками, небрежно спихивая с поверхности тарелки и блюда, которые вдребезги разбивались, достигая пола. Незнакомка, а почти сразу стало понятно, что это была женщина, тут же заговорила: — Без паники, леди и джентльмены, — рука взметнулась в воздух, как если бы она хотела привлечь к себе внимание. В ладони блеснул остро заточенный кинжал. Полные губы растянулись в улыбке, полной жуткой, вселяющей ужас радости. Следом от неё донеслось: — Это ограбление.