Этот мир не для нас

«Героизм — это добрая воля к абсолютной самопогибели». Фридрих Ницше

Липкое чувство всепоглощающего страха, но перед глазами далеко не бальный зал. Гостей вокруг больше нет, есть только пустынная дорога и незнакомые люди. Плохие люди. Мужчины — кажется, их было четверо, — бедно одеты, плохо пахнут, их голоса звучат неприятно: надрывно и резко, каждый раз их смех переходит в сильный кашель. Они выкрикивают какие-то гадости, издеваются, наслаждаются чужим ужасом. Воздух влажный и прохладный — на дворе раннее утро; небо серое и смурное, обещающее сильный дождь ближе к полудню. Кейт вспоминает руки, которые крепко держат её за тощие плечи, оберегая от незнакомцев. Голос отца — взволнованный, но твёрдый. Рука сестры, обхватившая детскую ладонь, её надрывный крик о помощи, на который так никто и не ответил. Какофония звуков — настоящее испытание для ослабленного сном разума. Первобытный трепет. В тот день она впервые увидела кровь и мёртвого человека. — Спокойно, не кричи, — Питер старается вернуть девушку с небес на землю, выдернуть её из омута кошмарных воспоминаний, слабо встряхивая её в своих руках. Кейт моргает, чувствует невесомую влагу на щеках, губы мелко дрожат. Сердце болезненно сжимается. Бишоп старается справиться с эмоциями, не поддаться влиянию горьких событий прошлого, тщетно пытается извернуться, чтобы оглядеться вокруг и найти глазами членов семьи — убедиться, что с ними все хорошо. Она быстро понимает, что стратегия провальная. Парень держит крепко. — Что вам нужно? — окончание фразы звучит сипло, горло сдавила медленно растущая паника. Парень неопределённо пожимает плечами. — Деньги, драгоценности — всё, что вы сможете нам предложить, — Питер шепчет прямо в ухо, лезвие играючи поддевает украшение, висящее на шее Кейт. — Охрана слышала выстрел, глупо полагать, что они не придут сюда проверить, — девушка говорит сквозь зубы, стараясь не поддаваться эмоциям. Она пытается убедить не только недавнего танцевального партнёра, но и себя. — Глупо — это считать, что мы не позаботились об этом, миледи, — официальное обращение из его уст звучало пренебрежительно. Грудь Кейт как будто сдавило ещё сильнее, воздуха стало катастрофически не хватать. Позаботились? Они их… убили? Неужели на улице сейчас лежит груда мёртвых тел? От одной мысли к горлу подкатывал тошнотворный ком. Он сказал это с гордостью, с холодной расчетливостью, словно речь не шла о десятке человеческих жизней. От такой жестокости становилось не по себе. Парень был так похож на свою предводительницу — в глазах горел огонь решимости довести начатое до конца, четко следовать продуманной стратегии. Сейчас Кейт неожиданно для себя заметила, что его костюм был не просто дешевым, но ещё и очень удобным. В такой одежде вполне возможно было путешествовать на лошади с абсолютным комфортом. Женщина выглядела похоже, но ей не приходилось маскироваться под гостью, судя по наряду. На ней были надеты свободные штаны из сыромятной кожи, которые были заправлены в высокие тёмные сапоги. Для защиты от холода она носила добротное пальто средней длины, из рукавов которого выглядывали манжеты некогда белой блузки, пожелтевшей от времени. На руках красовалось множество серебряных колец, что тихо позвякивали, когда она выполняла какие-то жесты рукой. — К стенам их, — громко приказала незнакомка, прерывая поток мысли. Совсем рядом мелькнула макушка Клинта, который старался вырваться из крепкого захвата разбойника, но быстро потерпел неудачу. Гостей — женщин и мужчин — волоком потащили и усадили вдоль стен. Обнаженная кожа ног болезненно столкнулась с кафелем. Плечом к плечу нарядные люди стояли на коленях. До ушей Кейт донеслась тихая молитва от девушки справа, она шептала быстро, прерываясь на тихие всхлипы. Наверное, молила Господа о прощении. «Мне бы тоже следовало», — пронеслось в голове. Бишоп была приличной молодой девушкой из семьи, которая традиционно придерживалась католической веры, но сейчас ей совершенно не хотелось обращаться к Богу. Почему-то она прекрасно осознавала, что он отвернулся от неё в тот момент. Женщина сделала жест рукой. Со своей позиции она была похожа дирижёра, управляющего действием смертоносного оркестра. Перед лицом по сигналу появился старый холщёвый мешок среднего размера. — Шевелись, — грубо произнёс бандит, потряхивая тканью перед носом. Дополнительных разъяснений не потребовалось. Руки дрожали, пальцы заледенели и отказывались подчиняться хозяйке. Спустя некоторое количество усилий и раздраженного шипения, девушке удалось снять с шеи колье и сунуть его в котомку. Следом она вытащила гребень, удерживающий замысловатую прическу. Черные кудри водопадом рассыпались по изящным плечам. Мужчина сделал шаг в сторону, намереваясь принять добычу у следующей жертвы. — Все украшения, принцесса, — Питер подал голос, находясь за четыре человека от неё. Его взгляд ожидающе вперился в неё. «Внимательный гадёныш». — Больше ничего нет, — невинно произнесла Кейт и потупила взгляд в пол, опасаясь смотреть на парня. Питер тяжело вздохнул, словно ему приходилось иметь дело с маленьким ребёнком, подошел и рывком задрал рукав, резко затрещала ткань. Скромный браслет беспомощно повис на тонком запястье, поблёскивая в свете свечей. — Нет! — неожиданно для себя закричала Бишоп и вырвала руку, прижимая дорогое сердцу сокровище к груди. Парня на секунду взяла оторопь. Ожидал ли он такого активного сопротивления от изнеженной девицы? Мог ли предвидеть, что та, кто без колебаний рассталась с драгоценными камнями, взбунтуется из-за настолько ерундовой вещицы? Пожалуй, что нет. — Все драгоценности, — снова повторил парень и без тени сомнения схватил руку опять, на этот раз он держал гораздо крепче. Кейт беспомощно забрыкалась, без особого успеха стараясь сохранить браслет, который немедленно был сорван с её запястья и исчез в темноте сумки. Недавний знакомый с раздражением оттолкнул от себя заложницу. Бишоп потерла поврежденную кожу, где обещал проступить лиловый синяк. Девушка печальным взглядом проводила Питера, который немедленно вернулся к другим гостям. Она хорошо запомнила его лицо, женщина так же не скрывала своей внешности. Не боятся правосудия? Знают, что их не найдут, а потому не накажут? Может у них какие-то связи в высших кругах? Взгляд переместился на главу, с вниманием педанта наблюдающей за развернувшимся действом. Важная начальница — так она выглядела. Сама она не угрожала, не тыкала в людей оружием, хотя могла бы. Просто смотрела, как смотрит генерал, опасаясь вступать в схватку с врагом. А ведь незнакомка была своего рода красавицей. На круглом лице выделялись большие ясные глаза. От стены было непонятно, какого они цвета. Светлые брови, аккуратный нос, немного курносый. Волосы, вероятно, были блондинистые. Этого было не увидеть, ибо они были тщательно убраны под треуголку. Кожа лица имела здоровый оттенок и находилась в хорошем состоянии — чистая, без родинок и шрамов. — Елена, здесь мы закончили, — отрапортовал Питер, погружая в сумку пару золотых серёжек и одним резким движением затягивая веревки на мешке. Остальные грабители вторили его движениям. — Ещё нет, — коротко произнесла женщина и ловко, почти бесшумно спрыгнула со стола. — Завяжите им руки, чтобы не рыпались, пока не уйдем. Слова её звучали необычно, с лёгким иностранным акцентом. Она не глотала буквы и окончания, не растягивала слова, зато четко произносила звук «р». Неужели из Восточной Европы? С пол сотни гостей сидели смирно. Люди сюда приехали богатые, каждому жизнь была дороже пары украшений. Та, которую назвали Еленой, быстро прошлась вдоль ряда заложников, напоминая хищную кошку, что торопливо ходит вдоль прутьев вольера, поглядывая на аппетитных зрителей. На секунду её взгляд озарился, она выволокла из толпы испуганную женщину и рывком поставила её на ноги. Элеонор. Где Джек? Он должен быть где-то рядом, обязан защитить её. Но девушка не заметила его в куче людей. Отчим как сквозь землю провалился. — Прогуляемся, дорогуша? — прошипела Елена, схватив хнычущую хозяйку дома за локоть. Остальные отвлеклись на связывание пленников и рядом никого не было, а руки всё ещё оставались свободными. Мизерный шанс помочь матери. Пока на мужчин наматывали верёвки, Бишоп без колебаний вскочила на ноги и сделала быстрый выпад. Она не прошла и двух шагов, когда что-то твёрдое с сумасшедшей скоростью прилетело в голову. Какой-то камень? Нет, жесткий деревянный приклад. Звуки тотчас замолкли, девушка бессильно упала на кафель лицом перед матерью. Она могла видеть её дорогие туфли, расшитые жемчугом. В глазах теперь двоилось, то и дело мелькали черные пятна. Девушка постаралась что-то сказать, но вышло лишь приглушенное мычание. Последний раз она себя так чувствовала, когда упала с лошади в тринадцать лет. — Кэтрин! — испуганный голос Элеонор звучал так, словно она сидела в бочке с ватой. Застучали быстрые шаги прочь. Через минуту в зале остались только пленники. Куда они забрали её мать? Усилие — удалось приподняться над полом. Ещё одно — девушка, покачиваясь, оказалась на ногах. Взгляд не желал фокусироваться, колени так и норовили покоситься. — Кейт! Кейт! — голос Клинта звучал из дальнего угла. Он тоже взволнован. — Развяжи меня, Кейт. Её дядя мог бы помочь, погнаться за похитителями и спасти её мать из лап этих негодяев. Нет времени. Сколько она провозится с узлами на его запястьях? Они уже уйдут и увезут Элеонор с собой. Счастьем будет, если в их планы входило лишь похищение. Быстрым шагом Бишоп оказалась рядом с дверным проёмом, в котором секунды назад исчезла дюжина людей. Девушка немного ошиблась с расчетами и болезненно врезалась в косяк, опёрлась на него, продвинулась дальше. Слова дяди продолжали лететь в спину, как пушечные снаряды, но поворачивать назад было нельзя. Сознание понемножку приходило в норму, ноги более не подкашивались, хотя голова всё ещё кружилась. Адреналин и целеустремлённость играли на руку. Девушка бежала сквозь коридоры и залы, ориентируясь на распахнутые двери, пока наконец не оказалась в кухонном помещении, которое имело выход наружу. Пусто. Дверь, ведущая на задний двор, распахнута настежь. Свежий воздух медленно нейтрализовал в помещении запахи еды и специй, которые сейчас были едва различимы. Около десяти секунд ушло на то, чтобы распахнуть двери кладовки и выудить из-под овощей и круп лук со стрелами. Единственное укромное место, где Элеонор не могла его найти. Работники кухни любили поворчать из-за этого тайника. Кейт стремительно вылетела во двор, на мгновение теряясь в густой темноте. Послышалось нетерпеливое ржание лошади, а за ним неразборчивая ругань на незнакомом языке. Ориентируясь на звук, девушка вышла к Елене, которая стояла рядом с рыжей кобылой. Разбойница кричала на пленницу, уже сидевшую в седле. Элеонор боязливо сжалась и со страхом смотрела на похитительницу. Бишоп отточенным движением пристроила стрелу, слегка неуклюже натянула тетиву. Работы мышц была слегка ослаблена. — Эй! — оклик получился гортанным, полным злости. Елена, стоявшая спиной, напряглась и медленно развернулась. — Что, так сильно ударилась? — в голосе насмешка, но Кейт удалось усмотреть толику волнения. Невозможно сохранять абсолютную невозмутимость, когда в тебя тычут оружием. — Отпусти… её, — речь смазанная, невнятная, большая часть сил уходит на то, чтобы целиться. — Это лук что ли? Из какого века ты вылезла? — снова излишняя самоуверенность. — Какая разница, насколько он старомоден, если может тебя прикончить, — Кейт выпрямилась, посмотрела блондинке в глаза. — Не разбрасывайся угрозами, которые не сможешь выполнить, Робин, — серьёзно произнесла та, неодобрительно покачивая головой. — Думаешь, я не смогу? — А сможешь? Выстрелишь? — с искренним интересом произнесла Елена, прищуривая светлые глаза и наблюдая за Бишоп, как маленький ребёнок наблюдает за занимательным жучком. Она выстрелит? В живого человека? Так можно и убить. Готова ли она была убить на самом деле? Сомнение, судя по всему, отразилось в глазах Кейт, потому что уверенность собеседницы стала сильнее. — Иди домой, девочка. Уже поздно, — разбойница отвернулась, потеряв всякий интерес, и намеревалась отвязать поводья от столба. Послышался короткий свист — стрела стремительно рассекла воздух, наконечник вонзился в дерево буквально в паре сантиметров от пальцев. Так Кейт дала понять, что разговор не закончен. — За-чем… она вам, — выдавила Бишоп. — Ничего личного — нам просто нужны гарантии, — сцепив зубы процедила женщина, ей порядком поднадоел этот разговор. Ситуация и правда затягивалась. Скорее всего Клинт уже выпутался, может даже находился на пути сюда. Тянуть время более не выходило, Елена была готова в любой момент вскочить на лошадь и умчаться навстречу рассвету. — Тогда я буду гарантией, — решение пришло мгновенно, она даже подумать не успела, её губы сами произнесли столь простую фразу. На этот раз Елена по-настоящему удивилась, а затем задумалась. Время быстро истекало, приходилось быстро принимать решение. Заложница, еле стоящая на ногах, представлялась более подходящим вариантом, чем у неё имелся сейчас. Короткий, уверенный кивок послужил ответом. Стрела и лук беспомощно выпали из ослабевших пальцев, девушка покачнулась и торопливо подошла к лошади. Разбойница рывком стянула с кобылы женщину, та с воплем повалилась в грязь. Не без помощи Елены, Кейт очутилась в седле, блондинка залезла следом, отвязав злополучные поводья. Кейт без пяти минут была в обмороке, но почувствовала, как хрупкая материнская рука схватила её за подол. — Нет, нет, нет, — истерично шептала Элеонор, вцепившись в ткань платья. Глаза покраснели от слёз. — Только не снова, не с ней. Елена раздраженно лягнула женщину ногой, цокнув языком. — Не одно — так другое, честное слово, — проворчала она и сделала плавное движение поводьями, кобыла послушно развернулась. Женщина слегка ударила пятками, и лошадь перешла на шаг, а затем на рысь, поворачивая на лесную дорогу. Кейт почувствовала, как локти Елены подпирают её талию, надёжно удерживая в седле. Через пару поворотов тьма поглотила их силуэты. — Смело, — внезапно прошептала Елена, обдавая ухо Кейт горячим воздухом, — и глупо. Не пожалей об этом, девочка. Слабая, вялая улыбка озарила лицо Кейт, она собрала последние силы, чтобы так же тихо ответить: — О таком не жалеют. Наверное, тебе сложно это понять, — конец фразы затух, как слабый огонёк лампады, и Бишоп провалилась в небытие. Последнее слово всё-таки осталось за ней.