Этот мир не для нас

"Почему мне казалось раньше, что во мне застывает лёд

и его не растопишь жаром, он растаять вообще не сможет, но когда ты вот так вот смотришь, вместо льдин у меня под кожей расцветает живое что-то, родниками трепещет пульс. Почему мне чертовски страшно, но при этом я – не боюсь?"

Дарёна Хэйл "Междугороднее"

Несмотря на всеобщее напряжение, мрак большой комнаты действовал на Кейт успокаивающе. При каждом вдохе её ноздри щекотал слишком яркий парфюм аристократа, к которому с каждой секундой примешивались нотки едкого пота, сигнализирующие о страхе, даже диком ужасе, который обуял хозяина приёма. Люди думают, что с возрастом перестают бояться страшных сказок, но на самом деле место призраков из книжек занимают призраки прошлого, и уж они, будьте уверены, пугают ничуть не меньше. — Елена? — спросил мужчина внезапно севшим голосом. Он дернулся всем телом, словно зверёк, готовый броситься наутёк. Из-за резкого движения кончик неожиданно острого кинжала полоснул его кожу на шее, и крошечный алый ручеёк побежал вниз по влажной от пота коже, окрашивая накрахмаленный воротник белоснежной рубашки в красный цвет. Кейт мысленно выругалась, потому что в её планы вообще-то не входило пускать кровь похотливому старикашке, но девушка с удовольствием отметила, что действие возымело эффект, и их пленник застыл на месте, хлопая глазами, как большая испуганная сова. — Сколько лет, сколько зим, Роланд, — на губах Елены расцвела до ужаса доброжелательная улыбка, которая, впрочем, совсем не вязалась с приглушенным звоном стали, когда она вытащила из ножен что-то на подобие короткого меча. — Я ничего не делал, клянусь! Что вам надо? — глаза-бусинки стали в панике бегать от Елены к Питеру и обратно. Кейт была уверена, что будь у него на затылке глаза - он и на неё смотрел бы с первобытным ужасом. — В том и проблема, старый друг, — женщина тихо рассмеялась. — Хорошо, что ты сам признаешь свои ошибки. Потому что я и мои друзья здесь именно из-за того, чего ты так и не сделал. Под конец предложения интонации перешли в презрительное шипение. Елена продолжала покручивать клинок, уперев большой палец в кончик, будто бы проверяя его на остроту. — Я думал, мы уже решили этот вопрос, — он неловко хихикнул, стараясь сгладить обстановку. — Я заплатил, и мы разошлись мирно. Это же было так давно. — Ты заплатил гораздо меньше, чем должен был, — рявкнула Белова, теряя контроль всего на секунду. — Устранение твоего главного конкурента стоило гораздо больше, чем ты в итоге нам дал. Мы оба были моложе, я была слишком наивной, а ты тем ещё пронырой. Но годы не пошли тебе на пользу — большой дом, деньги и внимание к твоей персоне слишком расслабили тебя, ты потерял свою хватку. Она подошла вплотную, голос снизился до заискивающего шепота, а острие в этот раз присоединилось к кинжалу и царапнуло чувствительное место под кадыком. — А вот я, наоборот, — выдохнула она ему в лицо. — Годы закалили меня, так что я решила наконец потребовать от тебя накопившиеся за это время проценты. — Можешь взять, сколько хочешь! — взвизгнул он. — У меня есть деньги, я дам в два раза больше. — Ты как был дураком, так им и остался, — послышался разочарованный вздох. — К черту деньги. Можешь оставить золотые горы себе. В качестве подарка на твой день рождения я, так и быть, прощу тебе денежный долг. А взамен потребую лишь ответ на вопрос, который уже задавала тебе много лет назад. Взгляд мужчины на секунду затуманился, словно он копался в памяти, стараясь вспомнить события многолетней давности, а затем прояснился. — Он убьёт меня, если узнает, что это я рассказал, — жалобно прохныкал аристократ. Питер подал голос, оторвавшись от стены и подходя ближе: — Или мы убьём его раньше, — его безжалостная улыбка обнажила ряд идеальных белых зубов. — Так что считай, что выбор стоит между тем, чтобы ты умер сейчас от наших рук или жизнью в страхе, что когда-нибудь он придёт за тобой. Но ты по крайней мере сможешь подготовиться и нанять охрану получше. Взгляд теплых глаз Питера переместился на Кейт. Он смотрел на девушку с практически отцовской гордостью, с которой родитель смотрит на маленького ребёнка, делающего свои первые шаги. Бишоп была уверена, не будь тут так много посторонних глаз — он точно уронил бы скупую мужскую слезу. — Послушайте, — мужчина примирительно поднял руки ладонями вверх. — Я не знаю его имени, потому что никогда не взаимодействовал с ним напрямую. Торговец контрабандой никогда не называет своё имя всем подряд, черт вас побери! Кейт навострила уши и стала вслушиваться в диалог внимательнее. В их кругах давно ходили слухи о контрабандистах, промышляющих на местных берегах, но всё это оставалось не более чем догадками, которые озвучивали в не самом адекватном состоянии всякие сомнительные личности. А теперь вот оказывается, что один из богатых буржуа напрямую связан с незаконными делами, да ещё и сколотил на этом целое состояние. Что же они перевозили? — Но вы же должны были через кого-то договариваться? — Елена прервала поток мыслей и внимательным взглядом обвела фигуру мужчины. — Это был головорез по фамилии Леруа и его люди. Больше ничего не знаю, даю слово! — его пробила крупная дрожь. — Они доставляли товар, я отдавал ему деньги, и мы расходились как в море корабли. Он никогда не упоминал своего босса. — Леруа? — брови Елены сошлись на переносице. — Жан Леруа? Кейт, застыла, пораженная внезапным осознанием. Ногти свободной руки с силой впились в ладонь, оставляя на коже глубокие бордовые полумесяцы. Если только тут не бегает целая толпа бандитов-французов по имени Жан, то она рискнула предположить, что они, к её огромному сожалению, были уже знакомы. И, увы, знакомство их не задалось. Её реакция не укрылась от взгляда Питера, и он сжал губы в тонкую линию. Несмотря на то, что Кейт справилась сегодня просто превосходно, эмоции над ней брали верх слишком быстро и слишком очевидно. А для их работы это было всё равно, что нарисовать мишень на спине. — Он самый, если вам нужны ответы — идите к нему, он всё знает! — пропищал аристократ, по лицу которого уже бежали целые реки влаги. Быстрый мыслительный процесс отразился на лице Елены на несколько секунд, а затем она кивнула своим соображениям. — Хорошо, я нанесу визит мистеру Леруа, — она обворожительно улыбнулась. — Но если ты соврал, то я приду за тобой. И никакая охрана, никакие стены и даже сам Господь Бог тебе не помогут. Усёк? Роланд закивал так активно, что браслет на руке Кейт зазвенел почти как рождественский бубенчик. — Отлично, — прошипела она ему в лицо. — Сегодня я оставлю тебе жизнь. С днём рождения. Елена сделала жест рукой, и Кейт восприняла это как сигнал к отступлению. Она ослабила хватку всего на секунду, но этого хватило, чтобы до неприличия резвый старик с силой пихнул её в сторону и бросился к двери. Инерция толкнула её на огромный деревянный стол, заставив больно приложиться об него бёдрами. Не будь на ней сто слоёв ткани, которые приглушили удар, завтра её ноги расцвели бы всеми оттенками зелёного и синего. Но пока что пострадали только вещи, которые посыпались со стола, создавая оглушительный грохот и звон. Питер, стоявший ближе всего, ухватил Кейт за плечо и не дал ей приложиться об пол, а Елена, не отрывая взгляда от беглеца, грязно выругалась. Пронырливый аристократ распахнул дверь, споткнулся об порог и вылетел из комнаты быстрее, чем пробка из бутылки шампанского. Елена, Питер и Кейт быстро последовали за ним и кучей вывались в коридор. Они синхронно обернулись на Роланда как раз в тот момент, когда он схватился за рукав ближайшего к нему охранника. Мужчина в мундире отпрянул от него, видимо сперва приняв за нападающего, а затем уставился на капли крови, обагрившие белую рубашку его работодателя. Роланд наконец обрёл голос и начал громко визжать, словно поросёнок, и беспорядочно тыкать в сторону нападавших. Охраннику понадобилась всего секунда, чтобы сообразить, что к чему, а затем он грозно двинулся в сторону нарушителей, с громким звоном обнажая огромный и угрожающе острый меч. — А вот теперь, дамы и господа, самая весёлая часть, — проворчала Елена таким тоном, что сомнений не оставалось — ничего весёлого их не ждёт. — Бежим! — крикнул Питер и толкнул Кейт вперёд себя, выводя девушку из оцепенения. И они помчались по богато украшенным коридорам, минуя один поворот за другим так быстро, что у Кейт даже не успевал возникнуть вопрос, знает ли Елена во главе их шеренги, куда именно им надо бежать. Через четыре коридора босые ноги от быстрого бега по кафелю протестующе заныли, а размашистый кринолин цеплялся за все тумбы и вазы, встречающиеся им на пути, замедляя всю процессию. Но жаловаться не было времени, особенно когда за спинами прозвучал оглушительный выстрел, и крошечные дробинки разорвали в щепки целый кусок деревянной панели на стене всего в десяти дюймах от Кейт. В какой-то момент Елена притормозила, явно вспоминая, в какую сторону повернуть. Девушка налетела на неё с такой силой, что практически впечатала в стену. — Я сейчас умру, — просипела Бишоп, хватаясь за женщину, как утопающий за соломинку, и проклиная килограммы ткани на своей талии от всей души. Оставив комментарий девушки без ответа, Белова рванулась в сторону и к всеобщему удивлению… Прошла сквозь стену?.. Кейт замерла, стараясь понять, куда могла деться женщина в этом тупиковом повороте, а затем словно из воздуха появилась голова разбойницы, а после и рука, которая поманила друзей к себе. За стеной скрывалась замаскированная обоями лестница, которую было абсолютно не видно со стороны коридора. Но проблема заключалась в том, что она была рассчитана на прислугу, а потому являлась настолько узкой, что огромное платье не влезло бы в проём при всём желании. — Слишком тесно, не получится, — в панике прошептала Кейт и оглянулась на Питера, стоящего прямо за ней. Где-то в глубине бесконечных коридоров нарастали и приближались грозные мужские голоса вперемешку с топотом. — Будь я проклят, если хоть когда-нибудь эти слова от девушки оказывались правдой, — возразил Паркер, ловко достал клинок и принялся кромсать невероятной красоты платье, не понимая толком, какой шнурок за что отвечает. Через десяток секунд ворох ткани вместе с кринолином оказался внизу, а сама Кейт осталась стоять в одном подъюбнике, который едва прикрывал её лодыжки. И всё-таки испытала больше облегчения, чем дискомфорта. Она обернулась к парню и заметила его внимательный взгляд, направленный на неё, который всё же заставил Бишоп смутиться. Во всей этой суматохе было странно думать о приличиях, ей казалось, что если бы её нагота спасла им всем жизнь, то она разделась бы не задумываясь. И всё же она по какой-то причине ощутила прилив жара к щекам от такого пристального внимания. — Нравится то, что ты видишь? — прошипела сверху разгневанная Елена, практически метая взглядом молнии. — Паркер, хватит пялиться как девственница в первую брачную ночь, тащите свои задницы наверх. Они сгребли остатки шелка в четыре руки и бросили на лестнице, чтобы со стороны коридора их не было видно. Это могло бы выиграть им пару минут, чтобы наконец сбежать. Чердак не блистал изысканностью и красотой, в отличии от внутреннего убранства дома. Всюду висела паутина и лежал толстенный слой пыли, придавая окружению оттенок серости. Единственным освещением была белоснежная луна, скромно заглядывающая в мутные чердачные окна. — И что теперь? — спросила Кейт, растерянно оглядываясь по сторонам. — Теперь — на крышу, — провозгласила Елена. Она с завидной лёгкостью взгромоздилась на кучу ящиков под окном, дернула за ручку, и та со скрипом поддалась. Створка шлёпнулась с громким звоном об косяк, затхлый воздух чердака пронзили холодные потоки свежего осеннего ветра, вызывая мурашки. Елена исчезла в оконном проёме, и Кейт последовала за ней. Взобраться на ящики так же грациозно не получилось, а на руках и ногах осталась добрая дюжина заноз, но легкое опьянение от ощущения приближающейся свободы свело почти все неприятные ощущения на нет. Друг за другом, они оказались на рыжей кровле, скользкой от моховых зарослей на ней. Белова огляделась по сторонам, выстраивая дальнейший план действий. Кейт запрокинула голову, и ветер тут же растрепал её волосы, заодно разгоняя и без того редкие облака. Россыпь миллиарда белоснежных кристаллов сияла на черном полотне небосвода, а в центре, словно царская особа, спокойно светила луна. И от ощущения пространства мышцы ног тут же испытали странную слабость, дыхание перехватило. Давно она не видела такой ясной ночи и таких чертовски ярких звёзд. Рука Елены буквально спустила её с небес на землю, дёрнув вниз, чтобы их силуэты никто не заметил в темноте крыш. Колени больно приложились о шершавый шифер, напоминая о суровой реальности. Белова ловко, на полусогнутых ногах, двинулась в противоположную от главного входа сторону — туда, где кровля плавно уходила вниз, а к дому примыкали хозяйственные постройки и сараи. Крыши маленьких пристроек находились ниже чуть менее, чем на десять футов каждая, а потому по ним с легкостью можно было спуститься на задний двор не сложнее, чем по лестнице. Но уверенность в легкости данного предприятия пропала, как только Кейт добралась до края и с опаской глянула вниз. Было совсем невысоко, но инстинкт самосохранения просто пригвоздил её ступни к крыше намертво, не давая сделать и шагу. Елена спрыгнула с лёгкостью, мягко приземлившись в траву с тихим шорохом. Питер проскользил мимо на боку, словно крыша была ледяной горкой, а они резвящимися на ней детьми, и тоже без особого труда оказался внизу. Теперь на девушку снизу-вверх смотрели уже две пары глаз. Может, присесть было не такой уж плохой идеей, чтобы расстояние казалось поменьше. Бишоп свесила ноги и снова с легкой паникой во взгляде обвела место приземления глазами. Елена и Питер синхронно протянули руки, страхуя девушку, и тут же обменялись озадаченными взглядами. Всё, что требовалось — просто толкнуться руками. Просто взять и… Ночную тишину прорезал тихий вскрик, когда девушка соскользнула и отправилась в свободное падение. Желудок упал и в тот же момент подскочил куда-то к горлу, пока руки и ноги старались нащупать опору. Падение смягчила трава. Или, быть может, пара озадаченных тел, на которые повалилась Кейт, сбив их с ног. Когда шум в ушах поутих, а сердце перестало скакать галопом, сознание очень услужливо подкинуло ощущение чужих рук на своей талии. И ногах. Кейт опустила взгляд и тут же наткнулась на смущенного Питера, который лежал прямо под ней, и на удивленную Елену, руки которой оказались придавлены ногами Бишоп. От обуявшей всех неловкости захотелось буквально выть, но на это не было времени, поэтому было принято общее негласное решение затолкать неловкость на дальнюю полку и наконец-то смыться отсюда подальше. — Паркер, нужна пара лошадей, — прошептала Елена, указывая на приоткрытое окно стойла. Питер понял всё без лишних слов, быстро кивнул и тут же исчез, растворяясь в темноте. Белова потянула Кейт за руку, и через секунду они уже скрылись под ветвями плотного ряда деревьев на окраине леса. Девушка перевела потрясенный взгляд на спутницу, и сердце колотилось так, что грозилось оставить синяк с внутренней стороны грудной клетки. Огромное количество эмоций, которые она так упорно подавляла весь вечер, захлестнули её разум, и Бишоп пробило на жуткую, безумную улыбку, которая закончилась истерическим смехом. Секунду лицо Елены оставалось сосредоточенным, а затем губы её растянулись в тёплом жесте, а из груди вырвался смех. И это был не злодейский хохот, не насмешка и даже не презрительное хмыканье. А самый настоящий искренний смех. Это ощущалось очень… Человечно. — Откуда ты знала, что так мы выберемся? — спросила девушка, немного успокоившись. Елена неловко кашлянула и отвела глаза в сторону. — Не знала вообще-то, — теперь её улыбка стала немного смущенной, словно она тут же пожалела, что сказала это вслух. Неудивительно, ведь Белова была не из тех, кто так открыто признается в своих просчетах. — Всё пошло немного не по плану. — Это точно, — ответила Бишоп. И по её взгляду стало понятно, что всё пошло не по плану задолго до этого дурацкого приёма. Пьяная от переполняющих её чувств, Кейт словно по-новому взглянула на Елену. На её сияющие золотистые волосы, из которых неряшливо торчала пара прядок, на серые холодные глаза, которые смотрели на неё с неожиданным жаром, на красивые чувственные руки, пальцы которых сжимались и разжимались, словно так и порывались прикоснуться к чему-то. Бишоп первая сделала шаг навстречу, Елена зеркально повторила её движение, и они замерли, изучая друг друга. «Тут никого нет», — шептал разум Кейт. — «Никто не увидит, не узнает». Елена, судя по всему, хотела её. А Кейт было очень интересно, какого это — целоваться с кем-то, кто смотрит на тебя такими глазами, кто хочет к тебе прикасаться и дарить своё тепло. От незваных мыслей внизу живота скрутился тугой узел, и именно в тот момент двадцать лет хорошего воспитания уступили место тысячелетнему инстинкту. Кейт коснулась губ Елены настойчиво, даже с каким-то вызовом, словно проверяя её на прочность. От резкого толчка обе повалились на влажную землю, в кожу тут же впилась лесная подстилка из сухих сосновых иголок и пожухлых хрустящих листьев. Ощущение было странным: не вызывало особого дискомфорта, но и удовольствия не приносило. Губы Елены мягко и невесомо коснулись нежной кожи, словно пробуя её на вкус. Кейт замерла, стараясь понять, что значит это прикосновение. Когда-то ей было сложно представить, как мужчина будет делать подобные вещи. То, что это сделает женщина, казалось невероятным, то, что женщиной будет Елена — немыслимым. Губы тем временем все настойчивее изучали тело лучницы, заставляя её дыхание ускоряться от нахлынувших эмоций. И эта хищная медлительность Елены совсем не соответствовала общему порывистому безумию момента. Рука разбойницы ловко и беззастенчиво приподняла подол жалкого подъюбника, находя тонкую лодыжку и поднимаясь выше по голени. От такого сильного физического контакта Кейт буквально задохнулась и схватилась одной рукой за землю, бессознательно сжимая в руке многострадальные листья. Вторая рука мгновенно оказалась на блондинистой макушке, вынуждая хозяйку оторваться от своего занятия и поднять взгляд. Елена ждала увидеть в глазах Бишоп неловкость и смущение… Быть может, даже отвращение. Поэтому желание, пылавшее во взгляде аристократки, ударило в голову слишком сильно. На этот раз Кейт вновь потянулась на встречу первой, с силой надавливая на затылок и углубляя поцелуй. Юная девушка и целоваться толком не умела, поэтому Елена быстро взяла инициативу в свои руки. Её рука задержалась на колене и пальцы с силой сжали его, заставляя девушку согнуть ногу, чтобы принять наиболее удобное положение. Тогда разбойница прислонилась к девушке всем телом и оказалась ещё ближе. Слишком близко. Их дыхание слилось в один глубокий и хриплый звук. Пальцы продолжали подниматься по ноге, стремясь к заветной цели, когда Кейт, потеряв голову от поцелуев и ласк, не сдержала тихого полустона, сорвавшегося с её опухших губ. Этот звук подействовал отрезвляюще. Женщины замерли, глядя друг на друга. Бишоп была в ужасе от собственных мыслей и действий, от вульгарной позы и от той, кто заставил её заниматься этим непотребством. Негромкое ругательство на иностранном языке сорвалось с уст Елены, прежде чем та ловко вскочила с земли и стремительно понеслась прочь, ругаясь теперь ещё громче и то и дело сжимая руки в кулаки в порывах ярости на саму себя. Кейт тут же вперила растерянный взгляд в спину удаляющейся фигуры, села и натянула подол до самых кончиков пальцев ног, словно это был не тонкий хлопок, а железная непробиваемая стена. Она с силой заморгала, словно это могло выжечь недавние события из памяти. Неужели в моменте она в самом деле посчитала, что если рядом никого нет, то всё это безумие сойдёт ей с рук? Но Елена была права, от самой себя это не спрятать. И от осознания, что девушка одновременно сама являлась судьёй и стороной в судебном процессе, внутри разлилась тяжесть, но отнюдь не та приятная мука, которую она испытывала минуту назад, а самый настоящий свинцовый вес непонятной вины. А Елена тем временем шагала всё дальше и дальше по направлению к конюшням, ругала себя и корила снова и снова. Изначально она испытала к Кейт некоторое влечение, какое вы можете испытать, глядя на симпатичного человека. Но затем это медленно, но верно из искры интереса превратилось в настоящее кострище чувств и грозилось разгореться до размеров лесного пожара. Вот только Кейт ясно дала понять, что не хочет ничего из того, что Белова могла бы ей предложить. Но Елена в глубине души все равно лелеяла эту слабую призрачную надежду, и это убивало её. Просто очередная девушка, с которой она не сможет быть. Ещё одна трагичная история любви в её жизни, потому что это всегда заканчивалось одинаково. И если она не загасит пламя, не задушит его в зародыше, то рискует сгореть в нём вместе с той, в ком она так отчаянно нуждалась.