Синдром Самозванца

***

      —Всё вышло, как мы предполагали. Она стала третьей… — с заметной тяжестью произнесла Стёрка, оглядывая всю полянку, окружённую кустарниками. Последнее место, где ранее пребывала Брялок, опустело ещё этой ночью. Трава на том месте, где она просидела так долго, всё ещё была примята в виде пятна трудно угадываемой формы.       —Ну вот… А кто говорил, что за ней не надо идти, а? — прорезался скозь всеобщую тоску голос Замазыча, после чего все обджекты сперва обратили внимание именно на говорящего, а секундой позже, почти синхронно посмотрели на Кнайфа, стоявшего на немного подкошенных ногах, рядом.       —Чего? — непонимающе переспросил тот. Его напрягли эти взгляды, хоть он и сохранял хладнокровие.       —Не твои ли, случайно, слова? — снова повторил Замазыч с нехарактерной для него, вполне хорошо заметной со стороны в голосе, звонкой злобой.       —Эй, почему сразу я крайний?! Вообще, не один я был уверен в том, что всё обойдётся. К тому же, я не запрещал вам топать на эту поляну за ней, уж если вы так неуверены, то почему бы самим не сходить?       —Но… но она же капитан твоей команды! Тебя это должно волновать куда больше, нежели нас. — ответила Чашечка.       —Я не говорил, что меня это не волнует… я также не говорил, что вы должны быть там же, где и я, а не идти проверять самим, и… кстати, а погодите-ка! Чах… ты ведь тоже была приблизительно того же мнения... — Он хотел как-то противостоять толпе, или хотя бы не показывать себя как злодея. Сам осознал, как глупо звучат его слова...       —Не о Чашечке сейчас, ты… просто… эгоистичный, пустосердечный, самодовольный... ты! Ты просто моральный му...       —Извиняюсь, что прерываю, обджекты, — обыкновенно негромким и нежным, но сейчас раздражённым голосом, перебила уже упомянутая Чашечка, — Кнайф! Вообще-то, я такого тоже не говорила! Точнее, не совсем. Я просто…       —Ребята! — перекрикивала их Стёрка, — Не надо ругаться друг на друга! Поймите, что это нам ничего не даст, кроме взаимной ненависти друг к другу! Ни-че-го! —Стёрка, как ей и присуще, старалась сохранять спокойствие, без всяких стремлений к ненависти к кому-либо, и конечно, постараться подтолкнуть к миру и остальных. —Тогда мы уж точно не сможем ничего сделать, не сможем найти выхода, все до единого пропадём и, возможно, умрём! У нас будет только больше проблем! Мы должны быть более дружными, думать и действовать слаженно, только так мы сможем как-то справится.       —Ну ты сама вспомни! Он же говорил именно так! Неужели я правда ошибаюсь? — он теперь стал менее громким, близким к своему постоянному спокойному и расслабленному состоянию, но так казалось лишь со стороны.       —Замазач… просто послушай! Не надо наезжать на Кнайфа! У него могли быть свои причины. И, вероятнее всего, как раз-таки, имелись. Я вот прекрасно понимаю или, по-крайней мере, догадываюсь... —Всё тише она это произносила, ситуация становилась всё напряжённее, а выражения всё более неловкими. Нож в этот момент чуть не упал с ног, покосившихся от накатившей тревоги, и вернувшись в исходное положение, отвёл испуганный взгляд в сторону. — В общем: Брялок и другие пропали уж точно не по нашей вине. И, разумеется, не по вине Кнайфа! Вот что я хочу донести! В этом виноват кто-то другой.       —Мне, конечно, нет особого дела до этого, как бы бессердечно это не звучало… хотя… ладно, простите. Так вот, — начала Нансенсу, до этого мало что говорившая в принципе за нежеланием как-либо встревать, — вообще, этим «похитителем» как раз может быть кто-то из нас… или даже… из пропавших. — Обджекты обоих команд ненадолго замолчали и подумали над этими словами. — Просто… вдруг у кого-то есть подобная мотивация. Эх, лучше бы я дальше молчала.       —Ох, ну… звучит очень даже логично… да, такое вполне может быть, если подумать. Но лично я не считаю, что среди нас могут быть ужасные похитители или убийцы… сомневаюсь… — Вновь сказала Стёрка. Все начали импульсивно переглядываться между собой.       «—Да ладно? — подумал в этот момент Кнайф, — Каждый на меня посмотрел минимум по одному разу. Почему снова негласный подозреваемый – я? Такими темпами сам же поверю в то, что я и похититель, и убийца, и маньяк, и так далее… к чему такое недоверие? Что я такого делаю?» — Естественно, на все эти вопросы, уж если и можно узнать ответы, то задачка эта будет не из лёгких. Ему и не нужны подтверждения конкретно этим гипотезам.       —Слушайте, — Как всегда монотонно и без всякого акцента, начала Чарджери, после чего на неё все обратили внимание, — а может, нам поискать Краткого или Ёшку? Может, кто-то из них сможет следить за нами, чтобы ещё кто-то вдруг не пропал? Или что-то в этом роде.       —Ну это... хорошее предложение. Но думаю, что… не всем это было бы приятно. Постоянный контроль — это уже не очень подходящая мера. Тем более от Краткого. И к тому же, вряд-ли и кого-то из них найдётся время, а главное – желание для этого. Но да, это интересный вариант решения проблемы. Есть какие-нибудь ещё предложения? —Опять спросила Стёрка, видимо, претендующая на место «временного лидера». Неудивительно, так хорошо и складно мыслить, анализировать, а помимо этого доносить свою мысль до масс, способен не каждый.       —Их можно попросить построить нам хату! — Довольно неожиданно, но и Пшика решила наконец что-то предложить. Её голос был довольно странным. Подрагивающий, более нервный и её привычная хрипота будто стала ещё более выраженной. Может, она прятала своё сильное беспокойство за своим привычным видом? — Ну а что? Они же всё что угодно своими волшебными штучками могут раздраконить! Так? В конце концов, лично мне хотелось бы помере… пропасть как можно позже… ну и вам, похоже, также.       Все замерли и затихли в раздумьях. Такого сильного стресса ещё никто из них никогда прежде не испытывал. Кто же стоит за всеми злодеяниями, кто похищает несчастных жертв? Что делает с ними в итоге и как далеко он зайдёт?

Где же истина?

***

      Все бурно обсуждали происходящее и думали, как быть и о чём именно можно попросить ведущих шоу, в котором участвует каждый из них. Правда, параллельно со статусом участников каждый получил ещё и статус возможной следующей жертвы. Кто и какие варианты предлагал, он и не пытался вникнуть. У него было другое дело.       Он, вообще-то, давно осознал свою роль здесь. Вечный, особо никого не трогующий одиночка. Нельзя сосчитать, сколько раз он ловил себя не мысли, что именно он здесь лишний. Самозванец. Вот кем он себя считал. И вроде бы, стоит лишь сменить обстановочку и отношение ко всем и вся, но что-то и не позволяет никак. Будто вокруг него всю его осознанную жизнь стоит неосизаемый, невидимый стеклянный купол, отгораживающий его от всех. Вот он и ходит, как дурак, туда-сюда. И при этом сам не понимал до конца, устраивает его такая позиция или нет. Стоит ли что-менять? Заимеют ли эти правки в себе смысл? Совсем непонятно. Но основная его роль была предельно ясна. Он просто есть. Просто существует. Но если вдруг и существовать в один прекрасный день он прекратит, это ничего не изменит. Никого это даже не колыхнёт. Кроме…       Как же удивительно: вечер даже самого дождливого промозглого дня может быть ярко оформленным красочными мазками заката! И в жизни нашего «отстранённого задиры» есть свой солнечный лучик, освещающий и согревающий всё вокруг! Этим самым «лучиком» стала вечно жизнерадостная Лампчка! Странно, что она проявила некоторое внимание именно к такому персонажу, как Кнайф, но оттого их дуэт был лишь интереснее. Он часто всячески отторгал её от себя, отворачивался и сбегал за нежеланием видеть, сыпал непристойные словечки, но некоторая его часть и жить без неё не могла. И он сам не всегда мог просто прятаться, съёжившись, за маской неприязни и безразличия, и его добрая душа, просвечивая сквозь толстые покарёженные стенки телесной оболочки, давала о себе знать.       Она и сама часто летала в облаках (во всех смыслах этого выражения), пропадала где-то в мыслях, что всегда были нестандартными, но никогда и не думала отступать от своего друга. Наоборот, всегда старалась держаться с ним рядом, и хоть порой это могло выглядеть откровенно глупо, а порой даже преподносить её саму как необременённую интеллектом и способностью твёрдо мыслить, натуру, поддерживать хорошие отношения с Кнайфом было для неё премного выше налаживания отношений с кем-то ещё. Почему? Только она и знает. Может, всегда ясно видела в нём добрую и милую душу? Скорее всего.       Теперь, вернувшись в серую реальность, оценим выресовывающуюся картину: солнышко умудрилось погаснуть прямо у всех на глазах, пока никто не обращал на это особого внимания, а теперь и вовсе пропало где-то за толщей хмурых тучь.       Кнайф всё это время следовал на то самое место, где в последний раз видел и контактировал с мучующейся в агонии Лампчкой, которой никто даже помочь не смог. Или, почему-то, никто не захотел… не хотелось верить в это.       И вот снова; небольшая странная постройка, обитые железом стены, прочная металлическая дверь, а за ней и тёмное помещение со всяким хламом, где находилась ещё и Лампчка. Кнайф зашёл внутрь, прикрыл дверь, отчего она протяжно заскрипела, рухнул на колени на холодный пол. Посмотрел по сторонам, подумал о чём-то… а пока что на улице послышался монотонный шум от капелек дождя, стучавших по траве, крона деревьев и железной крыше постройки.       —Ну вот… я снова здесь. С тобой. — говорил в совершенную пустоту, нож. Странно даже для него самого, но это можно было считать способом самоуспокоения ‐ разговор с тем, кого нет… —Может быть, это глупо, конечно, но мне без разницы. — голос отражался от стен и будто бил по ушам Кнайфа. — Видишь, как всё в одночасье хреново стало… тебя нет, Бутылыча и Брялка тоже. Самые тёмные мысли закрадываюся, знаешь ли. Ещё будто все меня в этом обвинить хотят! Я ведь… — за стенами послышался скрежущий раскат грома, удавившего в землю где-то в дали, — Может, по мне и не скажешь, но я никогда не смог бы сделать что-то столь ужасное. Ты ведь веришь мне? Ты ведь не просто так липла ко мне всё это время, как намагниченная, правда? А я, идиот, ничего не понимал! Чтоб мне голову изрешетило! Ты же и сама такая же, как и я; тебя часто игнорируют, часто не воспринимают всерьёз, и вообще тебя часто могут даже как-то принизить… но ты никогда не жаловалась, никогда не взывала о справедливости и не замыкалась в себе. Только смеялась и улыбалась, идя вперёд в своём ритме. Утаивала возможную боль и злобу внутри себя… может, именно это тебя погубило? — В ответ, конечно, только шум ливня снаружи. — Я ПОНЯЛ! СПУСТЯ СТОЛЬКО ДНЕЙ И НОЧЕЙ… И что теперь, Лампчка? Что теперь? Неужели никак нельзя ничего сделать?! Где и как мне тебя отыскать?! — Только дождь, только стук капель по земле и железу. — ОТВЕТЬ ЖЕ, АЛЁ?! ТЫ И НЕ ТАКОЕ МОЖЕШЬ, ПРОСТО ОТВЕТЬ! ПРОШУ ТЕБЯ! ДАЙ ЗНАК! — Дождь будто становился всё монотоннее, всё настойчевее и холоднее, будто издевался, — ЭТО ГЛУПО, ДАЖЕ БЕЗУМНО, НО МНЕ НИЧЕГО НЕ ОСТАЁТСЯ! Умоляю тебя, ответь мне! Покажи, дай знак, что у меня всё ещё есть смысл на существование! — Ничего не изменилось, всё те же звуки. Тревога и паника уже быстро пробирались в душу «деревянного» — ДА ПРОСТИ ЖЕ МЕНЯ! СКАЖИ ЧТО-ТО! СКАЖИ! Тут внезапно со стороны улицы послышался громкий удар молнии и гром прошёлся мелкой дрожжью по всей земле. Должно быть, этот раскат просто был слишком близок к постройке, в которой как раз Кнайф и находился. Он и не заметил, как в порыве охватившей его внезапной истерики, были разбиты в кровь его руки-лапки. Видимо, он колотил ими по твёрдому бетонному полу в порыве ярости и отчаяния, причём, видимо, очень сильно. Пол под руками был испачкан кровью обджекта. —Ч-чего… вот же чёрт! Это ведь… эх… Суши-боже, на кого ты меня оставила? Кого-то безнадёжнее меня ещё поискать нужно. — он приподнялся с колен и вновь помотал головой, оглядывая стены. —Надеюсь, этот раскат грома был знаком. Может, даже от тебя. Ладно. Прорвёмся. Та-ак, есть ли тут у нас полотенце? — Нож осмотрелся, покрутился на месте и его взгляд пал на полотенце, лежащее на каком-то большом деревянном ящике, покрытом слоем пыли. — Ага! Нашёл.       Он подошёл поближе и быстрым рывком взял этот прямоугольник вафельной ткани, вытер им кровь с рук. После он посмотрел на пятно крови, оставленные им же на полу, и решил вытереть и его.       Протирая участок бетона, впитывая полотенцем кровь, он увидел странные следы на полу. Словно выдавленные или выцарапынные на бетоне линии. Ничего такого, конечно, но он присмотрелся к ним. Отобрал полотенце от участка, открыв для себя новые линии. Он всмотрелся в них внимательнее.       —Так, ну и что теперь? Ну, и что это за-а… — он прочитал странную надпись, вдруг собравшуюся из нацарапанных линий. Он резко изменился в лице, его руки и ноги подкосились и начали адски трястись! И вроде бы, ничего такого, но ему стало очень жутко! Он с криком «Что за чёрт!» вскочил с пола и непонятным образом отлетел в стену. А точнее, прямо в ящики, стоящими вдоль неё и повалился с ними на пол.       Еле как встав с пола, он потёр слегка ушибленный бок и вновь подбежал к месту с пятном и надписью, а вдруг показалось? Однако, нет. Она и правда была там.       —Суши-боже… да что же это значит?! Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ!.. Почему… кто…? Это же…

Вам не спрятаться.

ОХОТА НАЧАЛАСЬ.