золотые жилы

В кармане сжимался кулак, будто пульсируя в такт музыке, которой не было слышно. Люди идут куда-то, слышны и птицы, и машины, и голоса. Оказывается, слышно так много, если просто прислушаться. Шигео обычно никогда не обращал внимания на мир, просто погружался в музыку или собственные мысли, но сегодня он возвращался домой не отделённым от окружения, а его частью. Мыслей особо не было, они пока не настигли его. Но он прекрасно понимал, что как только вернётся домой, поднимется в свою комнату и захлопнет дверь, всё упадет разом. И страх, и злость, и тревога. Накроют лавиной, и с этим ничего не поделаешь. Главное не выходить из комнаты, а то мало ли что может случиться. И вот шумная вечерняя улица уже позади, мальчик даже не знал, что в их пригороде так много людей могут выходить гулять одновременно. И вот ключ поворачивается в замочной скважине, и вот он оставляет обувь в прихожей и поднимается по лестнице. И вот он заходит в комнату и запирает за собой дверь. Шигео бросает сумку и присаживается на кровать. Руки уже не в карманах, а сжимают друг друга. Пальцы бегают по костяшкам, они такие грубые и сухие, почти как наждачная бумага. А подушечки пальцев влажные и холодные, так всегда, когда Шигео нервничает. Щёлк. Мальчик резко распрямил сплетённые между собой пальцы и схватился за голову. Вот мысли и набросились на него. Светлая голова пронеслась в окне, пока Шигео ехал в автобусе, и мальчик вздрогнул. Автобус на светофоре, и мальчик прильнул к стеклу. Никого больше нет. Он тряхнул головой и вышел из автобуса. Мальчик подходил к школьным воротам, как справа снова мелькнул блондин. Шигео покосился, но там всего лишь какой-то учитель. Спустя два шага слева показался кудрявый мужчина, и Кагеяма дернулся. Уже какая-то паранойя развивается, в этом мире только один блондин и один кудрявый? Нужно просто дышать, не так уж и сильно он им и нужен, чтобы следить за ним в школе. Наверно. Урок закончился, но Шигео не двигался с места, а всё изучал окно и был готов поклясться, что секунду назад видел там Рейгена. Вот, снова! Это же его пиджак. Нет, он точно ходит за мальчиком весь день. Наверно, пожалел, что дал ему эту работу. Хочет сказать, что он передумал? Или может хочет его… — Кагеяма! Мальчик обернулся и удивлённо уставился на девчонку. — Я тебя двадцатый раз зову, Мусаши тебя обыскался, — Томе толкнула его в плечо. — Давай, давай, тебя ждут. Шигео снова покосился на окно, промямлил что-то едва внятное и пошёл следом за девочкой. Наверное, это хорошо, что сегодня он занимается с клубом. Во время бега он слишком фокусируется на дыхании, чтобы смотреть по сторонам. Но почему-то уже второй круг он чувствует на себе чей-то взгляд. Осталось ещё совсем немного, ему просто кажется, как обычно. Это всё в его голове. Просто думай о дыхании, думай о ногах. Вот уже почти и всё. Мальчик закончил последний круг и перешёл на шаг, надо отдышаться. Солнце уже садится, надо бы поспешить домой. Что-то сегодня все из рук вон, нужно просто заснуть и начать день заново. Шигео шёл по школьному подобию стадиона и громко дышал, но вдруг снова дёрнулся. Там точно была светлая голова. В этот раз точно. Чёрт, надо быстрее сматываться. Шигео вышел за ворота и снова почувствовал себя как тогда, на стадионе. Он чувствовал чьё-то присутствие. Мальчик начал судорожно оглядываться, но никого не было. Шигео быстро зашагал в сторону дома, но чуть не вскрикнул, как только свернул за угол. На другой стороне переулка спокойна закуривал блондин. Тот самый блондин. То есть он всё-таки пришёл по его душу. Ну хотя бы паранойи у мальчика ещё нет, хоть на том спасибо.

***

— Кагеяма, тебе не о чем беспокоиться, поверь мне, — сказал Рейген. — Я обо всём позаботился. Единственное, чем мы можем сейчас друг другу помочь — это доверием. Шигео не совсем понимал, как можно доверять человеку вроде Рейгена, но в чём-то он был с ним согласен. После объяснения плана и роли мальчика в нём стало поспокойнее. Он никого не убьёт, никому не навредит. Ну, понятно, от ювелира убудет, но они и так сказочно богаты, одним больше, одним меньше. Кагеяма не плохой человек. Кагеяма не плохой человек, не плохой. Интересно сколько лет дают за пособничество. А сколько за избиения? Нет, он не плохой человек. Не плохой. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — Рейген обернулся к нему. — Ты не злодей здесь, тебя заставили. Понял меня? — Кагеяма кивнул. — Я тоже когда-то был… в таком же положении, что и ты. Я знаю, какого это. Но если для меня это было всё моё будущее, то ты об этом через пять лет даже не вспомнишь. Шигео кивнул. Он уже не боялся мужчину, просто ждал конца этого представления. — Главное, молчи. Больше от тебя ничего не нужно, — бросил Рейген, разворачиваясь. Он зажёг новую сигарету и направился в сторону от Кагеямы. Он не убьёт его, нет. Скорее сбежит куда подальше, чем поднимет на мальчика руку. Рейгена тяжело прочитать, но одну вещь Шигео видел отчётливо — он не злой.

***

Головой Рейген понимал, что это самая безумная его затея, но, тем не менее, был в приподнятом настроении. В его мечтах он уже богат, но это чувство своего превосходства странно смешивалось с ощущением, что его ждёт полный провал. И зачем он все это начал? Их же посадят. Сидел бы ровно и не возникал, так нет, приспичило ему. А с другой стороны, только представить себя вместе с Серизавой где-то в Индонезии или в Тайланде, они купят себе маленький домик, они там дешевые, и будут лежать на пляжах, потягивать коктейли и смотреть на загорелых красоток. Каждое утро они будут просыпаться под морской бриз и завтракать манго и драконьим фруктом, а потом шастать по каким-нибудь буддийским храмам Куала-Лумпура. Они же там есть? Даже если нет, все равно. Нужно просто вспомнить кражу Эйфелевой башни, и сомнения насчёт кражи исчезнут. Хотя, как известно, лучший мошенник тот, которого не знают. С такими безумными мечтаниями Рейген и направлялся в старый добрый бар, отметить. Он считал, что пить можно в двух случаях: когда всё из рук вон плохо, и хочется избавить себя от мучений, и когда всё слишком хорошо, чтобы терять это чувство. Яркая вывеска бара манила пройтись по лестнице, искрашенной граффити. На верхнем этаже было просторное помещение с барной стойкой, столиками, диджейским сетом на небольшой сцене и всем остальным, присущим бару. Заведение особой популярностью не пользовалось, но было известно в узких кругах очень специфически выглядевшей молодежи, и в местный контингент Рейген не вписывался совсем. Все вокруг выглядели так, будто сбежали с модного показа, а Рейген — из грустного офиса. — Куба Либре, пожалуйста, — бросил мужчина, усаживаясь за барную стойку. — Но Куба давно уже свободна! — усмехнулся зеленоволосый бармен и зазвенел льдом. — Куба может и свободна, но бухать хочется адски… — пробурчал себе под нос Рейген и достал сигарету. Бармен поставил перед ним холодный стакан, украшенный долькой лайма, и подмигнул. Про себя Рейген отметил, что этот явно новенький работник довольно симпатичный. Но не совсем в его стиле. Прошлый бармен нравится ему гораздо больше — это мужчина средних лет в аккуратной прической и в строгих очках, и он невероятно умел слушать. Он все ещё работает, просто в другие дни. Надо будет зайти сюда ещё завтра. Рейген задумчиво потягивал свою сигарету, крутил в ладони стакан с напитком и восхищался его гениальностью. Тот, кто придумал Куба Либре — великий человек. Вроде так просто, но так удивительно. Вкусно, зараза. Таким коктейлем вряд ли допьёшься до беспамятства, но сегодня Аратака решил попробовать. Рейген увлечённо разглядывал льдинки в почти пустом стакане, но тут на соседний стул уселась чья-то фигура. Рейген обернулся и увидел перед собой высокого молодого парня лет двадцати пяти. Он поглубже вдохнул табачный дым и отвернулся обратно, не тратя много времени, чтобы разглядеть незнакомца. — Я могу вас угостить? — спросил незнакомец, и Рейгену пришлось его рассмотреть. Каштановые волосы выглядели мягкими и спадали на светлую кожу парня. Цвет глаз в полутемноте видно не было, но в брови было кольцо, небольшое. И ещё одно на нижней губе. Интересно. — Можете, — кивнул Рейген после недолгого молчания. — Ещё одна «Куба» мне бы не помешала. Вы тоже попробуйте. — Доверюсь вашему вкусу, — улыбнулся незнакомец. — Вам не скучно тут, совсем одному? — Отнюдь, — хмыкнул мужчина. — Мне крайне весело вдвоём с алкоголем. Незнакомец натянуто улыбнулся: — Не часто в этом заведении можно встретить людей, похожих на вас. Поэтому вы и привлекли мое внимание, — он наклонился ближе. — Я не настолько стар, — отрезал Рейген. — Я просто уставший. И бываю тут довольно часто, к слову. Рейген давно понял, что ни ему, ни этому парню разговор неинтересен. Мальчишка пытается свести всё к одному простому предложению, но Рейген всё портит своими странными ответами. Закинув голову назад, он осушил стакан до конца, и взглянул на парня. Они друг друга поняли.

***

Едва слышно рубашка соскользнула на пол, и Рейген бросил на неё взгляд. Но белая рука схватила его за подбородок: — Не отвлекайся. Мужчина улыбнулся и вернулся к поцелуям. Он слишком внимательно оглядывал отель, рассматривал двери и вид из окна, его голова была совсем не здесь. Парень раздевал его, и тело покрывалось поцелуями и теплом. Но голова была совсем далеко. Зачем он сюда пришёл? Зачем он пьёт, зачем курит, зачем ходит по отелям с незнакомцами? Расслабиться? Но у отдыха совсем другая форма. Парень склонился над ним и ухмыльнулся. Пальцем он провёл по скуле, по щеке, по шее, а потом и вовсе зажал руки Рейгена за его головой, и снова принялся усыпать тело поцелуями. Лицо перед ним совершенно такое же. Такое, как в Киото, и смотрит на него так же. Сердце вдруг бешено забилось, и совсем не от возбуждение. Стало невыносимо холодно, но жар волнами окатывал тело. Лампа так слепила глаза, в ушах появился этот ужасный, едкий звон. Мужчина начал тяжело дышать, обрывисто и больно, грудь сжимал каждый вдох. Глаза защипало, и незнакомец остановился. Он поднялся на предплечьях и взглянул на Рейгена, он был совсем белый, будто прозрачный. — Про-, — голос оборвался. — Прости, я должен… — Тебе плохо? — парень слез с Рейгена и убрал волосы с лица. Мне надо идти, — бросил он и попытался резко встать, но руки дрожали, даже подняться было сложно. Он что-то бормотал, накидывая на себя рубашку. Стены совсем плыли, а ноги едва держали. Срочно нужен воздух, ещё чуть-чуть и его вырвет. Рейген бежал вниз, и каждая секунда тянулась так долго. Ещё чуть-чуть и он умрёт. Вот-вот это случится, он уже чувствует. Главное добежать. Главное, чтобы ноги не предали. В такси он изо всех сил старался не закрывать глаза, ведь каждый раз, когда он расслаблялся, тело переставало слушаться. Темнота вокруг плыла, голова пульсировала. Он не видел ничего, но пустота двигалась и ещё больше сводила его с ума. Когда он закрывал глаза, тошнота подступала ещё ближе, и это невыносимо. Надо держать их открытыми, и он начал считать машины, но снова и снова сбивался. Зрачки смотрели куда-то вверх, и нижнее веко затряслось, всё побелело. Он начал считать. Квадраты чисел от одного до двадцати. Один, четыре, девять, шестнадцать… сто двадцать один, сто сорок четыре, сто шестьдесят девять, потом четырнадцать в квадрате — это четырнадцать на четыре плюс сто сорок, сто девяносто шесть. Пятнадцать в квадрате — это он и так знал, шестнадцать в квадрате — восьмая степень двойки, семнадцать… двести восемьдесят девять? Восемнадцать в квадрате — это восемьдесят один на четыре, а девятнадцать… Господи, как же невыносимо считать. Двадцать в квадрате — четыреста, нужно вычесть двадцать и девятнадцать, чтобы получился квадрат девятнадцати. Триста шестьдесят один. Точно. Триста шестьдесят один… Температура вернулась в норму, тошнота отступила, но дышать всё ещё тяжело. Он подёргал ключом в скважине, но тот не поддавался. Чёрт, да что ж это такое. Рейген ударил ладонью по запертой двери и упал на колени с бесполезным ключом в руке. — Блять, — тяжело промычал он. Дверь вдруг тихо открылась. Серизава в пижамных штанах стоял и оглядывал этот трясущийся комок перед дверью. — Эй, что с тобой? — он метнулся к другу, пытаясь разглядеть его лицо. Он обхватил его за плечи и быстро забормотал: — Всё хорошо, ты в безопасности. Это я, Кацуя, слышишь? Ты в порядке. Ты дома, всё хорошо… Рейген наконец заплакал. — Он выглядел совсем как тогда, — сквозь всхлипы простонал он. — Они так похожи. — без сил прошептал он и снова заплакал.