золотые жилы

Квартира на окраине города была плохо освещена. Два измученных лица терялись в ночи. Они едва могли видеть друг друга, но чувствовали тепло их тел. Это было так напряжено, но так… спокойно. Воздух, которым они дышали, и тихие звуки города — все было их собственным. Принадлежало им и никому больше. Довольно безмятежно. Прикосновения не были краткими и робкими, а спокойными. Два мужчины сидели на полу, спиной к дивану. Это едва ли можно было назвать объятием, но оно было теплым и искренним. И больше ничего не имело значения. Они, прямо сейчас. И ничего больше. Большой палец Серидзавы медленно рисовал круги на плече Рейгена. Это был не первый раз, когда они сидели так — близко, тепло и спокойно. Их жизни были настолько дерьмовыми, что частенько все заканчивалось таким образом. Прошлое напоминало о себе самыми странными и болезненными способами, настоящему всегда удавалось ударить их в спину, а будущее… Ну, иногда сложно сказать, есть ли оно вообще. Рейген уже не плакал, но еще не спал, просто долго и глубоко дышал, как делают после самого странного, ужасного дня, когда возвращаешься домой, лежишь на кровати и душишь подушку, ища утешения. Этим Рейген и занимался. Иногда он думал, что ему просто лучше уйти и жить одному, как любому нормальному человеку. Но он всегда возвращался к Серидзаве и этой глупой квартире, будто бы это единственное, что осталось в мире, единственный маленький островок уюта и здравомыслия. Единственное место, где он чувствовал себя любимым. Единственное место, которое ощущалось как дом. Конечно, он мог попытаться и построить новый, но он столько страдал, что не имел ни желания, ни сил. Начинать с чистого листа в одиночку — это слишком. И каждый раз, когда он пытался, он терпел неудачу. Может быть, если бы он попробовал снова с Кацуей, то все сработало бы. Может быть, именно поэтому он так сбежать от всего, чтобы попробовать начать сначала вместе с ним. В конце концов, Серидзава был единственным человеком, которому Рейген доверял. — Ты хочешь спать? — нарушил тишину Кацуя. — Нет пока, — ответил Рейген, — Можем поговорить немного? Серидзава кивнул. — Прости меня за сегодня… — начал говорить Рейген, но его прервали. — Ничего. Для этого я и здесь. Ну, не только для этого, но ты понимаешь, — Рейген засмеялся. — И все же, я немного испортил твой вечер. Он молчал, подыскивая слова, но снова продолжил: — Я просто… я пошел в то место, которое мне нравится, помнишь его?» — О, это хипстерское, да? — Да! — В подвале, с неоновой подсветкой, панками и красивыми барменами? — Сам ты панк. И там теперь новый бармен, у него зеленые волосы и всё такое», — Рейген указал на свои волосы, описывая парня, — И под машинку. — Оо, и кто теперь панк? Мне нравится это место, они делают отличные… — Шоты? — Точно, — Серидзава усмехнулся. — Знаю, чувак. Но я пил куба-либре. — Фу, зачем? — Кацуя посмотрел на Аратаку с видом притворного отвращения. — Ты подросток или что? — Заткнись, мне нравится. — Я знаю, но я все равно буду издеваться над тобой, — сказал он, щелкнув языком. — Говорит тот, кто пьет чертовы космополитены, — ответил Рейген, повернувшись в объятиях Серидзавы. — Что не так с космополитенами? Они шикарные! — Они стервозные. — Я та ещё стерва, и что? — Все с тобой ясно, — сказал он, укладывая голову на плечо мужчины. — Я там встретил парня. Можно сигарету? Серидзава достал пачку с кофейного столика и передал ее Рейгену. — Что за парень? — Милый парень. С клевыми пирсингами, — он зажег сигарету, медленно вдыхая дым. Гостиная точно будет вонять. — Боже, никогда не пойму, почему тебя на таких тянет. — Эй, я разносторонний. Однажды я ебался с балериной, — он пожал плечами. — Ч-чё? — Серидзава закашлял. — Как? Почему? — Она русская, у них было выступление в Токио. — Это я понимаю, но зачем ей было ебать тебя? — Девушки меня обожают, что тебе сказать. И парни тоже. Я прекрасен в любых глазах. — Это потому что ты сраный оборотень, — Серидзава потушил сигарету о пепельницу, — «Об тебе нравится литература? Восхитительно, мне тоже. Ты страшно красивая, или лучше мне сказать: Твои глаза на звезды не похожи, Нельзя уста кораллами назвать. Но И все ж уступишь тем едва ли, Кого в сравненьях оболгали, дорогая.» — Рейген засмеялся над этим шоу. — «О, тебе нравится математика? Мне тоже. Но есть одна задача, которую я никак не могу решить. Что получится, если взять корень из 1630729, умножить его на десять, прибавить три, умножить на три, потому вычесть два и перевернуть? — Аратака уже смеялся во всю, эти пародии были слишком хороши. — Господи, неужели ты учил всё это наизусть, просто чтобы уделать меня? Это все достойно уважения, Кацуя, но у меня есть пример получше. Я хочу, чтобы ты мне показал кое-что. Что будет… А, бля, я слишком устал, чтобы придумывать пример. Но покажи мне перевернутые 58008, — он захихикал. — Тебе сколько лет? — Серидзава засмеялся, слегка потрясывая плечо Рейгена. Он заерзал, подтягивая мужчину ближе. Кацуя положил подбородок на голову Рейгена и спросил: — А что было потом? — Мы пошли в отель, — выдохнул Рейген. — Но мне не понравилось, не знаю. Он вздохнул, оглядывая комнату, в которой они находились. Еще несколько минут назад он плакал, как младенец, но сейчас это было неважно. Это уже не имело значения, он ведь вернулся домой. — Ты знаешь, как это бывает, все произошло так быстро и, — он вдруг замолчал. Серидзава ласково погладил его волосы, успокаивая. Не так, как делают родители, или как любовники, а просто так, как надо — как делают в два часа ночи в тихой пустой квартире. — Что ты хочешь, Кацуя? После всего этого, — спросил Рейген, нарушив теплую тишину между ними. — Я еще не думал об этом. Было бы хорошо путешествовать вместе, — ответил Серидзава. — А ты? — Я бы тоже хотел. Хочу куда-то в тепло, — сказал Рейген, придвигаясь ближе, — Любое место с тобой было бы неплохо, на самом деле, — он растворился еще больше в объятиях Серидзавы. — Я думал об Индонезии или Таиланде. Вьетнам? Не знаю. — Я скорее сторонник Аргентины-Чили-Перу. Может Куба? Что насчет сигары, дорогой? — он мягко засмеялся. — С удовольствием, — улыбнулся Рейген. — Мне приснилось, что мы увидели альпак, — сказал Серидзава, слегка потирая плечо Рейгена. — Звучит здорово, правда? — Рейген глубоко вздохнул. Ему ничего не хотелось, кроме как сохранить этот момент навсегда. — Это будет глупый вопрос, хорошо? — Давай, спрашивай. — Кто я для тебя, Кацуя? Серидзава ответил не сразу, он задумался на мгновение, тихо поглаживая волосы Рейгена. — Ну, ты — единственный в моей жизни, это точно, — они тихо засмеялись. — Я не знаю, романтика это или дружба, но ты — единственный человек, которому я доверяю. Единственный, с кем я хочу быть рядом. И я не люблю тебя в том смысле, что хочу тебя трахнуть или жениться на тебе и завести детей, это что-то другое, понимаешь? Ты мой дом, Аратака. Рейген повернулся и посмотрел Серидзаве в глаза. — Я тоже люблю тебя, Кацуя. Как дом. Как и ты. Я думаю, — прошептал он. Они пахли сигаретами и немного ромом, но в объятиях друг друга было так спокойно. Рейген наклонился вперед, и они поцеловались. Не с безумной страстью или похотью, а с теплом. Они целовались, как будто это был последний день на Земле. Как будто не было никого и ничего, кроме них в этой комнате, наполненной дымом. Как будто они могли остаться здесь навсегда. Как будто ничто другое не имело значения, кроме них, прямо сейчас. Потому что в конце концов, только они и были друг у друга, и эта глупая комната, и этот нежный поцелуй.

***

С грохотом захлопнулась тяжелая дверь, и Шигео ворвался в дом, тяжело дыша. Он пробежал мимо кухни и гостиной, пытаясь как можно скорее добраться до своей ванной. Ему нужно успокоиться, после этой странной беседы с Рейгеном он вновь стал беспокоиться. Его младший брат сидел за кухонным столом, поглядывая на Шигео: — Куда ты бежишь? — сказал он, прожевывая рис. — Или лучше спросить, почему ты бежишь? Шигео остановился и посмотрел на Рицу, успокаивая свое дыхание. — Ни почему. — Мм-м, ладно, — медленно ответил Рицу и вернулся к миске. Смотря на Рицу, Шигео всегда почему-то успокаивался. Он был как своего рода триггер, который возвращал его к реальности. Как когда пытаешься отличить сон от бодрствования, ты просто замечаешь эти мелкие вещи, которые не сходятся, не соответствуют обстановке. Рицу был такой «вещью» для Шигео. Когда мальчик начинал терять себя, он замечал эти пронзительные глаза Рицу и понимал, что он на самом деле делает. Или что собирается сделать. Тот взгляд, который Рицу всегда метал в него, точно не был любовью, но и не осуждением. Это было смесью жалости и беспокойства. Может быть, иногда там была крохотная доля доброты. Шигео замедлил свой темп и добрался до своей комнаты. Он сел на кровать и начал снова думать. Почему влез в это? У них есть доказательства того, что он сделал? Если он просто не будет этого делать снова, то у Рейгена не будет ничего против него, верно? И не нужно ничего красть. И к тому же, он плохо умеет воровать. Или лгать. Но Рейген, вероятно, записывал их сессии. Если он сообщит полиции, то они придут к тем детям, и его отправят куда подальше. Если это станет известно, любое из его «происшествий», то его заберут. Единственная причина, по которой этого не сделали раньше, заключалась в том, что в случае с Минори были акты насилия с обеих сторон, а родители не хотели портить свою репутацию или что-то в этом роде. И его забрали, технически, но не в психиатрическую больницу, а в другую школу. Но на этот раз все по-настоящему. Шигео хотел получить помощь, только не такую. Он будет навсегда этим «пацаном-психопатом». Как он получит образование, работу? Нет, никаких психбольниц. Черт, вот, что получается, когда слишком доверяешь людям. Кроме того, план не казался слишком уж рискованным. Хотя он также казался безумным, Шигео думал, что это может сработать. На каких-то действительно глупых людях, вероятно. Рейген сказал ему, что это уже сработало раньше, но когда Шигео спросил, не легче ли будет их поймать после повтора уже свершившегося преступления, Рейген сказал, что это было сделано слишком много лет назад и слишком далеко. Итак, «нет, мой мальчик, с планом все в порядке. Просто требуется намного больше актёрской игры, чем обычно». Основным аргументом Рейгена было то, что детям даже не нужно играть, все уже верят им. Так что, возможно, это «дело» с Рейгеном и Серидзавой не было таким уж плохим вариантом. Ведь они обещали помочь ему. Не то чтобы кому-то нравился этот Шигео Кагеяма. Стать другим Шигео Кагеямой точно не повредит.