Sun in my soul

***

      Солнце близилось к закату, последними тёплыми лучами — не такими жаркими, как днём — освещая город. Оно тлело за горизонтом, окрашивая поднебесье в алые оттенки. На улицах изредка мелькали люди, несмотря на вечерний час. Иногда с причала доносились разговоры моряков, которые очищали свои лодки после длительного плавания. Поговаривали, что шторм скоро нагрянет. Они были суеверными людьми, потому верили во всякие приметы. Вот, к примеру, сегодня на закате солнце залилось красным, словно пламя, цветом, а вокруг него большой белый круг — значит, ожидай сильной бури с дождём. Моряки были эдакими предвестниками погоды, оттого и люди к ним прислушивались. В этот же час Чжун Ли неспешно шагал по каменной брусчатке, спускаясь с вершины. Вид с горы Тяньхэн открывал обзор на вечерний цветущий город, который был словно на ладони. Там же и был расположен его небольшой дом, потому каждый день начинался и заканчивался прогулками по скалистым вершинам гор Ли Юэ, созерцанием бесконечно далёкой луны и звёзд на чёрном небосводе. Дом приветствовал его пустотой и одиночеством. Тревожился ли об этом Чжун Ли? Возможно, нет, ведь каменному божеству не понять и не прочувствовать эмоции живых людей. Сердце в груди ещё не говорит о том, что ты человек. Оттого в его голове блуждали тягучие мысли: о том, что ему стоит отречься от божественного призвания, отдать своё сердце и обрести человечность, позабыв о прошлом. Они бороздили его сознание, заставляя думать лишь об этом. Он продолжал выполнять свои обязанности Архонта — не так, как нерадивый Барбатос, — но всё же без былого энтузиазма. Его божественная сущность тянулась к бренной мирской жизни, потому в голове и зародился план. Сумеет ли народ Ли Юэ отпустить божество, которое опекало их тысячелетиями? Принять на свои плечи тяжёлый груз правления, а после идти своим путём, словно дети, которые покидают отчий дом? Это и желал проверить Моракс. Были переговоры с дипломатами из Снежной, заключение контракта, а после знакомство со взбалмошным рыжеволосым юношей, который слылся Одиннадцатым Предвестником. Чайльд ворвался в его жизнь, словно лучи рассветного солнца, одарив улыбкой и душевной яркостью. Его образ запечатлелся в сознании мужчины, потому Чжун Ли мог подолгу воспроизводить в своей голове моменты с их встреч, где он со всей пылкостью объясняет традиции и историю государства, рассказывает о значении праздника Морских Фонарей для жителей Ли Юэ, а также и о самом Властелине Камня, к которому у парня был особый интерес. Сегодняшняя встреча, о которой они ранее договаривались, была назначена в именитом ресторане «Три чашки в порту», который был расположен в южной части города. Чжун Ли ступал по каменным тропам, миновал переулки, изредка приветствовал улыбчивых людей, слегка кивая им. Город был наслышан о неком консультанте из похоронного бюро, к тому же он был на особом счету у Воли Небес Нин Гуан. Пунктуальность для него была важным личностным качеством, а потому мужчина всегда стремился уследить за быстротекущим временем. На часах ровно время их встречи, а Чжун Ли с величавой осанкой восседает на деревянном табурете, вслушиваясь в чужие россказни о подвигах сказочного героя, пока Чайльд только-только покидает кабинет Банка Северного королевства. К его приходу он успел дослушать до кульминации рассказа, погрузившись с головой в историю, да так, что не услышал стук соседнего табурета. Чайльд перед ним сидел со своей фирменной «рабочей» улыбкой, постукивая пальцами по лакированному столу из бамбука. — Добрый вечер, сяньшэн. Простите, были служебные дела. Надеюсь, вы недолго ждали меня?       Услышав знакомый голос, Чжун Ли тут же отвлёкся, кивнув в знак приветствия. — Здравствуй, Чайльд. Довольно долго, но от одиночества меня спасли рассказы господина Лю Су. Легенды о подвигах великого Вэня действительно впечатляют. Думаю, тебе тоже стоит послушать, раз ты желаешь вникнуть в культуру Ли Юэ. Пока юноша со скучающим видом вслушивался в местные байки, мужчина одним движением кисти подозвал сморённого работой официанта, заказал одно из своих самых любимых блюд — томленный свиной суп с бамбуком, совершенно не смотря на ценник. К чему скупость, если тебе не придется тратиться? Чайльд же остановился на супе из морепродуктов. Тогда он впервые увидел отвращение на лице его дражайшего знакомого. Как оказалось, эти склизкие щупальца ворошили его воспоминания, навевая о прошлом. Но о каком прошлом — Чжун Ли так и не поведал, решив умолчать. За праздными разговорами время казалось быстротечным. Чайльд иногда выдерживал паузы, чтобы понаблюдать за реакцией консультанта, однако тот всегда оставался спокойным и словно наперёд знал, что собирается сказать Тарталья. Его горделивое фарфоровое лицо напоминало юноше камень: такой же бесстрастный; лишь янтарные глаза таили в себе огонёк жизни и таинственности. Постепенно мирное распитие цветочного чая перетекло в распитие алкогольных напитков. На бамбуковом столе стояла тёмно-зелёная бутылка с непонятными Чайльду символами; в стекле отражались жёлтые огни, сияющие сквозь полотно традиционных фонарей, которые были развешаны по всей гавани. Глаза консультанта словно слились с яркими огнями, напоминая осколки кор ляписа под закатным солнцем. — Пробовал ли ты когда-нибудь игристое вино со вкусом белой сливы и цветком османтуса? Сладость фруктов смягчает резкость алкоголя. Оно не столь крепкое, если сравнивать с огненной водой. Возможно, это вино придётся тебе по вкусу. Что скажешь? — Чжун Ли протянул стеклянный фужер, наполненный светлой жидкостью.       Тарталья завис на несколько секунд от заданного вопроса, а после встревоженно кивнул, боязливо протягивая руку. — Мне ещё не приходилось пробовать местный алкоголь, — Чайльд аккуратно взял пальцами ножку бокала, поднося к своим губам. Золотистый напиток приятным теплом разлился по телу, опаляя изнутри. — Действительно отдаёт фруктами! Хоть я и не разбираюсь в спиртном, но мне нравится. Искоса он поглядывал на изящные и плавные движения господина Чжун Ли. Даже распитие таких напитков выглядело словно искусство. Консультант держал бокал за ножку, поместив мизинец под основу, делал небольшие глотки, пробуя сладковато-кислое вино. Моракс был устойчив к алкоголю: его разум не мог помутниться даже после нескольких больших чаш. В далёком прошлом Архонты часто устраивали вечера, распивая османтусовое вино из кубков. Сейчас же всё это осталось в виде воспоминаний, которые Властелин Камня пытался скрыть глубоко в своем сердце. Он не преследовал цель забыться в беспамятстве от распития алкоголя в отличие от людей, которые пьянствовали зачастую для того, чтобы заглушить душевную боль или же временного избавления от проблем; пил лишь для того, чтобы уловить ту нить воспоминаний о давних знакомых, которых уже нет. Голубые глаза напротив постепенно тускнели под влиянием спиртного, с лица не сходила глупая ухмылка, а речи неконтролируемо лились с его рта. Даже великий воин может быть сражён несколькими чашами вина, утратив самоконтроль. — Чайльд, мне кажется, что с тебя уже хватит. Не переусердствуй. Мы пьём вино не на скорость.       Тарталья издал комично-надменный смешок, услышав слова консультанта. — Вы обо мне волнуетесь? — он придвинулся ближе, поставив локти на стол. — Всё нормально, сяньшэн! Из-за повышения градуса к тёплым щекам юноши прилила кровь, а воздух вокруг словно стал накаляться, опаляя своим жаром. Пропуская очередной бокал, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а после стал махать перед лицом левой ладонью в тщетной попытке охладиться. Прохладный морской воздух сумел остудить жар его кожи и слегка развеять пелену перед глазами. — Знаете, мне так нравится здешняя культура! — разговаривая, Чайльд голыми пальцами доставал из своей тарелки остатки морепродуктов и доедал их, — Эти ваши легенды, традиции, цветочки… Парень чуть поник, но после вновь продолжил: — Может, расскажете что-нибудь? Какую-нибудь историю, м? Чжун Ли одарил его мимолётной улыбкой, которой изредка потчевал собеседников, располагая их к себе. — Что ж, если ты настаиваешь. Консультант решил поведать несмышлённому рыжеволосому юноше про Властелина Камня, как бы это комично не звучало; о божестве, которое в свое время блуждало по улицам Ли Юэ, скрывая свой истинный облик за маской незнакомца. Он не имел свойственных людям чувств, однако жил по их подобию. Моракс мог принять на себя личину знатного человека, а мог перевоплотиться в бедняка. Даровал он людям правила и контракты, но не принуждал смертных рассматривать подчинение как идеальную жизнь. Поведал Чжун Ли также и о том, что земли Ли Юэ расцвели лишь после длительных распрей и войн, когда нога Властелина Камня ступила на новые земли, а люди заселили неизведанную территорию. Гео Архонт передавал им учение и мудрость, оттого город Ли Юэ известен по всему Тейвату. Чжун Ли закончил свой рассказ, когда последние лучи закатного солнца уже давно скрылись за горизонтом Облачного моря. Тарталья тогда удивлённо хлопал глазами, словно малое дитя, которому читают перед сном сказку, хотя он и пропускал половину информации мимо ушей. Интерес его заключался скорее в самом общении с консультантом, чем в историях, которые тот рассказывает. Иногда во время повествования юноша пытался перехватить руку мужчины, однако тот постоянно увиливал: поправлял спадшую прядь золотистых волос, словно она мешалась. — Да уж, слушал бы вас и слушал, сяньшэн! Особенно мне понравилось, ну, — Тарталья отвёл взгляд, пытаясь вспомнить какой-нибудь фрагмент из услышанного, — Как Властелин Камня становился человеком! Точнее, притворялся. Конечно, Её Величество Царица никогда бы такое не вытворила… Стеклянная бутылка, которую официант устал носить туда-сюда, стояла на столе и уже была опустошена. В тарелках тоже остались лишь крошки да капли из-под бульона, а свободные столики начали стремительно заполняться. — Слушайте, может, пойдём, прогуляемся? Я-то гавань толком и не рассмотрел. Разве что банк и дорогие номера в одном и том же постоялом дворе, которые нам всегда снимают на службе. — Хорошо, если только ты чувствуешь себя нормально, — получив в ответ активное кивание головой, Чжун Ли наконец поднялся с табурета, расправил подол костюма, а после протянул руки к чересчур опьяневшему Чайльду. Возможно, морской ветер сумеет отрезвить его голову. Они спустились к гавани, когда над морем расцвела луна. В порту царила тишь, нарушаемая лишь глухими всплесками волн: дети не резвились, играя в пиратов, рыбаки не чистили свои сети, а около прилавков с морепродуктами не стояла длинная очередь. Чжун Ли с Чайльдом шли по пустым улицам, освещёнными луной и фонарями. Тарталья иногда спотыкался, путаясь в своих ногах, хватался за плечо консультанта, впиваясь в него ногтями, чтобы удержать равновесие, однако после его шаг стал уверенным, а речь — не такой медленной и спутанной. Юноша непринуждённо поведал Чжун Ли о Царице, о первом задании в организации, а также о своей семье, которую он почитал и любил до глубины души. А после они остановились на деревянном мостике, который соединял две части порта. Ветер, несущий с моря свежесть и запах солёной воды, обдавал тёплую кожу прохладой, отчего заалевшие щёки становились не такими пунцовыми. Каждый задумчиво смотрел в морскую даль, где вдалеке, в небе, виднелось сияние небесного цвета. Священная сакура, кажется. Смотрели на далёкие звёзды, выискивая знакомые созвездия. Чжун Ли указывал пальцем на тусклые точки, тотчас говоря название звезды. Пока консультант показывал куда-то рукой, Предвестник, совершенно не стесняясь, пялился на аристократичный профиль мужчины, запечатлев в своём сознании его прекрасный образ, искрящийся изяществом. Из-за полумрака казалось, что его янтарные глаза светятся, разгоняя тьму, а на тёмных волосах то и дело появляется золотистый блеск. — Может, стоит остаться в Ли Юэ подольше? Своей внезапной фразой Чайльд прервал название очередной звезды, которое хотел было озвучить господин Чжун Ли, чем заставил того обратить на себя взгляд. — Мне здесь нравится! Хочу, знаете, — глядя на мужчину с улыбкой, он придвинулся почти вплотную, — получше узнать этот город. Вы ведь мне поможете, сяньшэн? — не отводя голубые глаза, юноша положил руки на плечи консультанта, после чего обвёл их вокруг шеи. — Чайльд, похоже, ты слегка перепил, — Чжун Ли оттолкнул от себя Тарталью, поправляя на своей шее светлый галстук. У парня же с грохотом отбивало сердце, намереваясь выпрыгнуть из груди, сбилось дыхание, а разум накрыла пелена сладострастия. Он перехватил чужую руку, заводя её за широкую спину Чжун Ли, прижался к каменной груди консультанта, стук сердца которого был едва уловимым. Своим дыханием юноша опалял чужую шею, а ногой вжимался в пах, вдавливая мужчину телом в деревянные перила. Чжун Ли же смотрел своим пронизывающим взглядом цвета янтаря, ничего не предпринимая. Глаза в темноте стали будто бы ярче, изредка мерцая, словно кристальные бабочки во мраке ночи. — Что за несносный мальчишка, — консультант тяжело вздохнул, хватая длинными пальцами подбородок Чайльда. — Значит, хочешь узнать получше традиции и историю города? — Чжун Ли смотрел на него сверху вниз, во взгляде его искрилось лёгкое высокомерие. Мужчина надавил большим пальцем на пухлые губы юноши, отчего тот невольно приоткрыл рот, тяжело дыша. Чайльд не сводил расслабленный взгляд с надменного лица напротив. Его губы сомкнулись вокруг чёрной ткани перчатки. Как и прежде, лицо господина Чжун Ли оставалось бесстрастным, лишь в глазах цвета кор ляписа виднелся некий вызов для Предвестника, подстрекающий на дальнейшее продолжение действий. Наблюдая за чужой невозмутимостью, парень вдруг укусил того за палец, чем заставил невольно убрать руку. Блеснув в темноте синевой хитрых глаз, Чайльд сжал в кулаках дорогую коричневую ткань костюма и подался вперёд. С закрытыми глазами он поймал мягкие губы мужчины, после чего стал спускаться ниже и целовать виднеющуюся из-под ворота рубашки шею, слегка покусывая гладкую кожу. — Постой! — Чжун Ли коснулся плеча Тартальи, мягко отстраняя, — Ты выбрал не самое лучшее место, Аякс, — консультант нежно провёл ребром ладони по щеке парня, едва касаясь, а после завёл за ухо ярко-рыжую прядь завившихся волос. У юноши в глазах бурлило море, когда Чжун Ли впервые произнёс его истинное имя. Длинные волосы мужчины развевались на ветру, а Чайльд тем временем смотрел в его светлые глаза, сравнивая их с яростным закатом.

***

      В тёмной комнате, освещённой лишь тусклой настольной лампой, Чжун Ли вжимал тело Чайльда в стену из древа. Он покрывал тонкую шею парня короткими поцелуями — на чувствительной коже тотчас расцветали багровые узоры. — Не думал, что ты скрывал в себе такие помыслы, смотря на меня, — мужчина провёл длинным языком по коже шеи, а после вновь вернулся к мягким губам, кусая, чтобы Чайльд приоткрыл ротик. Их языки сплелись, лаская друг друга и дразня. Тарталья невольно прикрывал глаза, когда чужие губы касались его тела. Костяшки на руках белели от силы, с которой тот хватался за медленно сползающую одежду консультанта. Чжун Ли не переставая глядел на Аякса, пока тот стеснительно постанывал из-за наполняющего его жара внутри живота. Пламя страсти испепеляло внутренности, заставляя утопать в приятных чувствах. — Ты так остро реагируешь на любые касания. Это твой первый раз, не так ли? — мужчина уткнулся носом в шею парня, вдыхая едва уловимый морской аромат.       В ответ на заданный вопрос Предвестник лишь отвёл взгляд и неуверенно закивал, пробормотав что-то похожее на «мгм». Внизу живота начало ощущаться давление, из-за которого по всему телу разливался жар. Парень стал неуклюже расстегивать свою одежду, однако остановился на нижних пуговицах: пальцы становились все более ватными из-за прикосновений господина Чжун Ли. — Я очень хочу вас, сяньшэн, — Тарталья опустил голову на лоб консультанта, обдавая того горячим дыханием и запахом вина. — Я же вам нравлюсь?       Не найдя ответ, Чжун Ли провёл кончиком носа по шее, останавливаясь около кадыка. Он оттянул зубами нежную кожу, прикусывая так, что сверху раздался тонкий вскрик. На шее с каждым укусом расцветали алые следы, контрастируя на фоне голубых, словно глазурные лилии, глаз. Звонкие стоны, которые издавал парень своим болтливым ртом, звучали мелодией для ушей консультанта. Мужчина подхватил Чайльда за округлые бёдра, заставив ухватиться за широкие плечи руками, а ногами — за крепкий торс. После чего вновь впился в чуть приоткрытые губы юноши. Языки скользили вглубь, сплетаясь в поцелуях. Одежда Тартальи была распахнута и спущена вниз по самые локти, чуть ли не связывая его руки. Не в силах больше сдерживаться, он запрокинул голову, подставляя тонкую шею для новых поцелуев. Его руки блуждали по крепким плечам, перебирали пальцами длинные блестящие во тьме волосы, собранные багряной заколкой. — Знаете, господин Чжун Ли, — Чайльд опустил голову, рассматривая лицо консультанта вблизи, — Вы очень красивый.       Медленно проводя рукой по голове, парень вдруг схватил тёмные волосы и чуть оттянул их, после чего с неким вызовом впился взглядом в янтарные глаза напротив. — Вы мне так нравитесь… Я уверен, что это взаимно.       Предвестник крепче сжал ноги вокруг торса, из-за чего невольно стал ёрзать по нему, пытаясь удержаться. Он загнал руки под полурасстегнутую рубашку и начал водить горячими ладонями по мускулистому телу, постепенно спускаясь ниже.

***

      На помятых простынях тело Чайльда извивалось от постоянных ласк под проницательным взглядом господина Чжун Ли. Тарталья то и дело пытался прижать Моракса ещё ближе, словно желая соединиться с ним в одно целое. Тела их излучали жар, несмотря на вечернюю прохладу за окном. Чжун Ли водил руками по его груди, продолжая выцеловывать уже искусанную шею. Губы опускались всё ниже, а длинные пальцы сжимали небольшой сосок, оттягивая и прокручивая. Чайльд тотчас прогнулся в спине, издавая ласкающие слух стоны, отчего мужчина невольно улыбнулся. Он прикусывал кожу груди, после чего вновь целовал, а Тарталья продолжал под ним извиваться, перебирая в руках золотистые пряди волос. — И куда же делась твоя преданность Царице, м? Лёжа здесь, подо мной, ты выстанываешь имя чужого Архонта, — Чжун Ли провёл нежно рукой по мокрым волосам Чайльда, а после неожиданно сжал, оттягивая. — Зная о том, что я являюсь Мораксом, ты всё равно лёг под меня. Думал, что я не догадаюсь? — его вторая рука опустилась на влажный от возбуждения пах юноши, надавливая, отчего Чайльд закатил глаза, раздвигая ноги ещё шире. Он вилял бёдрами, приподнимая, желая получить ещё больше прикосновений от мужчины. Сам того не понимая, Аякс лишь сильнее распалял желание Моракса подчинить взбалмошного юношу. Его руки бесстыдным образом двигались по крепкой груди Властелина Камня, а после опускались ниже, оттягивая тёмную ткань штанов. — Ну же, сними их, Аякс, — Чжун Ли отпрянул от Тартальи, а затем лениво повел рукой по кубикам пресса, опускаясь всё ниже, останавливаясь на ремне собственных брюк. Его золотистые глаза светились во мраке, а голос, словно тягучий мёд, закрадывался в сознание, завлекая.       Чайльд обнял подтянутые бёдра, покрывая поцелуями твёрдый пресс, опускался ниже, расстёгивая ремень на брюках. Своим носом он уткнулся в чужой пах, опаляя вставший член сквозь ткань горячим дыханием. Его бесстыжий взгляд был устремлён в одну точку — испытывающие глаза напротив. — Стоит ли мне продолжать, господин Чжун Ли? — парень вцепился зубами в толстую ткань и стянул её вниз. — Как же я хочу, чтобы это спокойствие наконец сошло с вашего лица. Ваш член упирается в моё лицо, а вы всё такой же бесстрастный. — Сегодня ты чересчур многословен. Будь послушным мальчиком и займись делом, — Чжун Ли положил тёплую ладонь на макушку парня, наматывая на палец мягкие на ощупь кудри.              Чайльд медленно спустил тонкую ткань белья и обхватил горячий член Моракса, водя большим пальцем по влажной головке. Это был его первый раз, потому он не имел ни малейшего понятия о правильности своих действий. Мягкие губы оставили осторожный поцелуй у основания; парень неотрывно наблюдал за чужой реакцией, будто бы ожидал одобрения со стороны, а после двигался вновь, опаляя проспиртованным дыханием чувствительную кожу. Чайльд раскрыл свои губы и провёл жарким языком прямо по крайней плоти.       Моракс окинул равнодушным взглядом Тарталью, который неумело водил языком по члену. — Постой, ты неверно делаешь, — Чжун Ли потянул юношу за волосы, приподнимая его подбородок свободной рукой. — Тебе незачем спешить. Мы же хотим сделать друг другу приятно, ведь так? — он уткнулся влажной от предъякулята головкой члена в сомкнутые губы парня, слегка надавливая. — Ну же, обхвати его свободной рукой и открой свой ротик. Сомкни плотно губы на головке и слегка втяни, водя языком. Да, вот так, — мужчина протяжно выдохнул, продолжая поглаживать Чайльда по мягким волосам. — Держи губы напряженными, сомкнув их. А теперь продвигай его всё глубже. Нет, чуть медленнее. Да, верно. Твой рот будто бы создан для того, чтобы принимать мой член, — Чжун Ли со свистом выдохнул, наматывая на кулак рыжие пряди. Он резким движением двинулся бёдрами вперёд, не сдерживая свой пыл. Тяжелая ладонь Моракса так сжимала взъерошенные волосы Чайльда, что у последнего не было выбора, кроме как поддаваться мужчине, хотя иного он и не желал. Парень то и дело издавал сжатое мычание, чередующееся с тяжёлыми вздохами; голубые глаза становились мокрыми от резкого темпа и от того, как тесно становилось от толстого члена в горле, когда Тарталья принимал своим ртом всю длину. Чжун Ли будто бы трахал его в рот, вбиваясь. От напряжения юноша всё сильнее сжимал одной рукой бедро консультанта, однако мужчину это вовсе не волновало. В комнате раздавались хлюпающие звуки и причмокивания, распаляя ещё сильнее. Предвестник ласкал языком твердый от возбуждения член, а после отстранялся, чтобы слизать со своих губ предсемя. Его рот всё легче скользил по чужой плоти из-за обилия телесных жидкостей, которые постепенно стекали с уголка его губ.       Тарталья вдруг отстранился от налившейся головки, оставив вокруг члена лишь сомкнутые пальцы, лениво двигающиеся вниз-вверх, чем заставил мужчину обратить на себя взгляд. — Может, вам стоит заставить меня умолять вас? — Чайльд злорадно улыбался, совершая блудливые движения руками, — Или мне вовсе остановиться?       Пытаясь вывести Чжун Ли на эмоции, Тарталья заставил его сделаться ещё грубее, и наглость последнего быстро поутихла. Моракс продолжил толкаться в его чрезмерно болтливый и такой желанный рот, оттягивая рыжие пряди волос. Из-за властных рывков парень издал громкий стон, после чего замер: по его подбородку потекла белая жидкость, которую юноша начал вытирать пальцами и слизывать, подняв полный разврата взгляд на мужчину. Он приоткрыл свой рот, показывая Мораксу, что полностью проглотил его сперму, бесстыдно смотря в застланные пеленой желания глаза напротив. — Хм, заставить умолять? — Чжун Ли провёл пальцами по скуле, собирая оставшиеся капельки семени, а после разом засунул два пальца в рот юноши, надавливая на язык. Властелин Камня оставался всё таким же непоколебимым: лицо его сохраняло бесстрастие; и лишь в глазах виднелись искры страсти, которую вызывал своим видом Аякс.       Моракс впился янтарным взглядом в лицо парня, а после медленно опустился аккурат к уху, опаляя его горячим дыханием. — Я заполню тебя своей спермой и буду трахать до самого рассвета, полностью насаживая тебя на свой член. Ты этого желаешь? — Чжун Ли прикусил краснеющую от грязных речей мочку, оттягивая её острыми зубами. Играясь с ней, посасывая, а после вновь прикусывая, получая в ответ сдавленные стоны.       Наконец высунув изо рта мокрые пальцы, мужчина толкнул Чайльда на мягкую постель, нависая над ним. Одна его рука расположилась около головы парня, другая же опустилась вниз, сжимая истекающий предсеменем небольшой член. Круговыми движениями он водил по головке большим пальцем, размазывая жидкость, а после двигался по всей длине, сжимая. Податливое тело Чайльда чуть ли не извивалось от каждого движения Моракса; вжимаясь затылком в шёлковую постель, он непроизвольно поднимал бёдра навстречу длинным ладоням консультанта, будто умолял о продолжении утех. Рука Чжун Ли умело скользила по члену, отчего колени парня мелко вздрагивали, а изо рта выходили короткие сдавленные стоны.       Длинные локоны, переливающиеся янтарём, падали прямиком на лицо Предвестника, заставляя того ловить носом приятный запах цветов и ароматических масел. Он осторожно протянул пальцы сквозь каштановые волосы, наматывая их, словно ленту, как вдруг резко сжал кулак и сделал рывок вниз, отчего расстояние между ним и Чжун Ли разительно сократилось. — Не тяните, сяньшэн. Разве вам не хочется поскорее войти в меня? — юноша провёл большим пальцем по острым скулам, после чего продолжил с лёгкой угрозой в голосе: — Или вы хотите поиздеваться надо мной?       С невозмутимым лицом Чжун Ли отпрянул от Чайльда, силой переворачивая его на живот. — Думаешь, что сможешь вывести меня на эмоции? — Моракс провёл ладонью по упругой попе, неожиданно ударяя так, что кожа тотчас заалела, а в ответ он уловил нежные стоны. — Ну же, прогнись для меня, Аякс. Твоя дырочка так и хочет мой член, — его мокрые пальцы коснулись слегка подрагивающего колечка мышц, растирая влажный проход, а тонкие губы выцеловывали кожу округлых бёдер, оставляя влажные следы и фантомные касания на разгорячённом теле. Зубами прикусывал пунцовую кожу, где тотчас возникали следы, словно метки. При каждом касании Чайльд слегка вздрагивал, вжимаясь заалевшим лицом в шёлковые простыни.       Наконец отпрянув, Чжун Ли произнёс: — Мне нужно тебя растянуть. Спешка же нам ни к чему, ведь так? — он неожиданно притянул Тарталью за бёдра, отчего юноша лишь сильнее смял простыни руками, словно не желал их отпускать. По комнате внезапно разлился сладкий звонкий стон, который Чайльд безуспешно пытался подавить. Моракс провёл горячим длинным языком по сжавшимуся колечку мышц. Его руки раздвинули заалевшие ягодицы, открывая ещё больший вид сзади. С каждым толчком Чайльд вилял бёдрами навстречу, прогибаясь лишь сильнее. Язык продолжал двигаться внутри, входя всё глубже. С внутренней стороны бёдер медленно стекали телесные жидкости, которые Чжун Ли лениво размазывал пальцем по стройным ногам, будто вырисовывал лишь ему понятные узоры. Своим пронзительным взглядом он неотрывно следил за эмоциями юноши, которые с каждым толчком всё ярче сменялись на юном лице.              Чжун Ли слизал стекающую жидкость с подбородка, нехотя отодвигаясь. — Растягивал ли ты себя когда-нибудь, м? Сделаешь это для меня, Аякс? Покажи мне, как твои длинные пальцы будут медленно входить в покрасневшую дырочку, — мужчина лизнул мочку ушей, опаляя её своим горячим дыханием, — и нежно её растягивать.       Уткнувшись головой в мятую простынь, парень бросил смущённый взгляд на Чжун Ли. Тот не сводил бесстыдные глаза с Предвестника, отчего и без того румяные щёки Тартальи стали совсем багрового цвета. — Какой же вы извращенец, господин Чжун Ли, — парень в стеснении отвернул пылающее от грязных речей лицо и прикрыл глаза, готовый прощаться с остатками своей гордости. Однако лишь мысль о том, что своими пальцами он будет растягивать себя на глазах консультанта, вызывала жар внизу живота и приятную дрожь, от которой едва ли не косились ноги.       Прогнувшись в теле, Чайльд загнал руку за покрытую белыми шрамами спину и проник внутрь двумя влажными пальцами, после чего сквозь сжатые зубы вырвался тяжёлый вздох. Своей кожей он ощущал пристальный обжигающий взгляд Моракса. Ему не хотелось сохраниться в воспоминаниях Чжун Ли малоинтересным и заурядным, ведь тот наверняка за всю свою жизнь повстречал немало таких, как он. Закусив губу, Чайльд стал понемногу вводить третий палец, болезненно вздыхая. Своим хаотичным движением парень задел простату, чем заставил себя вздрогнуть и сдвинуть колени. Возбуждённый член дразняще упирался в постель и оставлял влажные пятна на мягкой ткани. Тёплые стенки сжимались вокруг сомкнутых пальцев, словно не желали отпускать. С каждым толчком по комнате разливались хлюпающие звуки, лишь сильнее возбуждая. Не в силах больше ждать, Чайльд двинулся назад и почувствовал раскрасневшейся дырочкой твёрдый член Моракса. Виляя бёдрами, юноша искоса глянул назад, в ожидании закусив губу. Тарталья тёрся своим задом о член, будто испытывал чужое терпение. — Так сильно хочешь? — Чжун Ли с ухмылкой на лице водил влажной головкой по разработанному колечку мышц, лишь изредка надавливая. — Какое бесстыдство, Аякс. Снаружи такой милый мальчик, а в душе… — крепкая рука легла на тонкую шею юноши, притягивая к себе так, что его стоящий член вплотную прижался к мягким ягодицам. Язык коснулся мокрой кожи плеча, на которой изредка виднелись маленькие рубцы, хранящие в себе воспоминания о многочисленных сражениях. Он зализывал каждый, а в конце оставлял нежный поцелуй. Носом зарывался в спутанные рыжие волосы, вдыхая морской аромат, а рукой водил по упругой груди, сжимая бусинки сосков. Чжун Ли изредка покачивал бёдрами, проезжаясь членом по упругим ягодицам и размазывая выделяющееся предсемя, чтобы вновь услышать ласкающие слух стоны.       Моракс продолжал оставлять поцелуи на крепких плечах, пока его длинные пальцы проникали во влажное тело Чайльда. Он наращивал темп, добавляя четвёртый палец и трахая уже собственноручно. С каждым проникновением до ушей доносились хлюпающие звуки естественной смазки, которая стекала по внутренней стороне чужого бедра. — Она уже очень хочет меня, да? — Чжун Ли вытащил мокрые пальцы из растянутой дырочки, медленно слизывая с них стекающую жидкость. — Замолчите, сяньшэн! — Тарталья взялся свободной рукой за волосы Чжун Ли и, притянув его лицо ближе к своему, поцеловал в бархатистые губы. В ту же секунду он почувствовал глубокий толчок — нежные стенки с болью сжались вокруг горячего члена мужчины. По телу Предвестника пробежалась неконтролируемая мелкая дрожь. Ещё сильнее сжав в руке чужие приятные локоны и сомкнувшись устами с Мораксом, Чайльд издал полный похотливого удовольствия глухой стон. Потеряв последние капли стыда, юноша начал сам насаживаться на Чжун Ли, задавая обоим темп и ощущая нутром каждую выпирающую венку на его члене. Дыхание стало резким и сбившимся; в ритме проникновений парень впивался пальцами в плечо консультанта, короткими ногтями оставляя на мягкой коже едва заметные царапинки. С каждым касанием простаты Чайльд закидывал голову назад, в то время как из искусанных губ одновременно со вздохами вырывался протяжный звук; в нём можно было услышать искажённое блаженством имя Чжун Ли, вместе с упрашиваниями его не останавливаться.       Моракс обхватил рукой тело парня, прижимая его ещё ближе к себе. Он менял угол проникновения, отчего при каждом толчке внизу живота появлялась выпуклость. — Ну же, посмотри, Аякс. Мой член прямиком в тебе, — Чжун Ли перехватил руку Чайльда, прижимая её к бугорку. Он продолжил грубо входить, удерживая чужую ладонь; по комнате раздавались сочные шлепки в перемешку со стонами. Его член входил на полную длину, задевая с каждым толчком чувствительную точку. — Скажи, Аякс, кому ты теперь принадлежишь, м? — Чжун Ли перевернул Чайльда на спину, закидывая его ноги на крепкие плечи. С длинных волос, которые изредка мерцали золотом во мраке, сползла багровая резинка, отчего шелковистые пряди спадали на лицо напротив.              Длинные пальцы медленно опускались к нижней части чужого живота, размазывая семя. Тусклый янтарный свет озарил их тела: под рукой Моракса возникали незамысловатые золотистые линии, которые объединялись в знак элемента гео. А после он тут же вошёл в разгорячённое нутро, впиваясь зубами в тонкую кожу на шее. С каждым толчком рисунок мерцал золотом, приковывая к себе восторженные взгляды. Моракс самодовольно улыбался, слизывая стекающие слёзы с лазурных глаз. Он всматривался в лицо напротив, а после жадно целовал, оттягивая зубами опухшие губы. — Мой, — он лизнул его в ухо, а после зашептал разжигающие пошлости, заставляя краснеть ещё сильнее.       Грязные разговоры заставляли помутневшее сознание Чайльда заискриться. Он развёл бёдра, прогнувшись в спине, и давал Мораксу ещё глубже вбиваться членом внутрь него, выдавливать последний воздух из лёгких. Дразнящий слух звук хлюпающей смазки лишь сильнее будоражил развратную сущность Предвестника, ещё больше заставлял мять постель, прилипшую к спине, и ёрзать всем телом навстречу сладострастным толчкам. Руки Чайльда крепко сжали тонкую простынь, и, чуть ли не выгнув дугой позвоночник, парень кончил, изливаясь на собственный горячий от перевозбуждения пресс. А после их пальцы сплелись воедино, словно в узел, и чужие губы продолжили блуждать по разгорячённому телу, оставляя алые лепестки.       Чжун Ли излился следом с протяжным стоном, притягивая обмякшее тело юноши в свои объятия. Дыхание сбилось, сердце неугомонно билось в груди. Глаза и кончики волос изредка мерцали в сумраке ночи, словно в такт сердцебиения, оттого весь облик Чжун Ли притягивал к себе взор, заставляя утопать в его красоте. Моракс уткнулся носом в мягкие рыжие волосы, вдыхая их аромат, пока его рука блуждала по колечку мышц, собирая остатки стекающей спермы. Он входил вновь, не давая жидкости пролиться на мокрые простыни, а в ответ получал хриплые стоны и мягкие поглаживания.

***

      Ветер колыхал тюлевые шторы, бродил по комнате, стеная, и окутывал своей ночной прохладой уже остывшие тела. Под покровом ночи лунный свет тайком пробирался через приоткрытые бумажные окна, мягко освещая лицо напротив, отчего Чжун Ли подолгу вглядывался в чужие черты, сравнивая юношу с луной: такой же недосягаемый и загадочный, хранящий в себе тайны прошлого; а в порывах сладострастия — с бушующим бескрайним океаном, волны которого вбивались в величественные скалы, бурлясь и пенясь.       Под шелест листвы и звон цикад Чжун Ли тихо напевал лишь себе понятную мелодию, убаюкивая, пока его голос и вовсе не затих. — Спокойной ночи, Аякс.