Кровь Салазара

Это было начало конца, но только ей решать, чьего именно.

***

      Окно было открыто настежь. По комнате гулял теплый легкий августовский ветерок, принося запах свежей выпечки с нижних этажей. Это определенно были Евой обожаемые синнабоны. Они были сложны в приготовлении: нужно успеть поймать момент, когда корочка уже карамелизовалась, но ещё не успела остыть и затвердеть. Однако у Митчел это всегда получалось идеально. На свежие мягкие синнабоны она обильно наносила фирменный крем, который Ева в детстве слизывала в первую очередь.       Но сейчас этот запах казался приторным, чересчур навязчивым и совсем неуместным. От него тошнило настолько, что органы, будто издеваясь, танцевали настолько дикие танцы в животе, что вот-вот все съеденное с таким усилием на завтрак вылезет наружу, чтобы показаться всему миру. С трудом удержав рвотные позывы, Ева продолжила собирать вещи, постоянно прокручивая в голове до отвращения ненавистную формулировку: «В такие тяжелые времена, как сейчас, всем нам требуется единение, дружба и взаимовыручка. Именно поэтому с даты подписания данного указа министром магии Корнелиусом Освальдом Фаджем необходимо всех студентов старше четырнадцати лет, занимающихся на домашнем обучении, определить в различные школы магии и волшебства. Выбор школы оставить за родителями или законными опекунами».       Этот вопиющий псевдодокумент был подписан 26 июля 1995 года. И именно он разрушил прекрасно выстроенную жизнь Евы. Как ей доходчиво объяснила миссис Маргарет, указ был придуман и продвинут директором Хогвартса Альбусом Персивалем Вульфриком Брайаном Дамблдором, чтобы унизить, смешать с грязью и ограничить чистокровные семьи. Этот человек вызывал у Евы непомерное отвращение, которое минута за минутой перерастало в жгучую ненависть.       Всю свою жизнь она провела в родовом поместье своей прапрапрабабки Гормлайн Маркс. Ева изучала здесь все необходимые науки и многое другое. У нее были лучшие учителя со всего мира, самым главным из которых был — Северус Снейп. И что теперь? Она должна учиться наравне с грязнокровками, делить с ними обеденный стол и воздух в классе. Это казалось Еве кричаще безобразным и мерзким, словно нарывы на спине горного тролля, который не двигался с места добрую сотню лет. Вот так просто ее — чистокровную — окунули в это месиво грязи, нечистот и бесстыдства, из которого будет слишком сложно выбираться, чтобы при этом самой не испачкаться. Все эти чувства бурлили в Еве, будто кто-то неведомый варил в ее голове крысиную микстуру, постепенно увеличивая огонь.       Но сейчас не время для гнева. Если ты не в силах что-либо изменить, то это и не стоит это твоего внимания. Продумай план Б вместо плана А, которому не суждено сбыться. Этот постулат был как никогда кстати. Ева собирала всё, что только могло пригодиться. Она аккуратно сложила все свои заранее приготовленные зелья: от пасты для удаления ушибов до яда Уидосороса; все имеющиеся у нее ингредиенты, некоторые из которых были получены огромным трудом или долгими уговорами Снейпа. Все книги из ее личной и родительской библиотеки, насколько бы тяжелыми и объемными они не были, она увезет с собой. Ведь в знаниях — сила. Книги направят, подскажут, исцелят. Все наряды уже давно собраны: подобраны по цветовой гамме факультета, на каждый день недели, на каждый уикенд и на каждый даже самый незначительный праздник. Да, все это было неизмеримо важно, ведь она — представительница двух линий священных Двадцати восьми. Лучшая из элиты, из верхов этого общества. Так важно не ударить в грязь лицом, быть идеальной во всем. Не просто идеальной — лучшей.       Ева еще раз сверилась со списком, который долго и упорно составляла, стараясь не упустить даже самую мелочь, самую незначительную деталь.       В последний раз оглядев комнату, Ева глубоко вдохнула. На душе было паршивое чувство ненависти и отвращения к Дамблдору за то, что разрушил всю ее жизнь, её планы. Все то, что для нее строили веками, к чему готовили годами — он раздробил все. Сокрушил все исполинские стены ее жизни. Наплевал на все: на ее родословную, на ее статус, на ее погибших родителей. Заставил подчиняться как бесправную куклу, в очередной раз пытаясь доказать всем чистокровным, что все их влияние, вся их чистота — не больше, чем грязь на полах его мантии. Ненависть уже клокотала на подкорке Евы, подбрасывая все новые и новые пути решения.       «Я убью Дамблдора. Темный Лорд будет доволен, он по-настоящему будет гордиться мной. Он увидит, что я — достойное продолжение Салазара. Он вспомнит, что в наших с ним венах течет одна кровь», — именно с этой мыслью Ева захлопнула дверь в свою уже бывшую комнату.

***

      Это утро началось непростительно рано. Всю ночь Ева провела в поезде, чтобы добраться из Лощины ведьм в магический Лондон и оттуда направиться прямиком в Хогвартс. Да, она могла воспользоваться сетью каминов или порталом, но Ева настояла на старом добром поезде. Это был последний и такой призрачный шанс насладиться мнимой свободой, находиться в относительном одиночестве. Конечно, ее бы не отправили одну. Сопровождение было приличное: два «охранника», больше походивших на егерей, которые занимались поимкой всех неблагонадежных. Возглавлял эту псевдоэкспедицию, естественно, профессор Снейп.       Северус Снейп. Он играл одну из важнейших ролей (а может, и самую важную) в жизни Евы и занимал особое место в ее сердце. Северус обучал ее всему, что умел сам: от приготовления настойки растопырника, облегчающей боль от магических ран, до сыворотки правды. Мама Евы — Кейтелин — была превосходным зельеваром, профессор отзывался о ней очень уважительно и ценил ее не только как надежного друга, но и как коллегу по цеху. Возможно, частичка таланта матери передалась Еве, потому что этот предмет давался ей без титанических усилий, хотя и легким он никогда не был. В нем важна усидчивость, дотошность и логическое мышление. Не всегда четкое следование инструкции приведет к идеальному результату, иногда нужно «дожать», чтобы получить что-то по-настоящему ценное. Это первая заповедь Северуса. Они учились улучшать уже изученные составы, вспоминали давно забытые и создавали радикально новые. Зелье всегда можно усилить, добавить особенные эффекты, но если увлечься — последствия будут необратимыми.       Также большой упор в обучении профессор делал на защиту от темных искусств. Темные искусства многочисленны и разнообразны, они изменчивы, но вечны. Борьба с ними сродни борьбе со стихией, борьбе с непостоянным, неуловимым и вечно меняющим обличие противником. А это значит, что защита должна быть такой же изобретательной и гибкой, как те искусства, которые необходимо одолеть. Северус был сторонником практического подхода, но теорию никогда не опускал. В большинстве своем Ева работала с литературой сама, писала на ее основе конспекты и заметки, которые помогли бы ей наиболее успешно защищаться.       Но особое внимание, конечно, уделялось считыванию образов в памяти, умению отделять истинные воспоминания от ложных или фантазий, снов. Также важно было научиться помещать свои собственные или смоделированные воспоминания в чужой разум, что требовало особенной концентрации, знаний и силы.       Изучая легилименцию, нельзя обойти и окклюменцию. Непозволительно обладать способностью проникать в чужое сознание, не умея защищать свое. Должно не только найти в себе силы преградить дорогу к своему сознанию, но и смочь выстроить необходимый именно тебе путь по нему, показать то, что нужно, даже если это никогда не происходило или не было правдой.       Они с профессором с самых ранних лет играли разумом и рассудком, словно конструктором. Раз за разом строя новые лабиринты, создавая незримые башни, воздвигая и разрушая вековые стены. Эти знания и умения были необходимы Еве как воздух, без них так далеко бы она не забралась, не погрязла бы в этом болоте, который пропитан чистой кровью и запахом гнили бездушных тел.       Темные искусства шли бок о бок с классической магией в обучении Евы. Этого было не избежать. Обязывало все: происхождение, предки, статус и цели, которые были на нее возложены.       Ева постаралась откинуть воспоминания, да и действительность, подальше, в особую секцию ее сознания, и закрыла дверки. Они немного скрипят, потому что закрывала она их слишком часто.       Ева посмотрела в окно. Там растекалась ночь. Она была такой чистой, такой хрустальной, что любое неловкое движение могло расколоть ее на мельчайшие осколки и разбросать по свету. Звезды будто горели ярче обычного. Возможно, ей просто хотелось так думать, хотелось наделить эту ночь особенной властью, оставить на ней весь груз переживаний и ответственности и вдохнуть полной грудью этот свежий воздух, заполненный кислородом настолько, что кружилась голова. Хотелось почувствовать легкость неокрепшей юности, которая только вошла в свои права. Хотелось цвести, как самая ранняя вишня, аромат которой слишком невесом, чтобы напиться, но достаточно сладкий, чтобы ощутить трепетание в груди.       Но желания эти разбились о реальность и сокрушились неимоверным оползнем на жизнь Евы.

***

      В целях соблюдения безопасности и конфиденциальности, хотя Ева разительно не понимала всех этих чересчур преувеличенных мер, ей выделили отдельное купе прямо в хвосте Хогвартс-экспресса. Она зашла в поезд самой первой, опять же, чтобы никто ее не увидел раньше положенного времени.       Войдя в свое место обитания на ближайшие восемь часов, Ева сразу убрала вещи на полки, села на один из диванчиков и уставилась в пустоту перед собой.       Почему все случилось именно сейчас? Почему Темный Лорд не воспротивился? Почему Северус не повлиял? Кто там будет? Кто они, студенты Хогвартса?       Казалось, голова Евы разбухла до неимоверных размеров и давила на поверхности купе, стремясь занять как можно больше пространства. От этого всё вокруг закружилось, и она почувствовала горячую струйку, текущую по верхней губе.       Ева одернула себя. Непозволительно давать своим мыслям, а тем более, чувствам, такой простор. Того и гляди, захватят всю голову, не успеешь и опомниться.       С этими размышлениями Ева уперлась лбом о холодное окно поезда и стала наблюдать за красивейшими пейзажами, на которые не влияли ее пагубные и тревожные мысли. Они просто плыли, сменяя друг друга и провожая её до самого Хогвартса.