Hello, I'm here. I'm living in the wall.

Бруно одинок. Долгое отсутивие общения с кем либо, кроме крыс или своих вторых личностей; бессонница, и выходящие из этого последствия в виде огромных кругов под глазами; неряшливость из-за ненадобности показываться людям; большое количество пролитых слез за куском стола, с нарисованной тарелкой с его именем; все это, явно было одиночеством, и это было бы ясно любому адекватному человеку. Но Бруно, по видимому, таковым не являлся. С его «ухода» из семьи прошло больше восьми лет. Восемь лет воровства по ночам с кухни и общения с крысами. Восемь лет полнейшего одиночества. Но все эти года Бруно упорно продолжал повторять про себя как на самом деле все хорошо, как на самом деле он НЕ одинок. У него есть еда, у него есть где спать, даже есть подобие развлекательной программы в виде коробки с крысами, которые, иногда, даже не плохо играли свои роли; что ещё ему нужно для счастья? Ответ на этот вопрос он узнал в одну из ночей. Сегодня пятница довольно сложного (если судить по разговором перед ужином) день. Бруно проснулся как всегда где-то в пять вечера, в своем красном кресле. Вставать раньше он не видел смысла, ибо весь день его родственники были на улицах Энканто помогая жителям. А единственная причина впринципе вставать, для Бруно было послушать новости его семьи. Ну и своровать парочку печеней Джульетты, что бы окончательно не умереть от постоянной простуды. Всё-таки пространсво между стенами Каситты не было предназначено для жилья, и часто продувалось, несмотря на теплый Колумбийский воздух. Вставая с кресла Бруно, как всегда, нашел пару крыс в складках его пончо. Он совсем не был против, скорее даже наоборот. За столько лет он научился примерно понимать их, и старался следить за каждой. Подойдя к старому туалетному столику, который Бруно с трудом смог занести сюда, он взглянул на лицо напротив. Честно говоря Бруно никогда не считал себя привлекательным, даже до того как покинул свою башню. Тем не менее его жизнь между стен Каситы никак не улучшила положение. Лицо ещё сильнее вытянулось и осунулось, и казалось что круги под глазами занимают больше места на лице чем сами глаза. Но Бруно привык. У Бруно все хорошо. Кое-как приведя себя в порядок (делая это все максимально тихо, ибо Долорес уже была дома, и и так что то подозревала), Бруно сел за свое место за семейным столом. За стеной. Один. Это была его любимая часть дня, когда все его родные собирались за столом, и сами того не замечая, одаривали Бруно порцией счастья. Обычно к концу трапезы Альма начинала свой опрос. Почти каждый, в подробностях, хотел рассказать как он помог сегодня общине. И каждый раз Бруно не мог нарадоваться за то, какие полезные у него родственники. «В отличии от некоторых» — прозвучал голос где-то на затворках сознания, но Бруно побыстрее избавился от этой мысли, что бы полностью насладиться моментом со своей семьёй. Бруно так часто мечтал что бы тонкой перегородки, в виде картины семейного древа, вовсе не было, и он мог сам спросить о достижениях своих племянников. Сказать Исабеле как сильно ему нравятся ее цветы, рассказать Антонио о повадках крыс, поддержать Мирабель во всех ее немало численных начинаниях, вслух посмеяться над выходками Камило, но… Но страх перед его мамой был слишком велик… Воспоминания о разочаровании которое он видел в ее глазах, слишком сильно отревзляли Бруно, напоминая почему он сейчас сидит с крысами и слезами в глазах, вместо всего того что он себе нафантазировал. Но вот семья закончила трапезу. Джульетта и Пепа остались на кухне убирать посуду, в то время как остальные разошлись кто-куда. Камило пошел купаться, Мирабель с Луизой зашли к Исабель поиграть карты, Долорес пошла спать, уж слишком сильно она устала за сегодня. Что кстати было на руку Бруно. У Долорес часто были бессонницы из-за которых Бруно приходилось вылезать позднее. От нечего делать Бруно решил прогуляться по дому. Конечно же путем тайных проходов между стен. Первая попавшаяся комната была ванная. Бруно решил пройти мимо нее что бы дойти до комнаты Исабель, но внезапно он остановился как вкопанный. Он был готов поклясться что только что услышал стон. Бруно покрутил головой чтобы найти источник звука. Ничего. Подумав что это просто был скрип половиц Бруно уже хотел пойти дальше но снова услышал стон. На этот раз он был тише но от этого не менее прекрасный. Стоп. Прекрасный?!.. Бруно потряс лохматой головой что бы вытрясти оттуда всякий бред и подошёл ближе к стенке ванной, ибо он был готов поклясться что именно оттуда доносился стон. Приложив ухо к стене, Бруно стал вслушиваться в шум душа. И вправду, стон повторился. Это был Камило. Его голос был необычайно низок, и немного подрагивал. Он продолжал стонать все чаще и чаще, и в перерывах можно было слышать его тяжёлое дыхание и совсем тихое хлюпанье. Бруно, который стоял прислоняясь ухом к стенке, уже в течении пяти минут вдруг очнулся. Он посмотрел вниз, и понял что его рука уже давно активно гладит твердую плоть сквозь натянутую ткань штанов. От осознания, что Бруно только что делал, провидец вздрогнул, резко отпрыгнул от стенки. «Нет, нет, нет, что я наделал!» Мозг Бруно бушевал, не меньше его тела, лицо горело от краски, а сознание кричали на сколько Бруно аморален. Собрав все свои силы, пророк быстрым шагом покинул, как раз что бы в последнюю секунду услышать как Камило издал особенно громкий стон, по видиму кончая.