Детектив Джонстон и магический хрустальный шар

      

***

      Йонси выслушал мистера Джонстона телесными ушами — и нутром. И наблюдал по-вайновски. Видел то, что стоит за словами сурового детектива, что прячется в тенях, в тёмных складках Занавеси.       Маг нужен был мистеру бывшему инспектору. Нужен был изначально, потому холизм и вёл к нему.       Йонси нужен… От этого тлело восходосолнечным теплом внутри.       А самое кошмарное — что Джонстон тоже очень нужен был юному Боунину. Можно было кричать колкости, палить занавесный огонь, бежать, бежать… Только от этого постыдного, хрупкого, жгучего желания — не сбежать. Что же ты натворил, Йонси?.. Ввязался сам и втянул детектива…       Ну куда маг пойдёт? В таком состоянии, на такой волне — найдёт себе сейчас приключения непременно.       Свадри очень устал от племянника. В последнее время — совсем откровенно пытается избегать. «Йонси, иди, пожалуйста, к себе» — сразу стоит только появиться в гостиной и открыть рот. Он не будет искать. О чём и заявил мистеру Джонстону. Думает: семья хоть отдохнёт один вечер.       Аманду (которая никакая не Аманда, а Лариукифейль в действительности) шестнадцатилетний вайн тоже достал. Она очень чувствительная и нежная и не в силах выносить искромётные всплески эгоистичного младшего Боунина. О чём постоянно напоминает Сильвия…       Тётя Сильвия — которая исконно Силёсква после ухода дедушки взялась за «правильное» воспитание подростка. Старается упрямого, своевольного, бессовестного, бестолкового Йонси переделать в «хорошего» и разумного. Вот она точно развернёт поисковую операцию по поимке и возврату непутёвого племянника домой…       Обдумав все факты, взвесив все варианты, маг окончательно пришёл к мысли: предложение Джонстона надо принимать.       Маг положил Зеркало на стол и сообщил, где спрятал сокрытые волшебным маревом вещи.       

***

      Лифт старой конструкции, железный, с распашными дверями, скрипя механизмами, тащился на пятый этаж. В кабине было тесно. Йонси хмуро косясь, разместился в уголке, прижимая к себе обыкновенную чёрную дорожную сумку с вышитыми защитными рунами, а все остальное пространство занял собой детектив.       — Почему мы не пошли пешком? — угрюмо спросил Йонси.       — Вечер был не из простых, — коротко ответил детектив и подмигнул.       Эдриан держал себя в форме — всегда поднимался пешком. Однако, он не хотел гнать по лестнице изможденного, явно валящегося с ног мальчишку. Хотя уже забыл, что сам еле-еле помещался в крохотную кабину древнего подъёмника.       На последнем этаже лифт дёрнулся с душераздирающим резким скрежетом, — Йонси вздрогнул, — и остановился. Ничего не произошло, двери не открылись. Маг возненавидел себя за охватившую на секунду панику.       Джонстон сказал: «Прости» и пыхтя, принялся выбираться, открывая вручную створки. На широкой, отделанной кафелем площадке этажа было две двери и кадка с чахлой пальмой.       — Здравствуй, — поприветствовал Боунин растение и едко прокомментировал. — Я смотрю жизнь тут так и бьёт ключом…       — Эта ведет на чердак. — Детектив кивнул на левую дверь. — Там мансарда и выход на крышу. Пальму я забываю поливать. Нам сюда. — Он отпер квартиру и посторонился, пропуская Йонси вперед.       Окна просторного холла выходили на залив. Вид на море, правда, закрывала собой крыша соседнего дома, зато доносились крики чаек и шум с пристани. Йонси сорвался с места и пробежался по бедно меблированной гостиной к распахнутым ставням.       — Я, если честно, ждал чего-то более впечатляющего. Массивного, дубово-деревянного под индивдуальный заказ, основательного и пафосного типа вас. Исходя из ваших успехов как сыщика… А тут что-то далеко не хоромы…       Джонстон улыбнулся и пожал плечами:       — Роскошь я не обещал. Только комфорт! — детектив повел консультанта, раздражающе волочащего за собой сумку, по квартире. — Кухни нет, я не готовлю. Холл и две спальни. Там моя, — Джонстон кивнул на закрытую дверь, — а эту я использовал как зал для тренировок.       — Ну разумеется, — Йонси мрачно испепеляюще оглядел мускулатуру мистера бывшего инспектора и поджал губы.       Комната была пустая. К стене был прислонен какой-то спортивный снаряд, физкультурный мат, который громила-детектив, видимо использовал вместо боксерской груши — прямо на потертой обивке был нарисован маркером силуэт человека, а в жизненно важных местах имелись глубокие вмятины. Окна с этой стороны дома выходили на зелёный и свежий Центральный парк.       — Здесь ванная, а здесь кладовка. — Джонстон открыл по очереди двери. — Завтра я позвоню экономке, она наведет порядок, придумаем что-нибудь с кроватью. Если ты, конечно… Ну, то есть, если ты решишь…       Эдриан замялся и пожал плечами. В общем-то не было ничего неловкого в том, чтобы предложить компаньону жить с ним в одной холостяцкой квартире. Правда, компаньону было шестнадцать и он был сбежавшим из дома магом.       Йонси чуть отвернулся и ужасающе измождённо зевнул.       — Квартира, конечно, так себе. И мебели почти нет. Зато аренда недорогая и от офиса недалеко. Удобно. — Джонстон опять смутился. — Я живу один и, в общем… Меня-то все устраивало…       Вместо ответа Йонси грухло уронил ставшую совсем уже тяжёлой сумку:       — Я могу спать на полу! — маг откинул надоедливую чёлку и немного вздёрнул нос.       — Вообще-то, — усмехнулся детектив, — временная кровать здесь есть!       Джонстон подошел к спортивному снаряду и потянул на себя верхнюю его часть. Оказалось, что это засунутая в узкую нишу тахта, которую детектив, очевидно, «забил до смерти». Кровать он опустил на пол. Вмятины на матрасе выглядели жутко.       — Да. — Джонстон хмыкнул. — Матрас тоже можно купить. Всё можно купить. Если ты, конечно, согласишься…       — Я не собираюсь тут оставаться как какой-то иждивенец, — злобно процедил сквозь зубы маг, — Могу я снять эту комнату? Без скидок и поблажек. За соответствующую сумму.       — Арендную плату можно вычитать из твоего жалования.       — Жалования? — растерялся начинающий тупить от измотанности Йонси. — У меня нет… Я пока не работаю.       — Как консультанту по вопросам магии и партнеру по бизнесу тебе полагается жалование. Его размер мы еще не обсуждали, но…       — Полноправному партнеру? — с нажимом уточнил Йонси.       — Когда ты говоришь «полноправному»‎, — Джонстон прищурился, — какие именно права ты имеешь ввиду?       — Я принимаю решения сам. И вы считаетесь с этим и слушаете советы. И делаете, как скажу, если настаиваю. И не мешаете мне жить самому по себе!       — Глупости! Тебе шестнадцать. Ты не живешь сам по себе, я буду за тобой присматривать.       — Не надо за мной… — Йонси прикусил язык. Врезалась в разум и горячо-ярко затекла в нутро фраза, что Джонстон будет беречь его голову…       Может и надо, чтобы кто-то присмотрел за непоседливым магом…       Только не так, как…       Линии мышления в воображении Йонси вдруг разъехались, а потом заострёнными кромками баллок съехались, противоестественно извернулись, и с ужасным скрежетом (как в старом лифте) врезались одна в другую, самозаблокировались.       — Я хочу оружие, — зазвенел сталью голос «остывшего» до арктического льда мага.       — Нет!       — Я буду делать всё, что захочу. И вы не помешаете.       — Нет! Никто не может делать всё, что захочет.       — Вы научите меня стрелять?       — Да.       — Я остаюсь, — сказал Боунин и пошёл осматривать место ночлега. В разуме сложился план.       Детектив выдохнул так резко, что по комнате пробежал сквозняк.       — Хорошо. Ванная там. — Джонстон еще раз показал на дверь. — Я пойду, поищу одеяло и постельные принадлежности. Что-то должно быть.       Вернулся Эдриан с кипой постельного белья, подушкой и одеялом. Стопку он нес перед собой, и она загораживала обзор.       — Я хотел еще сказать, знаешь… иногда неплохо пожить отдельно от семьи. Привести мысли в порядок. Но, если тебе станет грустно или просто захочется поговорить, то я… — Джонстон сгрузил стопку на край кровати.       Йонси спал прямо в одежде, свернувшись на матрасе калачиком. Детектив осторожно снял с консультанта по вопросам магии ботинки, — на одном из них виднелись следы собачьих зубов и Эдриан тихонько выругался, — он хотел было подсунуть мальчишке под голову подушку, но компаньон во сне зафырчал, и он просто положил её рядом с его плечом. Одеяло было, пожалуй, толстовато, для того, кто спит в одежде, но детектив все-таки укрыл им Йонси.       — Поздравляю тебя, Эдриан, ты сам вогнал себе занозу в зад. — Детектив наклонился над спящим подростком и очень осторожно, словно имел дело со взрывчаткой, погладил его по голове.       

***

      Когда мистер Джонстон вышел — маг обессиленно рухнул на «кровать». Сначала растянулся. Потом понял, что лежит на животе: нахлынули жутко неприятные ассоциации и вайн сжался в комок лицом к краю.       Детектив вернулся и разговаривал. Отвечать не хотелось. В семью возвращаться — тем более…       Йонси решил притвориться спящим. Этим навыком, как и многими другими фокусами обманов, маг владел в совершенстве. Когда его стали трогать, снимая ботинки вайн стерпел. Детектив явно разозлился, что арендатор впёрся на кровать в обуви. Сил на полемику и оправдания уже нет, пусть думает Йонси уснул.       Но вот когда попытались «разбудить» зарычал. Неужели нельзя завтра высказать претензии, обязательно сейчас?!!!       Потом его заботливо укрыли и ласково погладили…       Йонси.       Маг перестал дышать. Планета остановилась и время замерло.       А Детектив потом не будет жалеть об этом? Когда отойдёт от наваждения иллюзий мага, когда вспомнит, что было на самом деле?       Лариукифейль иногда рассеяно гладила утром перед школой, улыбалась задумчиво и ласково, давая обед. Забывала напрочь, что Йонси доводит… У неё с памятью совсем беда…       А потом опять обижалась вечером на племянника из-за выходок и колкостей. Уходила плакать. И Силёсква снова и снова объясняла, что Йонси эгоист бессердечный и бессовестный, что никого не жалеет, что нельзя так себя вести… так жестоко и злобно и что… и что…       Мысли спутались, всё заволокла давящая кромешная темнота за закрытыми глазами и Йонси провалился в дурной сон.       

***

      … проступали всполохи, как следы от трассирующих пуль, затем воинственные искры и зарево пламени разрушения…       Йонси смотрел вдаль: мрак отступал, рассеивался, будто выводя его в центр сцены. Вдалеке светилась яркая полоса. Огонь приближался, наступал теперь как вражеское войско — широким фронтом, охватившим весь горизонт от края до края, сплошной стеной, неизбежной.       Внимание сместилось вовнутрь, к дверям.       В щель из-под двери полезли какие-то страшные чёрные твари, похожие на бесформенных, бесхребетных и бескостных кошек. Нападают, кусают, пугают. Маленький Йонси отбивается, защищается как может. Но они такие кошмарные, неуловимые, непобедимые, не убиваемые… Он хватает одну жуткую тварь, пытается свернуть шею, а она просто проворачивает голову и не умирает…       Бескоснокошки куда-то деваются… А в дверь ломятся. Йонси подскакивает и закрывает замок в его комнату. Щёлк!       Выламывают запорный механизм. Так не может быть! Не может! Там замок!!! Выбивают ненадежный пласт дерева из рамы. Йонси держит дверь руками, упирается, пытается не пустить врага… Асваградская ругань и ор…       Но это не помогает. Отец всё равно вламывается… Так не должно быть, ведь там был замок!.. Бежать некуда… Окно!!! И Йонси прыгает, потому что больше некуда… Бежать, бежать, бежать… Подальше, как можно дальше!.. И никогда-никогда не возвращаться!!!       Преследуют? Он идёт за ним!       Бежать, бежать, бежать…       Йонси Боунин проснулся в полнейшей бесконечной тишине и одиночестве.       Просто кошмар. О боги.       Йонси мутило. В голове неразбериха. Сдавливание со всех сторон. И всё ещё очень хотелось бежать…       Джонстон показал путь на крышу — разум ещё тогда уцепился и запомнил. Надо попасть на мансарду.       Маг выскользнул из комнаты и налетел на взволнованного, полновесного, плотного и тёплого, вполне настоящего, а не жутко-призрачного детектива в темноте. Существо, которое обещало беречь его голову… А голове мага было очень плохо.       Детектив несся по квартире, растрепанный, в полосатой пижаме, его торчащая из расстеганного ворота могучая шея походила на ствол старого дуба. Джонстон схватил парня за плечи и дернул к себе, прижал, стряхивая остатки холодных бестелесных сновидений.       — Кошмар? — рявкнул сыщик, словно вызывая этот самый кошмар на кулачный бой. — Или почему ты кричал?       Йонси вцепился в плоть, обхватил-обволок, вникся пальцами в сущность, ткнулся бледным от ужаса (хорошо не видно) лицом детективу в излучающую грудь.       — Это не сон, — невнятно пробубнил в пижаму детектива маг. — Это из-за Занавеси стучатся духи. Это по-настоящему… И приходят они не случайно, а за мной… Магия требует платы… И…       Йонси как-то опасно стал оседать вниз, будто терял сознание, и Джонстон поднял мага на руки. Отнёс на тахту, опустился, та прогнулась под его весом и пружины жалобно заскулили. Мальчишка попытался смущённо отползти, но детектив сильнее прижал к себе:       — Чертово семейство! Чертовы штучки! Чертова магия! — он грубо выругался. — Запудрили ребенку мозги своей галиматьёй!       — Вы не знаете, кто я. И что я могу. Вы зря вот… Так… погладили… Я вас обманываю, я не тот, кем кажусь. Я могу навредить. Я очень злой на самом деле.       — Что они с тобой сделали? Что внушили? — проревел Джонстон. Парнишка только мелко трясся, прижимаясь крепче.       Йонси содрогнулся из середины нутра — по краям телесности.       — Вам Зеркало всё показало. Вы знаете. Поэтому меня… И дома я всех…       — К черту это дело! К черту зеркало! К черту твоего дядю и семейку! — Джонстон раскачивался на кровати, баюкая Йонси. — Ничего, сынок. Все будет хорошо! Тебе нужно нормально питаться, больше гулять. Будем с тобой бегать по утрам вдоль Ист-ривер, делать зарядку…       — Вы не понимаете. Это не пройдёт. Это во мне. Это я такой, — Йонси, казалось, успокоился, говорил тихо и бесконечно грустно. — И меня не отпустит.       — Не отпустит, говоришь? — детектив как-то нехорошо усмехнулся. — Прошлое, сынок, это ерунда! Пошло оно к черту! Думать надо о будущем!       — Нет ни прошлого, ни будущего. Только сейчас.       И сейчас здесь детектив. Вместе с Йонси. Живой, дышащий и взаправдашний. И ему не наплевать. И он обнимает, и не боится.       — Я могу уничтожать, — признался маг. — Убивать.       — Спи мой маленький убийца, спи мой хороший…       Слова втекли сквозь кожу, просачивались в нутро, оседали и впитывались в онурие. И Йонси наконец расслабился и ощутил, принял, погрузился в покой, болезненные судороги прекратились.       На руках у Джонстона мальчишка согрелся, успокоился, перестал дрожать. Детектив рассказывал ему про будущее: маг слушал в пол уха, потихоньку снова погружаясь в сон.       — Сорок пятый калибр тебе, конечно, не подойдет, не дай бог, еще запястье сломает отдачей! Так что «‎Кольт» отпадает. «‎Вальтер» всем хорош… — слова долетали уже сквозь дрему, рассказ про оружие звучал из уст детектива, как колыбельная. — Мы тебе присмотрим «‎Ремингтон». Тридцать восьмой калибр. Шесть патронов, маленький, легкий… Надежный, как нож… Слона с ног собьет…       Где-то там, на окраине сна, снова возникло, взвилось пламя Рагнарёка. Но Йонси больше не боялся, было спокойно. Его нежно и осторожно удерживали от горьких топей, защищали от нападения теней. Обнимали, приняли… Он был не один. Больше не один.