Идеальное оружие Каэнри’ах

Сначала хотела написать про Чую, который попал в Чайлда (ничего, однажды я и до этого доберусь), но потом подумала, подумала… и решила, что мне уже без разницы, в кого именно запихнуть Чую. Мне нравится Чуя, нравится Кэйа, поэтому первый фанфик будет про них. Но это далеко не последний мой кроссовер, если что. Пока просто драбблик, но возможно, если вы захотите, буду продолжать писать. Но я пока не знаю, на сколько именно меня хватит. И да, я все еще считаю, что то, что сейчас творится в манге по Псам, это просто неудачная затянувшаяся шутка, потому что я не могу воспринимать арку с вампирами всерьез. Мне грустно и больно, ребята. Так что… Написалось то, что написалось. Приятного чтения)))

***

«Я убью тебя! Убью!!!» — разорялся его внутренний сожитель, от чего он испытывал легкое чувство ностальгии. Давно Арахабаки так не бушевал, а вроде уже должен был смириться. Но нет, видимо, сейчас Бог все еще находится на стадии «гнева», просто до этого новых сил набирался. Интересно, сколько пройдет, прежде чем начнется стадия хотя бы «торга»? Все же, уже три с лишним года прошло, а у него все еще ярость… — Ничего нового я не услышал. — фыркнул эспер, взъерошив волосы, которые за последние годы отросли почти до колен (лучше бы он так рос) и сейчас были заплетены в тугую косу, стянутую вымытой жилой, которая осталась после последней разделки туши кабана. «Убью, как только выберусь!!! Ты еще попляшешь у меня!» — яростно взревела его шизофрения, показывая, что на благодушный лад она вообще не настроена. — И почему я не удивлен? — фыркнул мальчик, поболтав ногами в воздухе. А потом недовольно буркнул. — А ты сначала выберись, и потом поговорим! Ответом, разумеется, ему был еще один яростный рев. Арахабаки, похоже, в очередной раз впал в ярость и буйство от несправедливости жизни. Шел дождь. Чуя задумчиво сидел под деревом, вытянув усталые ноги. Он уже слишком много ходил сегодня, взбираясь и спускаясь по горам ради охоты, поэтому даже несмотря на то, что использовал свою способность, он все равно слишком устал, поэтому и решил отдохнуть. Впрочем, небольшое деревце с редкой листвой скорее просто служило подставкой под спину, чтобы ему было на что опереться и устроиться поудобнее, чем укрытием от дождя. Все же, листва и правда была слишком редкой, чтобы кто-то на полном серьезе считал возможным остаться под ней сухим. Но, как и всегда, на Накахару не попало ни капли: гравитация привычно уже парила вокруг красноватым свечением, защищая его от дождя, а поэтому от мокрой одежды и возможной простуды. С тех пор, как он начал жить в одиночестве на Драконьем хребте, справляясь только своими силами с силами своей способности, вероятность возможных заболеваний от холода значительно повысилась, хотя свирепый ветер и не мог ему навредить благодаря его силе. Тем не менее, даже если ты являешься сосудом для Бога, это не убережет тебя от простуды или лихорадки, а учитывая, что у него нет никого, кто стал бы за ним ухаживать, заболеть было бы не очень хорошим исходом. Конечно, так как он сосуд, который сформировал Арахабаки (довольно иронично, что они встретились с ним снова), когда попал в этот мир, мальчик скорее всего не умрет, но приятного будет мало. Так что эспер как никогда сильно был благодарен за то, что гравитация, спасающая его от дождя, сильного порывистого ветра и снега осталась с ним. Но в большей степени он переживал за свою одежду (не звериные же шкуры ему носить, хотя и это уже не казалось такой плохой идеей…). Это было совсем не лишним, учитывая, что у него было ни одного запасного комплекта одежды, а только та, которую он носил на себе. Хорошо еще, что та обладала свойствами самоочищения и самовосстановления каждые сутки, что здорово облегчало ее носку, хотя все его тело чесалось от одной мысли о том, что он уже три года как носит одну и ту же одежду. Хорошо еще, что он так и не вырос из нее (или тут скорее пугаться нужно?), хотя с момента, когда он покинул Каэнри’ах, прошло уже больше трех лет. Сейчас ему уже девять лет, но выглядит он до сих пор от силы на пять (кажется, предыдущая болезнь ребенка, отсутствие нормального пропитания, а теперь и напряженная жизнь и выживание так и не дали его телу нормально развиваться; А может, тут опять Арахабаки с его Порчей ещё раз отметился…). Может, и правда пора начать пугаться? К сожалению, у самого мальчика не было ни местных денег, ни каких-либо вещей, которые можно было бы обменять на деньги, только любимый кинжал (честно стащенный у странного мужика на родине Кэйи (да, это тело зовут именно так)) и добыча, которую он добывал для своего пропитания, а также постройки безопасного убежища. К тому же, он совершенно ничего не знал об этом мире (разумеется, он быстро понял, что находится в другом; спасибо, что хотя бы местные языки понимал), поэтому он тем более никуда не мог пойти для торговли. А грабить ему не особенно пока хотелось, так как он и собственными силами мог выжить. Да и вообще, сначала понять, что вокруг вообще происходит, а потом куда-нибудь рыпаться. А для этого сначала нужно выжить и обосноваться нормально, что с детским телом, даже если которое владеет гравитацией, сделать весьма сложно. Но он пока вроде неплохо справлялся. В общем, когда его выставляли из Каэнри’ах, как их идеальное оружие (кажется, мозгами поехали там абсолютно все, потому что иначе было бы просто непонятно, на хрена адекватные люди свое вроде как идеальное оружие отпустили на все четыре стороны, а не оставили подле себя под контролем), они вообще ничего не дали ему с собой. Даже еды (хотя тело ребенка, которым стал Чуя, было голодно). Вернее, ну как не дали… Они не дали ничего полезного: ни еды, ни одежды (кинжал, который он сам стащил тайком, не считается), ни других вещей. Зато радостно вручили какую-то странную изящную шахматную фигурку, которая была выполнена из необычного, непохожего ни на что черного материала, и которая имела в основании небольшие, но очень искусно выполненный из серебра циферблат со светящимися золотыми стрелками. — Мне это что, съесть, что ли? — озадаченно спросил тогда Накахара, вздернув одну бровь. На него посмотрели, как на идиота (хотя их возмущение больше было похоже на то, будто он совершил что-то вроде сильного святотатства), после чего не менее радостно сообщили, что он готов. К чему, так и не объяснили. Еду, конечно, тоже не дали. Зато молча куда-то потащили через пургу и снежную равнину (им повезло, что тогда он был слишком удивлен для использования способности, а его внутренний Бог занят перестройкой нового сосуда). В общем, настоящие мудаки, и они правда считают, что какой-то нормальный ребенок (идеальное оружие) после этого останется верен родной стране (когда вместо еды и вещей ему вручили какую-то странную бесполезную шахматную фигуру)? Впрочем, стоит признать, учитывая, в каком состоянии находилась вся страна и народ на тот момент, когда их мальчик увидел, то там давно и плотно уже все поехали крышей. Но, разумеется, эту шахматную фигурку синеволосый (да, у него теперь синие волосы, смуглая кожа и один-единственный глаз, зато глубокий синий со зрачком-звездочкой; еще раз, Арахабаки, по какому критерию ты выбираешь внешность для вселения?) выкидывать не стал, хотя и хотелось. К сожалению, Бог Хаоса и Разрушений (тогда он все еще был в более-менее благодушном, а может, просто ошеломленном, состоянии, поэтому еще не прочуял всю жопу) учуял, что в ней содержится какая-то очень странная и непонятная, но весьма мощная — «всего лишь тридцать процентов от моей, но мощная, Чуя» — сила, поэтому эсперу пришлось таскать эту хрень в правой пустой глазнице под повязкой (каким образом там появилось странное хранилище? Опять твои проделки, Арахабаки?), но других мест, где он точно не потерял бы эту штуковину, не было. А так это всегда было с ним, плотно на всякий случай завязанная бинтами, даже если сам мафиози так до конца и не определился, нужна ли ему эта хрень в хозяйстве или ее все же проще просто выкинуть (или где-нибудь прикопать). Честно говоря, Чуя так и не понял, как ему реагировать на всю ту ситуацию, в которой он оказался. Однозначно, не слишком положительно, но и поводов падать духом и самоубиваться Накахара не видел. Да и сосед в его теле падать духом не давал, неизменно стимулируя на новые подвиги. В конце-то концов, он же не проклятая скумбрия, чтобы так поступать. Он наоборот предпочитал жить в этом новом мире как можно дольше и как можно лучше. Да, пока ему весьма сложновато, но рано или поздно все наладится. Да и, в конце-то концов, рано или поздно он тоже вырастет (было бы неплохо, если бы это случилось пораньше и он был бы выше, чем в прошлой жизни), так что просто нужно дождаться такого момента. Тем более, что человек, который оттащил его под какое-то дерево у дороги и торжественно велел там сидеть и ждать (видимо, ждать у моря погоды, даром что моря в видимости вообще не было; или пока рак на горе свистнет? Спасибо за поговорки, Николай), пока, видимо, его кто-то не подберет, после чего куда-то свалил. Причем, капитально свалил, так как больше не вернулся. Мальчик быстро ушёл, решив не дожидаться неизвестного (мало ли, вдруг какие-то грабители на него наткнутся) или возвращения этого странного типа, после чего пошел куда глаза глядят. В итоге ноги привели его к заснеженному царству Драконьего хребта (да, он уже гораздо позже подслушал разговоры некоторых искателей приключений, которые шатались то тут, то там), где и жил вот уже три с лишним года). Конечно, синеволосый мог и не быть таким проницательным или гениальным, как тот же Дазай, но у него было хорошее чутье и не менее хорошие мозги. Да, может, по вспыльчивому характеру было трудно в это поверить, но эспер определенно никогда не был идиотом. Идиоты в мафии не выживают, и уж тем более не становятся Исполнителями (такую должность просто за красивые глазки не дадут). В общем, первая уверенность о том, что у людей, среди которых он очнулся, с головой явно что-то не так, у Чуи возникла еще тогда, когда он только очнулся в этом тщедушном полудохлом тельце, которое Бог Хаоса и Разрушения начал стремительно подстраивать под себя, укрепляя и выжигая все лишнее и совершенно ненужное; а горстка откровенно бомжеватого вида людей, которые идеальным полукругом сидели вокруг алтаря, на котором он лежал, разразилась радостными криками, вещая что-то о какой-то жертве, Кхемии (что еще за бутерброд?), благословении звезд (или это было что-то про звездную душу? чего?), а еще какую-то непонятную херню про идеальное оружие против Архонтов (это кто?) и Селестии (а это кто?). Еще больше уверенности появилось, когда к нему подскочил какой-то странный всклокоченный мужик (тот самый, который его посадил под деревом), который раньше наверняка был одет очень богато (но сейчас опять-таки напоминал просто бомжа, нацепившего подранные окровавленные тряпки из некогда благородного материала), который пугал и напрягал еще больше откровенно безумным взглядом (чем-то он скумбрию, когда тот наедался галлюциногенных грибов, напоминал). Он плясал вокруг Накахары, который вообще не вдуплял происходящее, и что-то торжественно вещал остальным, которые ему радостно внимали (тут все происходящее стало напоминать секту), брызгая слюной и что-то говоря про невероятно недооцененное искусство Кхемии (второй раз повторили, это что такое?), которое… вернуло к жизни живую звезду (спасибо, что не мертвую; интересно, что все эти люди в итоге курили?) Каэнри’ах. Еще больше вопросов, после которых даже самый скептично настроенный человек (если до этого отказывался в подобное верить) убедился, что с головой у местных жителей действительно беда, вызвало то, что все эти люди немного порадовались тому, что их принц (чего, блядь?) наконец-то проснулся спустя пять лет (а ему все еще пять; это типа он с момента рождения беспробудно спал (если не был изначально мертв), а они его не похоронили, а хранили его тело на алтаре в надежде, что однажды он проснется, периодически что-то завывая?), затянули какую-то откровенно похоронно звучащую мелодию (так, эспер не понял, это ему за здравие или за упокой?)… Какие адекватные нормальные люди вообще будут так делать? А потом они еще и скомканно что-то проверещали про миссию (а в чем она вообще заключается можно вопрос? Или у всех взрослых уже реально с головой совсем худо, что единственное, что они придумали, это сказать про миссию, но таинственно хранили молчание на все расспросы про то, в чем именно она заключается? Не то чтобы он активно пытался этим интересоваться), радостно вручили проклятую шахматную фигурку (он до сих пор так и не понял, зачем ему эта странная хрень нужна) и потащили через пургу и снежную пустыню в неизвестном направлении. Чтобы бросить …ой, простите, оставить под деревом. Свое идеальное оружие, которое они сделали ради кого-то там, они отправили подальше от себя… Великолепная логика. Просто, блядь, десять из десяти! У кого еще остались вопросы о том, в адеквате ли жители Каэнри’ах (да, именно так называлась некогда цветущая и невероятно могущественная страна — опять-таки, это было извлечено из речи того странного мужика; там еще что-то про месть было, но мозги эспера еще на логике забуксовали, так что он плохо слушал)? Разумеется, Накахара этого совершенно не оценил (впрочем, как и вообще все произошедшее), так что быстро свалил из-под того дерева куда подальше. Разумеется, опасаясь того, что неадекват вернется. Но не вернулся. И уже три года от него ни слуху, ни духу (и слава Арахабаки…). Мальчик лениво зевнул, до сих пор не совсем определившись, как ему реагировать в итоге на положение, в котором он оказался. Когда он умер вампиром (это было максимально иронично, учитывая, что он всегда был против того, что Скумбрия пытается покончить с собой, но в итоге именно он совершил (пусть и не специально) самоубийство, призвав Порчу, когда Дазай был заперт, так что не успел бы к нему вовремя), то умирал с почти легким сердцем. Миссию он выполнил, город и Портовую мафию спас, проклятие вампиризма снял, забрав ее причину с собой. На самом деле его волновало только то, а не окажется ли Арахабаки на свободе, но, видимо, редкая способность одного пользователя, которого отыскал Мори, действительно сумела слить душу тогда еще рыжего и суть его внутреннего Бога воедино. Изначально это было сделано для того, чтобы его внутренний житель не пытался хозяйничать, пока он спит, или не пытался вырваться на свободу, разрушая его тело, но в итоге получилось то, что получилось. Так что в конце-то концов это позволило ему относительно спокойно (болезненно, конечно) умереть и утащить Арахабаки (и Брэм Стокера) за собой. И хорошо, потому что эспер был совершенно не уверен, что кому-то удалось бы отыскать еще один достаточно крепкий и выносливый сосуд для Бога Хаоса и Разрушений, коим когда-то являлся именно он. Все же, он сам (его личность, его душа и сама его суть) появились тогда, когда Арахабаки вселили в почти умершего ребенка, что и позволило появиться Чуе. Правда, тогда его звали не Накахара Чуя, а просто испытуемый «А5158». Это имя изначально вообще другому человеку принадлежало — ученому, который хорошо к нему относился и пытался спасти ценой своей жизни. В итоге мальчик просто в благодарность взял его имя, но потом со временем привык обращаться к себе именно так. А его внутренний сожитель… «Я убью тебя за это! Убью, как только освобожусь!!!» — привычно уже заливается в голове Бог Хаоса и Разрушений (опять) сразу же, как только о нем вспоминаешь. Впрочем, это не совсем так. Тот постоянно вопил это, будто ему не надоедало из раза в раз произносить один и тот же текст (шутить ли про заевший диск?), но синеволосый к этому уже настолько сильно привык, что обычно вообще не обращал на его ненависть и слова внимание. Слышал его лишь тогда, когда вспоминал о его существовании (как будто можно забыть о ком-то вроде него…). Но если эспер будет постоянно вслушиваться в то, что кричит это чудовище, так и до мигрени недалеко, а в нынешнем положение позволять ей развиться не вариант. — Слушай, смени репертуар, а? — тоскливо попросил Чуя, который лениво поднял с помощью способности на расстоянии крупный камень, после чего швырнул его в ближайшее дерево. Хоть так скинет стресс. То надломилось и рухнуло с жалобным треском. Можно использовать его на дрова, но тогда сначала придется высушить. Он рассеянно дернул себя за прядку синих волос (да, он до сих пор не понимает, каким образом Арахабаки подбирает для себя сосуды; по принципу самого необычного?). — Не знаю там, шансончика попой, что ли… За эту шутку надо благодарить опять-таки Николая, с которым Накахара как-то раз умудрился напиться (их не остановило, что они вроде как враги), после чего они вместе пели некоторые песни (получилось по итогу неплохо). Разумеется, петь Бог не собирался, зато взорвался еще большими криками ярости, в кои-то веки даже расширив репертуар. Видимо, до сих пор не смирился, бедненький, с тем, что он теперь не отделим от мальчика, а значит самостоятельно вырваться на свободу, чтобы разрушить мир, у него уже не получится. Если синеволосый снова погибнет, то скорее всего они либо вместе переродятся, либо вместе отправятся в ад. Разумеется, Бог был в крайней степени ярости, но ничего уже не мог сделать своему сосуду (если навредит ему, то навредит и себе). Какая «жалость», синеволосый сейчас расплачется… Эспер задумчиво подергал ногой, все еще наблюдая за дождем, после чего легко поднялся на ноги и неспешно побрел в сторону Драконьего хребта, таща за собой дерево и добычу (пару больших толстых кабанов) с помощью гравитации. Он спустился от туда не только за дровами, которых в условиях вечного холода нужно было очень много, но и за едой, которой нужно было крайне много. К счастью, благодаря гравитации было совсем легко охотиться. Страшно было подумать, что могло бы произойти, если бы на его месте был совершенно обычный ребенок (например, если бы Кэйа не спал с самого рождения, а был бы обычным ребенком), но здесь был он. И он умеет выживать.