Идеальное оружие Каэнри’ах

Да, продолжение таки написалось. Ох, знали бы вы, сколько именно идей у меня было по поводу этого фанфика… Впрочем, пока пишу эту историю (наверное, большую часть их воплощу, когда будет фанфик про Чую в Чайлде). Кстати, как вы уже могли заметить, но Чуя не только регрессировал физически, но и немного умственно. Нет, он не идиот, но воспринимает мир в более детском (частично) ключе. Также он стал куда более осторожным, поэтому первым и не стремится на сближение, так как не уверен, как к нему отнесутся другие люди. Это частичный ООС или полный? Хм… Приятного чтения)))

***

Чуя не совсем уверен, как именно произошло то, что произошло в итоге, так как на протяжении трех лет (по его субъективному мнению, конечно) он старательно избегал всех жителей этого мира, не желая с ними пересекаться, но его вроде как усыновили. И вроде как даже не человек. По крайней мере, эти действия свидетельствуют именно об этом, хотя, возможно, его все же готовят в жертву (хотя это даже звучит бредово). С другой стороны, с жертвами так осторожно и заботливо не обращаются, о них не заботятся, не греют, не кормят, не рассказывают сказки (где подозрительно часто фигурируют звезды, но ладно), не целуют. В общем, не делают всего того, что эти… Маги Бездны (почему такое странное название? они ничего так толком и не объяснили…) делают для него. Так что да, его вроде как действительно усыновили. — Эм, большое вам спасибо, Фаэр-сан… — вежливо говорит Накахара, смотря на парящего рядом огненного мага Бездны (он сказал, что его зовут именно так), который почти постоянно оставался рядом с ним, когда остальные уходили, и согревал его своей магией (ладно, после способностей он был вполне в состоянии принять наличие магии). Возможно, кого-то из местных они жутко пугали или вызывали ненависть, но мальчик вполне был доволен их присутствием. С тех пор, как они появились в его жизни, у синеволосого появилось больше собеседников (и хорошо, а то с одним Арахабаки недолго и крышей поехать), пусть он часто не понимал, о чем они говорили. А еще они взяли на себя роль его родителей (весьма забавно, но все эти Маги Бездны (кстати, они были не только огненными, но и ледяными, водными и электрическими) вели себя с ним именно так). Их присутствие было объективно хорошим и безопасным, хотя, конечно, все еще была вероятность, что эспер просто сошел с ума от одиночества и единственного собеседника (не слишком хорошего, надо признать) в лице Бога Хаоса и Разрушений, но он привык доверять своему чутью. И эти Маги Бездны (что бы это не значило) этому чутью очень нравились с первой встречи. Поэтому Чуя, когда в первый раз встретился с ними (довольно забавно, что он это сделал впервые за три года самостоятельной жизни, а не наткнулся на них раньше), решил не нападать на них, а просто избежать столкновения лицом к лицу. Он знал, что они вряд ли нападут на него, но не был уверен, чего именно от них стоит ожидать. Поэтому избежать прямой встречи было лучшим для него решением. Все же, он давно ушел из подросткового самоуверенного возраста, когда и море по колено, и тебе все ни по чём. Так что Накахара предпочитал избежать столкновения с возможным противниками, так как драться ему совершенно не хотелось. Да и детское тело для этого не очень хорошо подходит. Ну, есть местные жители и есть. Пусть будут дальше, а его это не особо колышет. Однако, эти существа заметили его (мальчик еще до конца не разобрался, как именно), после чего взяли над ним свое шефство. Разумеется, им хватило мозгов не сразу вторгаться в его личное пространство, на что синеволосый однозначно отреагировал бы, как на прямую угрозу (даже несмотря на чутье, жизнь в суровом климате в одиночестве, когда вокруг полно опасностей, не слишком располагала к мирному настрою), так что точно напал бы в ответ. Не потому, что стремится к драке, а для того, чтобы обезопасить себя (все же, он слишком много сил потратил на строительство убежища, чтобы покинуть его). И, кажется, Маги Бездны прекрасно это понимали. Именно поэтому они стали за ним следить. Эспер чуял их присутствие неподалеку, а также в отдалении (или на расстоянии в десяток метров) видел энергетические шары разных цветов. Они наблюдали, наблюдали, наблюдали, чем слегка нервировали, но не делали ничего, что могло бы заставить владельца Смутной печали все же воспринять их как угрозу. А потом за ним начали ухаживать. Знали бы вы, как удивился Чуя, когда обнаружил перед входом в свой дом корзины с собранными ягодами (которые он знает и не знает), фруктами, букет полевых цветов (это мило, даже если Накахара вполне способен собрать их самостоятельно) и две туши убитых и уже хорошо приготовленных зайцев (уже остывших, но их всегда можно подогреть). Мальчик не привык, что о нем заботятся (ну, может, кроме Кое-сан, но это закончилось в восемнадцать, когда он занял пост Исполнителя, тогда их разделили его возраст и формальные отношения), поэтому был крайне удивлен. Однако, чутье не указывало на опасность. Тем не менее, синеволосый не стал рисковать, поэтому ничего не трогал. Конечно, цветы и подношения (Арахабаки встрепенулся и замурлыкал, как будто это принесли в его храм — хотя, технически, тело эспера и было его храмом) были очень красивыми и вкусными (кроме цветов), но вдруг туда положили яд? К тому же, вдруг Маги Бездны все же ошиблись? Им потребовалось семь дней непрекращающихся попыток, когда каждый день подношения менялись (они ему даже какие-то странные светящиеся драгоценные камни и необычные монеты приволокли) и один разговор, для которого владелец Смутной печали отловил их, чтобы он принял эти подношения (его внутренний Бог прихорашивался и радовался, в кои-то веки забыв о ненависти к своему сосуду и всей ситуации в целом (ненадолго, конечно, но и то хлеб)). И подпустил их к себе ближе, хотя все еще немного сомневался. Но, в конце концов, сосуд для Бога действительно трудно убить. В итоге… он ничуть об этом не жалел. Теперь у него в приемных родителях (это все еще казалось какой-то странной шуткой) было семь Магов Бездны (один огненный, два ледяных, три электрических и один земляной), которые были с ним постоянно. И еще несколько десятков, которые периодически приходили (посмотреть на него? иначе не понятно, зачем они это делали) и уходили, исчезая на долгое время. Да, любой человек сказал бы, что их приемная семья ненормальная, и ни один здравомыслящий человек не подпустил бы этих тварей к себе, но знаете что? Чуя уже взрослый и вполне сам способен решать, с кем общаться, а кого игнорировать. Маги Бездны были для него безопасны. По крайней мере, они были более безопасными, чем местные жители (не то чтобы Накахара встречался с ними лицом к лицу). Конечно, он часто видел местных жителей, особенно когда спускался вниз в долину, и подслушивал их разговоры, но дело в том, что он делал это скрытно, когда его другие не видели. Еще на Драконьем хребте был лагерь исследователей (мальчик видел стоянку и людей, которые там ходили; иногда он даже следил за ними, просто потому, что скучал по обществу людей, но никогда не подходил настолько близко, чтобы его могли увидеть). Пару раз, когда они уходили прочь, синеволосый забирался туда, походил по нему, не касаясь земли с помощью гравитации, осмотрел странные непонятные устройства и книги с непонятными буквами, но он никогда ничего не трогал (ну, только один раз, но это было важно), просто смотрел. Эспер сильно сомневался, что кто-то мог узнать о его присутствии, потому что он всегда заботился о том, чтобы никто не смог бы его заметить. Он даже не оставлял после себя следов на снегу за редким исключением, поэтому едва ли кто-то из людей даже подумает о том, что где-то в этой ледяной пустыне может жить ребенок. Только Маги Бездны были теми, кто смог заметить его; хотя не только заметить, но и отправиться следом. А потом еще и взяли его под свою опеку. Честно говоря, владелец Смутной печали совсем не ожидал этого, когда из любопытства отправился за ними следить, но не мог сказать, что против. Все лучше, чем куковать среди снегов совершенно одному. И да, Арахабаки, ты не считаешься! «Я убью тебя! Убью!!!» — надсадно орет тот (в который уже раз; ему что, реально не надоело до сих пор?), и Накахара морщится от усталости, рассеянно взъерошивая свои волосы. Конечно, постоянное напоминание, что рядом есть кто-то, кто с тобой никогда не разлучится, раньше немного успокаивало (этакий постоянный якорь в океане безумия новой жизни), но если твой сосед — слетевший с катушек Бог, который тебя упрямо проклинает из раза в раз, желая твоей смерти, то и самому реально недолго крышей поехать. Хорошо еще, что теперь есть Маги Бездны. Они, конечно, тоже не самые красноречивые собеседники, но, по крайней мере, их присутствие неподалеку успокаивает. Раньше, когда мальчик был всего лишь ребенком, который только сформировал свою личность, присутствие Арахабаки заставляло его бояться. Он плохо понимал, что происходит, и еще меньше понимал, почему внутри него живет какое-то страшное существо, обещающее убить и его, и разрушить весь мир. В лаборатории он практически жил на успокоительных, не в силах справиться с тем, что происходит с его телом. Он был в ужасе. Но сейчас Бог Хаоса и Разрушений скорее воспринимался только как вредное и громкое радио, которое играло заевшую мелодию, так как репертуар, к сожалению, в отличии от количества ярости, не менялся. — Слушай, может, все же, перейдешь ко второй стадии? — задумчиво спрашивает синеволосый, который честно говоря уже откровенно задолбался слушать все то, что его шизофрения орет ему. Он, конечно, понимает, что Арахабаки до сих пор переживает о несправедливости жизни и так далее по списку, но сколько можно-то, а? Не Бог, а истеричка какая-то… — Не думай, что я против стадии гнева, но, может, попробуешь торг или депрессию? Все, что угодно, лишь бы это чудо-юдо наконец-то замолчало и хотя бы на время оставило его в покое. — Не волнуйтесь, Фаэр-сан, это я не вам. — мягко улыбается эспер встрепенувшемуся Магу Бездны, который озадаченно прочирикал и посмотрел на него, склонив голову набок. Он все еще удивлен, что на самом деле те разборчиво разговаривают только тогда, когда дело касается сказок (опять-таки, почему?), а в остальное время издают мелодичные непонятные трели, но… это неплохо. Это странно, но забавно. Впрочем, владелец Смутной печали тоже очень странный. Стоит только вспомнить, что он является живым сосудом, ходячим храмом для Бога, да и вся эта ситуация в принципе… Сейчас Чуя сидит в своем убежище (кто бы мог подумать, что Маг Бездны может исполнять роль печки, верно?), которое строил достаточно долго (когда у тебя из инструментов один кинжал, даже гравитация мало что может изменить, так что постройка действительно заняла слишком много времени), и отдыхает после сытного обеда. Он широко зевает, устраиваясь поудобнее на мягкой одежке существа, которое о нем заботилось, собираясь подремать. Силы ему в любом случае пригодятся, так что сон будет не лишним. Фаэр уже зарекомендовал себя, как надежный охранник, который к тому же еще и грел Накахару, так что он действительно мог просто поспать. После того, как мальчик поспит, он собирается сходить к теплому озеру в долине, где привык мыться за последние годы. Он использует для очищения сажу от костра (оказывается, ее весьма эффективно можно использовать для очищения от грязи; щиплет, правда, по началу, зараза, но со временем полностью привыкаешь и становится нормально). За это знание тоже стоит поблагодарить Николая, который как-то говорил об этом по пьяни (интересно, может синеволосый ему что-то вроде памятника в благодарность соорудить? Полезный же тип, жалко что крыса…), когда они обсуждали древние способы мытья (не спрашивайте, как до этого дошло). Хоть эспер и ходил в одной и той же одежде (да, она самовосстанавливалась и самоочищалась, так что выглядела, как новая, но она все еще была его единственной одеждой), но он не собирался делать это грязным. Не только все тело чесаться будет, так это еще и негигиенично (волшебные свойства ткани на тело не распространялись), поэтому возникла необходимость в купании. Разумеется, только мазохист стал бы это делать на Драконьем хребте (мало того, что нечем (ну, если только снегом натираться), так еще и холодно), так что синеволосому пришлось искать другой вариант. Вариант нашелся, но у него все еще была проблема в отсутствии мыла. Тогда он вспомнил о саже (перемолотой с водой, разумеется), что, к счастью, сработало. Сначала у него сильно жгло во рту, да и на коже были неприятные покраснения (их пришлось убирать с помощью целебных трав (пришлось подбирать на себе, так как текст в книге, которую он тронул, он так и не смог прочитать)), но со временем он привык и все прошло. Да и зубы, как и волосы, приходилось чистить ею же, но за отсутствием других вариантов, выбора особого не было. Со временем владелец Смутной печали научился смешивать сажу и различные травы (которые методом подбора оказались наиболее полезными и не оказывали на его тело негативной реакции) и даже вылепить из них нечто наподобие кускового мыла. Первый раз получилось не очень, но со временем все стало лучше. Так что со временем Чуя все более уверенно самостоятельно делал себе мыло и даже что-то вроде шампуня и зубной пасты, хотя, с покупными, конечно, это сравниться не могло. За годы он совершенствовался в этом, и сейчас, пусть все эти и не имеют приятного вкуса вроде клубники или яблока, но они хорошо пахнут и довольно эффективны. По крайней мере, ему не нужно ходить грязным, так что даже если бы ему пришлось мыться и чистить зубы только сажей, Накахара пошел бы на это. Разумеется, он не переносит грязь, особенно на своем теле. Не после того, как отвратительно он чувствовал себя после каждой Порчи, когда Дазай бросал его обессиленного и уставшего, грязного где-нибудь, откуда ему приходилось самостоятельно добираться до дома еще хрен знает сколько времени. Так что он не переносил грязь. В последнее время, с тех пор, как он построил свой дом, вокруг мальчика царила тишь и благодать. То ли жизнь решила, что ему в кои-то веки хватит приключений и нужно дать перерыв, то ли с опозданием компенсировала всю ту фигню, которая предшествовала его поселению на Драконий хребет, то ли еще что, но ничего субъективно слишком ужасного у синеволосого давно не случалось. Ну, то есть, могли происходить какие-то мелкие неурядицы (вроде снежного бурана дня на три-четыре), но крупных происшествий (например, как когда на него при поселении в этом месте попытался напасть какой-то странный зомби-дракон (драконов эспер еще с Шибусавы терпеть не мог), тьму и яд которого Арахабаки с удовольствием выпил, как какой-то драгоценный коктейль, оставив только большие кости, быстро рассыпающиеся в прах), не было. А с тех пор, как его взяли под опеку Маги Бездны, и вовсе все было почти пугающе спокойно. Ну, не то чтобы владелец Смутной печали был против, так как он в кои-то веки мог почувствовать себя оберегаемым и защищаемым ребенком. Но это не столько успокаивало, сколько пугало, потому что Чуя отлично умел выживать, но делать это в детском теле было сложно даже ему. Все же, местность, которую он выбрал для жизни, мягко говоря являлась неудачной. Но, конечно, в первую очередь Накахара руководствовался соображениями, что на эти снежные горы будет редко кто забредать. Так, в принципе, и случилось. Изредка здесь появлялись только искатели приключений (но они очень быстро уходили) да ученые, которые обосновались тут уже после его прихода сюда (но опять-таки, они были заняты своими исследованиями, поэтому мало смотрели по сторонам). Так что Драконий хребет был идеальным местом для того, кто хотел избежать ненужного людского внимания. Но вот затишье… Затишье нервировало. Все же, весь опыт мальчика еще со времен Портовой мафии подсказывал, что обычно такое затишье бывает перед бурей. Но, конечно, буря обычно была связана с Дазаем, а этой скумбрии, к счастью, в этом месте нет (и синеволосый надеется, что никогда не предвидится), но все же… Рано или поздно, но неприятности должны были грянуть. Все же, у сосуда Арахабаки довольно редко бывали действительно полностью спокойные дни без неприятностей. С этими мыслями эспер засыпает, чувствуя нежные поглаживания нечеловеческой ручки и слыша мягкие трели странного тягучего напева. Он чувствует себя спокойно. В полной безопасности. Довольно забавно, что для того, чтобы владелец Смутной печали ощутил подобное спустя слишком долгое время (сколько именно лет прошло? может быть, одиннадцать? хотя если учитывать эту жизнь, то почти пятнадцать), он должен был довериться даже не человеку и впустить его в свой близкий круг. Но, впрочем, Чуя ведь и сам не совсем человек, разве не так? Он засыпает и дремлет, успокоенный и убаюканный, в кои-то веки совершенно не страдая от кошмаров, где его заживо пожирает Порча.