Идеальное оружие Каэнри’ах

Ну что, ребят, моя фантазия наконец-то соизволила разродиться на эту главу. Чуя продолжает интегрироваться в новый мир и совершает очень много самых разных открытий. А мое воображение опять разгулялось на полную, сообщив, что дальше все будет только интереснее. Надеюсь, многие ждали продолжение, и эта глава вам очень понравится. Приятного чтения всем)))

***

Чуя злился. С тех пор, как он увидел того мальчика с алыми волосами и его отца, которым помог, его постоянно терзала странная тревога. Ее можно было назвать абсолютно иррациональной, так как Накахара даже не понимал, почему именно так волнуется. Но он никак не мог успокоиться, то и дело одергивая себя, когда в очередной раз чувствовал странное желание снова найти их. И мальчик злился. Действительно злился, потому что привык и всегда хотел полностью контролировать свою жизнь. Ему более чем неконтролируемой части в виде Арахабаки хватало, так что появление странной тревоги и желаний, обычно ему не присущих, синеволосый встретил с настороженностью. Ведь он точно знал, что впервые встретил этих людей. Впервые встретил этого мужчину и этого ребенка, которые обладали самыми яркими и необычными волосами, какие он только видел. Эспер определенно никогда раньше не встречал их и не пересекался, учитывая, что путь в Каэнри’ах для жителей мира из вне полностью закрыт. И от этого происходящее пугало владельца Смутной печали еще сильнее. Потому что Чуя точно не имел с ними ничего общего, но где-то в глубине всего его существа жила почти осязаемая необходимость найти их снова, увидеть и… А вот что «и» — Накахара не знал, потому что слишком уж плотный клубок самых разных эмоций, которые переплетались между собой, находился внутри него, от чего мальчик находился в полнейшей растерянности. Синеволосого почти непреодолимой силой тянуло к тому мальчишке, от чего ему хотелось найти его, но эспер полностью отринул это желание. Он не понимал, что с ним происходит, и от этого всего злился еще сильнее. Потому что владелец Смутной печали хотел иметь полный контроль над собой, а в новом мире особенно. И осознание, что он ступил на зыбкую почву, и дальнейший исход может быть абсолютно непредсказуем, напрягало Чую весьма сильно. Даже Арахабаки, видимо, сметенный волной странных желаний и эмоций, наконец-то затих. Накахара не был уверен, но ему определенно не слишком нравилось все происходящее. Слишком уж странным было то, что он испытывал. А мальчик не любил странности, особенно когда в этом мире происходила всякая хрень. К тому же, ему начали сниться странные сны. Ничего четкого или слишком подробного, но увиденные образы почему-то откладывались в памяти так, будто их выжигают каленым железом. Синеволосому снился дождь и яростно горящее пламя, а также алые глаза, наполненные слезами. Ему снилась маленькая девочка с острыми ушами, будто у эльфа, разбрасывающая милые, но невероятно опасные бомбы. Теплое помещение, где множество народу, и чье-то мелодичное пение. Ему снилось бесконечное алое море, и густой черный дым, от которого першит в горле и плывет перед глазами. Звезды на небосводе, невероятно холодные и далекие, к которым тщетно тянется чья-то рука. Ему снился чей-то отчаянный крик, а в руках знакомые песочные часы, сияющие нестерпимо ярким светом. Ему снилось… Эспер просыпается и смаргивает слезы, от чего пиро маг Бездны, охраняющий его, заливается тревожными трелями. Владелец Смутной печали садится и удивленно вытирает глаза, тщетно пытаясь вспомнить, что же ему снилось. Чуя только знает, что это что-то было очень грустным и тяжелым, хотя даже в этом безнадежном сне были светлые и радостные моменты. И это точно никак не связано с Порчей, это связано… С чем? Накахара не помнит. Почему-то мальчику кажется, что он видел чью-то чужую и одинокую жизнь, где горестей было больше, чем радостей. И конец у этой жизни был соответствующий — тяжелый и трагичный. Синеволосый ненавидит плакать, но сейчас слезы текут сами собой. Эспер не останавливает их, так как понимает, что это бесполезно. Почему-то ему кажется, что это плачет не он, а Кэйа. Тот маленький мальчик, которому принадлежало тело раньше. Тот мальчик, чье существование уже никогда не станет значимым. Трели Фаэра становятся все более тревожными из-за того, что он переживает о своем подопечном. Тот неуклюжими тонкими руками старается стереть слезы, катящиеся из глаз владельца Смутной печали, и тот от этой немного грубой заботы против воли растягивает губы в глуповатой улыбке. Чуя не уверен, успокоило ли это Фаэра, но его трели заметно снизили свою пронзительность и громкость, стали тише и мелодичнее. Кажется, тот наконец перестал так сильно паниковать, совершенно не понимая, что происходит. Накахара шмыгает носом, чувствуя, что его глаза слегка печет. К счастью, появился Аква и с помощью гидро магии позволил ему умыться, а умения Фаэра не дали ему замерзнуть, так что скоро мальчик чувствовал лишь небольшой дискомфорт и усталость. Синеволосый все еще не знает, что именно происходит, но ему стало заметно легче дышать. И когда эспер засыпает на этот раз, ему не снится уже ничего. Утром владелец Смутной печали поднимается как всегда рано и делает разминку, прогоняя остатки былой сонливости. Его глаза все еще немного побаливают, но холодный снег быстро снимает оставшийся отек. Чуя все еще не помнит, почему вдруг начал плакать, как маленький ребенок. Все, что он помнит, так это смутное ощущение огромной вины и горечи. Причем, не его, а чье-то еще. Интересно, что же случилось с Кэйей и почему он ощущал себя именно так? Накахара ведь четко помнил, что это тело изначально не имело души. То есть на протяжении всего времени, как Кэйа родился, тело только и делало, что спало. Спало, спало, спало. И ни разу не пришло в себя. Однако, кажется, что тело все-таки имеет какой-то опыт. Иначе мальчик даже не уверен, как ему объяснить все то, что с ним произошло. Сначала то, как он откликнулся на чужое имя (да и странно, что тот мальчик знал то, чего не мог знать никто другой), а потом еще и это. Синеволосый расстроенно вздыхает, почесывая в затылке. Честно говоря, эспер находится в настоящей растерянности, потому что без понятия, что происходит. А владелец Смутной печали ненавидит быть в подвешенном состоянии, когда не может сказать ничего определенного, потому что и сам не знает. Это чертовски бесит. И, хотя не в привычках Чуи за кем-то сталкерить (тут скорее Ацуши или Дазай этим грешат), но он все же отыскал дом тех красноволосых, чтобы начать за ними следить. На самом деле, в большей степени его интересовал именно мальчик (Дилюк — что-то подсказало внутри, хотя Накахара без понятия, откуда пришло это знание), хотя и мужчине он уделял свое пристальное внимание. Честно говоря, синеволосый и сам не особенно понимал, зачем это делает, но когда эти двое находились перед его глазами, а он знал, что с ними все в порядке, эсперу было как-то спокойнее. И подобное тоже вводило в ступор и злило, так как владелец Смутной печали опять погружался в размышления о том, что же произошло с телом, в которое он попал. Просто все происходящее было как-то слишком сложным для рядового совпадения, да и детали складывались точь в точь в один узор. В общем, слишком необычно и невероятно, чтобы убедить себя в том, что все хорошо. Другими словами, Чуя не настолько идиот, чтобы сделать вид, что вообще ничего не происходит. Накахара, конечно, не мог похвастаться такими же мозгами, как те же Дазай или Мори, да и гением никогда не слыл, но это не значило, что он был глуп. Просто мальчик никогда не любил строить сложные планы, просчитывая действия противника на несколько шагов вперед. Разумеется, он был хорошим стратегом и при необходимости мог и планы разработать, но не любил это. Ему как-то ближе выполнять распоряжения. В общем, синеволосый отчетливо чувствовал, что его дело пахнет керосином, и ему это совершенно не нравилось. Да, эспер понятия не имел, что вокруг него происходит, и почему его так нестерпимо сильно тянет к этим двоим, но он собирался с этим разобраться. Для этого и следил, словно ожидая найти какие-то ключи. План не слишком и надежный, но какой уж есть. И владельцу Смутной печали удается выяснить, что если кто-то и знал «Кэйю», чтобы это не значило, так это был тот красноволосый мальчик Дилюк. Остальные же об этом не имели ни малейшего понятия. А еще, судя по тому, как переглядывались и качали головами, явно думали, что Дилюку он просто привиделся. И это тоже было весьма странно, но интересно. Разумеется, Чуя был осторожен. Он не хотел, чтобы его заметили. Накахара видел, как его появление взбудоражило Дилюка, чье неустойчивое настроение до сих пор не стабилизировалось, и честно говоря он не хотел навредить ему еще больше. Мальчик внезапно понял, что эта почти инстинктивная забота о ребенке, которого он встретил совсем недавно, тоже не кажется неправильной. Вернее, что-то в глубине его существа беспокоится и переживает за этого мальчика, но если синеволосый начинает думать о том, почему же так беспокоится, то просто не может найти ответа. Словно все это является самим определением всей его сущности. И это заставляет эспера быть еще более настороженным. Он в растерянности, но это не мешало владельцу Смутной печали следить за обитателями винодельни, хотя ничего особенно странного он в их распорядке дня не нашел. Ну, если не считать, что у Дилюка почти постоянно плохое настроение, а еще он тренируется с утра до ночи, пока не падает на кровать без сил. И сколько бы Крепус (да, этого красноволосого мужчину зовут именно так) не просил его прекратить тренировки и дать себе отдохнуть нормально, этот упрямый ребенок делает всего три перерыва, чтобы поесть. Все остальное время он занят тренировками. Чуя устало вздыхает и закатывает глаза, когда в очередной раз ловит себя на том, что волнуется об этом мелком придурке. Хочется оттаскать его за уши и отволочь спать, чтобы его раны, ссадины и кровавые мозоли хоть немного поджили и затянулись. Серьезно, даже Накахара в бытности своей в мафии настолько не был тренировками одержим, когда пытался всем и каждому (особенно самому себе) доказать, что является сильным и значимым. Даже он не тренировался столько, хотя в свое время был буквально помешан на обретении физической силы. Но вот Дилюк… Этот вообще что-то с чем-то. — Да что с тобой не так? — раздраженно шипит мальчик, взъерошивая волосы на затылке, когда видит, что красноволосый опять пострадал из-за собственного ослиного упрямства. Вот дураку понятно, что нужно сделать перерыв и прийти в себя, а тот настойчиво продолжает делать одно и тоже. Синеволосый раздраженно стукает рукой по дереву, недовольно хмурясь. «А с тобой что не так?» — раздраженно бурчит Арахабаки, чей голос сейчас глухой и низкий, будто он говорит из бочки или из-под земли. В общем, то еще звучание голоска, но эспер как-то привык. — «Ты даже о своих подчиненных так не беспокоился, как об этом пацане!» Владелец Смутной печали раздраженно вздыхает и просто спрыгивает вниз, уносясь от этого места куда подальше. Ему хочется избить кого-нибудь или раскрошить дерево в труху, чтобы сбросить напряжение и раздражение. Этим Чуя благополучно и занимается на протяжении тридцати с лишним минут, прежде чем перейти к дыхательной гимнастике и окончательно успокоиться. Накахара замирает, соображая, почему же так сильно разозлился. Из-за слов Бога Хаоса и Разрушения? Ну, так, если бы он вслушивался во все слова личной шизофрении, то давно уже поехал бы кукухой (впрочем, ладно, его сложно назвать абсолютно адекватным). И если дело не в этом, тогда в чем причина злости? Мальчик замирает и думает, анализируя каждое мгновение и каждую эмоцию. Однако, сколько бы он ни думал, синеволосый так и не смог прийти к какому-либо однозначному выводу. Кажется, тот красноволосый слишком подозрительно и странно на него действует. Как же эспер раздражен. Он запрещает себе возвращаться.

***

Если долго смотреть на Бездну, Бездна однажды посмотрит на тебя в ответ. Ну, разумеется, никакая Бездна на Чую не смотрела (хотя он уже был знаком с ее местной концепцией (если честно, знакомство было крайне фееричным, и не в пользу бездны)), зато на него смотрел странный блондин в забавном костюме с необычной полумаской на лице. Накахара весьма скептично выгнул одну бровь и показательно осмотрелся, хотя никаких особых пейзажей, на которые можно было смотреть, в округе не было. Не после схода странной лавины магии, которая взялась неизвестно откуда и исчезла неизвестно куда. Мальчик вскинул на мужчину синий глаз со звездочкой-зрачком и невинно хлопнул ресницами, сжимая в потеющей руке кинжал и готовясь в случае чего-либо напасть, либо защититься. Однако, похоже, что блондин, хотя и был очень силен, но был настроен к нему мирно. По крайней мере, вроде бы, вредить не собирался. Лишь внимательно смотрел на него, будто был не до конца уверен, кого именно увидел, а потом тихо выдал: — Не думал, что встречу наследника династии Черного солнца… — тихо шепчет он, словно разговаривает сам с собой, а потом прикладывает правую руку к сердцу и чуть кланяется, не отрывая взгляда от напрягшегося синеволосого. — Приветствую вас, мой принц. — Принц? — с легким интересом уточняет эспер, не собираясь показывать, что где-то уже слышал это обращение. — Кажется, последнее, что я слышал от психов в свою сторону, так это Идеальное оружие Каэнри’ах. Думаю, вы ошиблись. Я точно никакой не принц. Владелец Смутной печали видит, как у того от ярости темнеют глаза, становясь оттенка глубокого космоса, но не подает вида, что заметил. Он обычный (ну ладно, почти обычный) маленький и испуганный мальчик, которого без всякой подготовки выкинули в неизвестном направлении, так что его неосведомленность понятна. Куда интереснее, кто этот тип, почему он в такой ярости, когда Чуя сказал про «оружие», и где он шатался, когда его буквально выкинули на мороз. Не то чтобы Накахаре было проблемно выжить одному, но любой другой ребенок на его месте скорее всего помер бы еще в самом начале, если бы ему безумно не повезло. — Мне очень жаль. Я Хранитель королевской ветви разрушенного королевства, мой принц. — тихо говорит блондин, опуская глаза. — Я слишком поздно узнал, что вы проснулись. И не успел найти вас, так как вы исчезли. Мне… невероятно жаль, что вам пришлось воспользоваться часами. — Часами? — недоуменно вскинул брови мальчик, а потом его голову озарила догадка. — А, ты про ту шахматную фигурку! — Э… можно сказать и так, мой принц. — тихо говорит мужчина, а потом снова смотрит так, словно чего-то хочет добиться. Вот только синеволосый абсолютно без понятия, что ему нужно. Именно поэтому он невинно округляет единственный глаз и смотрит в ответ. Тот как-то устало выдыхает и горбится, прикрывая глаза. — Мой принц, ведь вы так много потеряли… — Эм? — недоуменно уточняет эспер, который чувствует себя просто замечательно. Если он и правда очень много потерял, то Чуя этого абсолютно не помнит. Так что оценить тяжесть утраты или посокрушаться по этому поводу он не может. И все же, что же такого произошло вокруг Кэйи? — Извини. Если мы были знакомы, то я не помню. — Я уже заметил, мой принц. — говорит тот, а потом представляется. — Меня зовут Дайнслейф. И если вы не против, то я буду сопровождать вас до тех пор, пока могу. Накахара внимательно смотрит на него, а потом кивает, слегка улыбаясь: — Хорошо. Это отличный шанс наконец-то разобраться в происходящем и понять, что же случилось с этим телом. Ну и, конечно, компания, с которой можно просто и незамысловато поговорить, ему определенно будет не лишней. А то с такими темпами он может человеческую речь забыть. Впрочем, это не значит, что мальчик расслабится и снизит свою бдительность.