Идеальное оружие Каэнри’ах

Это последняя написанная мною глава перед долгим перерывом в написании. Ребята, я очень надеюсь на ваше понимание, но мне нужно писать другие «в процессники», поэтому я на время отправлю этот фанфик на полку. Да, он мне очень сильно нравится, как и идея попадания Чуи в Кэйю, но будет слишком жестоко, если я полностью увлекусь этим фанфиком и заброшу остальные. Так что все, кто будет ждать продолжения, прошу набраться терпения. И да, продолжение будет, но я просто не знаю точно, когда именно. Но оно будет обязательно! Ну, можно сказать, что мы частично отправились к канону (нет, но допустим). Используем глазницу-хранилище на полную, а? Приятного чтения)))

***

Чуя, честно говоря, привык к сюрпризам (особенно в последнее время). Иногда те были приятными (редко). Иногда ужасными (да, Дазай, это он про тебя). А некоторые… Некоторые были такими, что Накахара совершенно не знал, как в итоге на них стоит реагировать. Сейчас был явно третий вариант, даже гадать не нужно. — Ну и зачем мне еще и эта херня сдалась? — недоумевающе уточняет мальчик, задумчиво рассматривая гладкую снежно-белую (если сравнить со снегом, то фигурка явно выиграет в белизне) шахматную фигурку, похожую внешне на нечто среднее между ферзем и слоном. Она настолько светлая, что на нее почти больно смотреть, хотя по ощущениям она больше похожа на фигурную черную (белую) дыру в пространстве, которая, к тому же, поглощает весь свет, до которого только дотягивается (после чего светится еще ярче), а еще очень холодная, как будто синеволосый держит в руках кусок льда. Даром, что на лед она совершенно не похожа по ощущениям, да и не тает (он проверял), зато руки коченеют. — Да, Арахабаки, я уже понял, что ты высосал энергию того зомби-дракона, переварив ее, но нахуя ты мне эту штуковину-то выплюнул? Что мне с ней делать? «Я забрал всю тьму. Но это я не могу переварить, она слишком сильна и конфликтует с моей внутренней тьмой». — буркает тот. Он в не слишком хорошем настроении, но не в ярости. С тех пор, как Маги Бездны стали приносить эсперу (а значит, и его внутреннему Богу) подношения, тот стал куда более благодушным. Все еще обещал убить свой сосуд, но в большей степени дежурно. Видимо, энергия последователей, которая делала его сильнее, настраивала его на более-менее благодушный лад. — «Я не уверен, что это такое, но эта фигурка, как и та, которую тебе дали, хранит в себе слишком много светлой энергии. Так что я не могу их поглотить. Да и у тебя не получится от них тихо избавиться, где-нибудь прикопав или утопив». — Мда… Чего-то такого я и ожидал. — пожал плечами Чуя, задумчиво рассматривая изящную фигурку (уже вторую в его коллекцию! это намек, что ему пора готовиться к ее расширению?) в своей ладони. При этом он усмехнулся, отметив, что то, что еще недавно сказал ему Арахабаки, было самой длинной сказанной речью, где тот ни разу не обещал его убить. Кто бы знал, что даже Бог Хаоса и Разрушений способен на нормальную коммуникацию. Разумеется, говорить об этом и злить того Накахара не планировал совершенно. — Было ли это той самой неприятностью? Если да, то она какая-то совсем мелкая… Подумаешь, еще одну фигуру хранить нужно… «Не каркай!» — буркнул Арахабаки, после чего затих, отказавшись от всякого общения. Он даже про свои привычные речи про убийства не вспомнил. Кажется, в лесу действительно сдохло что-то крайне крупное. Мальчик усмехнулся и покачал головой, после чего размотал бинты и достал из глазницы-хранилища (он все еще пытался понять, как это вообще возможно) другую шахматную фигурку, желая сравнить их. Они были очень похожи, но одновременно совершенно разные. И дело было даже не в цвете и наличие или отсутствие циферблата. Дело было скорее… в ощущении их восприятия, наверное? Синеволосый и сам до конца не мог сказать, в чем именно дело, но хотя энергетика двух фигур была определенно родственной, но и различия прослеживались тоже явными. Ну, это все равно, что сравнить способности «Золотого демона» Кое-сан и «Снежного демона» Кеки. Они действительно очень похожи друг на друга, но при этом такие разные. Вот и в этом случае все вызывало точно такое же ощущение. — А ты что думаешь, Фаэр-сан? — вопросительно спрашивает он у красного пушистого Мага Бездны, только сейчас заметив, что тот абсолютно затих (даже трели никакие не издавал, что было странновато) и попытался забиться как можно дальше от… фигурок, которые эспер сейчас держал? Владелец Смутной печали удивленно посмотрел на него, потом на фигурки и снова на него. Чуя еще раз посмотрел на фигурки и сделал движение, будто хотел поднести их ближе, и тот отвернулся и свернулся клубком, крупно задрожав. Похоже, он почему-то действительно очень сильно боялся эти штуки. Накахара растерянно вздохнул, потому что лично он вообще ничего странного или опасного не ощущал, поэтому не мог понять, что могло бы заставить Фаэра так сильно бояться. — Понятно, что ничего не понятно. Он тут же запихнул их обратно в глазницу (наверное, со стороны это выглядело достаточно мерзко или опасно, но на самом деле мальчик вообще ничего не чувствовал; только знал, что теперь они хранятся в хранилище), хотя немного опасался, как хранилище отреагирует на вторую светящуюся фигурку, которая поглощала свет. Да и будет ли между ними конфликт тоже было весьма актуальной проблемой. К счастью, ничего такого не было. Только после того, как он крепко замотал хранилище в отсутствующем глазу чистыми бинтами (которые ему откуда-то притащили Маги Бездны), Фаэр успокоился и начал издавать взволнованно-испуганные трели, размахивая своими маленькими ручками. — Прости-прости, я больше не буду их доставать. — пообещал синеволосый, который совсем не хотел, чтобы его приемные родители (?) испытывали какой-либо дискомфорт. Он не знал, в чем именно дело, поэтому больше не собирался доставать их, пока те рядом. Тем более, что когда фигурки были внутри него, похоже, никакого дискомфорта Маги Бездны не испытывали (он их каким-то образом экранировал?). Интересно, в чем же дело? Может, эта энергия слишком сильна для них или дело в чем-то еще? В любом случае, от наличия этих фигурок эсперу было ни холодно, ни жарко. Если от них нельзя избавиться, то ладно, будет носить их с собой. Может, когда-нибудь встретить кого-то, кому можно сбагрить одну или даже сразу две. Впрочем, с удачливостью владельца Смутной печали, на это не стоит особенно рассчитывать. По крайней мере, что-то крайне настойчиво подсказывает Чуе, что вряд ли у него так просто получится избавиться от этих совершенно непонятных фигурок. — Мда, и ведь их даже не съешь… — устало вздохнул Накахара, озадаченно дернув себя за кончик косы. Он не был уверен, что его организм нормально воспримет, если он съест что-то настолько странное и непонятное. И едва ли это что-то будет вкусным или хотя бы съедобным. — Лучше бы мне вместо этой фигни дали что-то сладкое. Давно я тортиков или конфет не ел… Судя по тому, какую именно трель издал Фаэр, он был как минимум озадачен. Но, разумеется, больше мальчику никто не ответил. Даже Арахабаки хранил загадочное молчание (а ведь он нашел себе вкусняшку по душе!).

***

Чуя, в кои-то веки оставленный Магами Бездны в гордом одиночестве (все же, тем тоже нужно было ходить по своим делам), отправился за дровами. Да и поохотиться тоже, так как душа требовала хоть какого-то веселья. Но сначала ему хотелось искупаться в теплом озере, нормально помыться и исследовать пещеры, вход в которые был расположен под водой. Их он обнаружил совершенно случайно, но сразу же воспылал острым интересом, поэтому решил заняться этим на досуге. Например, когда Маги Бездны отправляются по делам, чтобы те не нервничали лишний раз, когда он долго не будет всплывать на поверхность. Все же, те и так довольно сильно нервничали, когда Накахара пропадал из их поля зрения, хотя они прекрасно знали о его силе и способности к гравитации, так что его длительное отсутствие, особенно с учетом, что он находился бы под водой, наверняка испугало бы их еще больше. Так что провести свое исследование, когда их нет рядом, было потрясающим ходом для сохранения и их нервов, и нервов самого мальчика. Хоть было и мило, как они за ним следили, но он все же не младенец, чтобы думать, что он способен умереть от утопления или нападения каких-то слабых хищников. Изучать пещеры было очень интересно, особенно когда у тебя есть полезная способность к гравитации, с помощью которой ты можешь и погружаться, и всплывать, удерживая вокруг себя необходимое давление для безопасности. А белая шахматная фигурка и вовсе оказалась незаменимым фонариком, даже если она отпугивала от себя и своего владельца абсолютно всех обитателей в радиусе десяти метров. Хотя если она была спрятана в глазнице, то абсолютно все спокойно могли плавать или ходить рядом с мальчиком. И было непонятно, с чем именно это связано. Просто с другой, которую ему дали изначально, таких проблем не было. Интересно, это как-то связано со свойствами того зомби-дракона, из выжимки энергии (которую съели) которого и получилась фигурка? Или Арахабаки слишком тщательно ее очистил, что она стала излучать какую-то странную энергию? Или в чем вообще дело? Синеволосый терпеть не мог сюрпризы, которые несли за собой непонятный для него и окружающих исход (еще с Дазая не переносил). Лично ему эта хрень вообще никак не вредила, хотя в долгосрочной перспективе определенно сказать было трудно. Например, для окружающих его существ она была угрозой (он до сих пор помнил, как трясся Фаэр, когда он держал эту штуку рядом с ним). Может, она и ему в будущем навредит, хотя эспер до сих пор не чувствовал от нее какой-либо опасности. Но в любом случае, нужно будет ее больше не вынимать, пока владелец Смутной печали окончательно не разберется, что эта фигня делает. Все же, похоже, хранилище полностью нивелирует всевозможные негативные проявления. А значит, Чуя пока будет держать эту штуку там. К счастью, сами пещеры представляли собой большие воздушные карманы, вход в которые располагался под водой, поэтому ему не нужно было постоянно всплывать, чтобы вдохнуть кислород. По сути, это были просто большие каменные выемки, каждая из которых была примерно от трех до десяти метров в диаметре. Между собой они были никак не связаны. Внутри не было ничего полезного или интересного, кроме старинных рисунков, которые изображали звезды и какой-то апокалипсис и которые светились нежно-голубым в ярко-белом свете. Да и сами пещеры, казались, были сделаны скорее искусственно, чем созданы природой, так как слишком уж гладкими были их стены. Плюс рисунки, которые явно не могли появиться сами по себе. Логично к их созданию приложил руку какой-то человек, но вот какой, оставалось загадкой. Да и человек ли это вообще был? Зато ему удалось найти странный голубой камень, который вспыхнул сразу же, как только Накахара взял его в руки, благодаря чему он смог увидеть на стенах пещеры много записей на странном языке. В общем, камень мальчик собирался оставить, но потом решил взять с собой и погрузил в хранилище. Может, пригодиться еще. И если что, расположение озера синеволосый запомнил. Когда эспер поднялся на поверхность, исследовав все, что только мог, выяснилось, что за это время разразилась гроза. Он мгновенно врубил гравитацию над одеждой и бинтами, но все это уже было безнадежно мокрым. Владелец Смутной печали громко чихнул, когда холодный порыв ветра пробежался вокруг него, мерзко охладив кожу. Он поежился, обхватив руками озябшее тело, а после использовал силу, чтобы убрать от себя и со своих вещей как можно больше воды, но это все равно не сделало их полностью сухими. Поэтому ему пришлось натянуть на себя влажную одежду и намотать бинты, а потом ждать, пока все это высохнет. Но, по крайней мере, это все равно было лучше, чем ходить или охотиться абсолютно голым. Сверкнула молния, а двумя мгновениями позже громыхнул сильный гром. Дождь усилился, заставляя синеволосого радоваться тому, что благодаря гравитации он защищен от дождя (что, кстати, не особенно нужно было, так как он все равно вымок, пока купался). Чуя устало вздохнул, раздумывая, где бы спрятаться от дождя и высохнуть нормально, так как идти в влажной одежде с влажными же волосами на Драконий хребет было еще той идеей. Причем однозначно плохой. Накахара еще раз покашлял, нахмурившись, потому что это определенно было плохим признаком. Конечно, в горле покалывало давно, но он списывал это на непривычные травы, которые он себе заваривал. Если он действительно заболевает… И что ему тогда делать, прикажите? Вдруг мальчик услышал громкие людские голоса и паникующее лошадиное ржание. Он немного постоял, раздумывая, идти на крики или не идти (вдруг и без него справятся с ситуацией), но потом одним прыжком взмыл в небо, чтобы определить направление и посмотреть, что же произошло. Из-за деревьев было плохо видно, поэтому пришлось подлететь поближе, сев на верхнюю ветку просто невероятно большого дерева, с которого открывался хороший вид на происходящее. Наверное, и дураку должно быть понятно, что при наличии сильного дождя с грозой не самое хорошее решение ехать на лошадях в карете (еще один факт (хотя доказательств уже было море) в копилку о том, что местный мир что-то вроде фэнтезийного средневековья) по довольно труднопроходимой даже в хорошую погоду дороге. Неудивительно, что та сейчас намертво завязла в грязи, провалившись почти до двери, с лошадьми слишком близко к селевому потоку. Разумеется, и бьющиеся в дикой панике лошади, которые еще больше проваливались в грязь, никому не добавляли спокойствия. Вокруг кареты бегали пара человек, которые скорее наводили еще большую панику и хаос, чем участвовали в спасательной операции. Да и вдвоем они вряд ли бы смогли вытащить тяжелых лошадей, сколько бы не старались, что уж говорить о карете. Видимо, они подумали о том же, потому что разделились; один остался на месте, а второй ушел, видимо, в город за помощью. Вот только никто из них не знал про сель, который они не видели и который вот-вот готов был обрушиться на них с ближайшей горы и погрести всех под собой. Это делало и без того трагичную ситуацию еще печальнее. Разумеется, уже было понятно, что самостоятельно они не выберутся, а скорее всего погибнут с высокой долей вероятности. Но это видел только он со своего места, а вот остальные были в счастливом неведении о своей дальнейшей участи. Если бы заметили сель заранее, могли бы и спастись. Сейчас же… Впрочем, он сюда пришел не любоваться на трагедию из первых рядов. — Мда… — озадаченно протянул синеволосый, активируя гравитацию, чтобы отвести дорогу грязевого потока в противоположную от кареты сторону, для чего начал спешно выдергивать землю для желоба. Надо ведь совсем немного, чтобы тот изменил направление своего течения. Эспер, может, с местными жителями открыто не контактировал, но если у него получалось незаметно их спасти, он делал это без раздумий. Например, однажды он вытащил нескольких людей, находящихся без сознания, из-под завалов снега, когда сошла лавина и даже отнес их в место, где не было холодно, чтобы они себе ничего не отморозили. Или еще один раз он отбил большие булыжники в сторону, когда те должны были упасть на искателей приключений, когда те карабкались в горы. Впрочем, за эти три с лишним года было много подобных ситуаций, но владельцу Смутной печали всегда удавалось спасать людей. Может, он их и опасался, но не мог абсолютно равнодушно смотреть на их смерть. Поэтому почему бы и не спасти, раз имеешь такую возможность? Так что можно сказать, что он подрабатывал кем-то вроде местного ангела-хранителя для путешественников, разве что делал все исключительно на энтузиазме, а не из-за денег. Чуя чуть подался вперед, уже заметив, что в даже на вид дорогой карете сидел не только мужчина с ярко-красными (даже в темноте был виден такой необычный и насыщенный цвет) волосами, но и, судя по всему, его сын (судя по такому же насыщенному рубиновому оттенку). Мальчику, кажется, было около девяти или десяти, то есть по идее он должен был быть ровесником тела, в которое Накахара попал (разве что он все еще выглядел значительно младше). Они сидели спокойно и терпеливо ждали, когда же удастся вытянуть их карету из грязи. Если отец выглядел спокойно и даже благодушно (видимо, ему не в первой застревать так), то вот красноволосый мальчик, несмотря на свой возраст, выглядел очень мрачно и напряженно. И что-то подсказывало синеволосому, что дело отнюдь не в ситуации, в которой они оказались. Чем дальше эспер смотрел на мальчика, тем больше он казался ему очень знакомым и почти близким. Это ощущение словно исходило из самой его сути, что весьма сильно напрягло владельца Смутной печали. Это было… странно как минимум. Хотя его чутье не указывало на опасность. Ребенок, да и мужчина позже, воспринимались… семьей? Это пугало, так как Чуя их видел в первый раз, так что Накахара решил сбежать тут же. Но потом застыл в нерешительности. — Будет ли все в порядке? — озадаченно шепчет сам себе мальчик, прикидывая, справятся ли без него дальше на этом празднике жизни или все же стоит вмешаться. Сель он увел в сторону, обезопасив тем самым людей, так что по идее уже можно уходить. Теперь с ними по идее не должно случиться ничего страшного, но все же… Все же горы… Синеволосый решил остаться на месте до момента прихода помощи, так что продолжил следить за ситуацией, чтобы если что помочь. Эспер сидел на ветке дерева, болтал ногами в воздухе, успев уже несколько раз чихнуть и пару раз кашлянуть (кажется, болезнь все-таки наступает, но все будет в порядке, если он выпьет горячего травяного сбора), и внимательно осматривался по сторонам, чтобы, если вдруг что, увести возможную опасность для кареты в сторону. Он предпочитал делать работу на сто процентов, так что если уж начал, то нечего бросать на полпути. Тем более, что по прикидкам владельца Смутной печали, вряд ли до момента прихода помощи пройдет больше часа. А значит он просто может посидеть и последить. Тем более, что дождь ему не страшен. Так что нужно только подождать и тогда… — КЭЙА!!! — раздался громкий детский крик, и Чуя машинально обернулся прежде, чем даже смог понять, что происходит. Это было не его имя. Он даже не ассоциировал себя с ним. Он даже не был уверен, что кто-то в этом месте его должен знать. Оно принадлежало телу, в которое он попал, поэтому он не должен был отозваться, но что-то глубоко внутри заставило его обернуться и посмотреть на зовущего. Он сразу прикипел взглядом к тому красноволосому мальчишке, который высунулся из кареты и сейчас изо всех сил тянулся к нему. Он попытался выпрыгнуть прочь, не обращая внимания на грязь, но отец схватил его и что-то напряженно заговорил, но мальчишка продолжал сопротивляться. — КЭЙА!!! ПУСТИ! КЭЙА!!! Накахара широко распахнул единственный глаз, охнув от неожиданной сильной боли в груди. Как будто кто-то воткнул ему меч в сердце. Откуда эта боль? Почему у этого ребенка было такое лицо? Эта эмоция… Почему он себя так чувствует?.. Что вообще происходит? Почему… Синеволосый вскочил на ноги и, мотнув головой, чтобы сбросить странное стеснение в груди, спрыгнул вниз, решив переменить локацию, где его точно не смогут увидеть. Он продолжал скрываться и осматривать окрестности на наличие опасностей, не обращая внимания на все более горестные крики, которые потом перешли в глухие рыдания. Кэйи здесь все равно больше нет. Словарик: Сель — мощный грязевой поток с камнями, возникающий в горах во время ливней или в период таяния снегов.