i'll call you bunny

Чонгук просыпается под странные чавкающие звуки и от дикого жара в теле. Он лениво распахивает глаза, даже не сразу понимая, что происходит с его организмом. Волна возбуждения захлёстывает с ног до головы, концентрируясь в паху, и он чувствует яркий запах своей смазки. Дикий феромон возбуждённого волка ударяет в нос слишком резко. Чонгук подскакивает, опираясь на локтях, но тут же падает на спину с громким стоном. Тэхён жадно сосёт его головку, грубо демонстративно причмокивая. Обсасывает уретру, спускаясь языком ниже, пока пальцами пробирается ближе к заманчиво текущей дырочке. И смотрит. Возбуждённо смотрит прямо на него, пока буквально вытрахивает душу языком. — Ах… Тэ, — Чонгук громко стонет, выгибаясь на кровати и поджимая пальчики на ногах от удовольствия, пока волк пытается напиться его смазки. Тэхён рычит низко, ощущая, как в нём поднимается волна звериного возбуждения, и пальцы, грубо раздвигая влажные складки, тут же скользят внутрь, собирая липкую горячую смазку, чтобы ещё сильнее растянуть и подготовить послушное тельце. Чонгук задыхается от движений, выгибаясь на постели и цепляясь пальцами за простыню, чувствует, как ноги дрожат от напряжения, а грудь поднимается часто и судорожно, когда подушечки проезжаются прямо по простате. — Папочка… пожалуйста, — тоненько умоляет срывающимся голосом, сам не понимая, чего хочет сейчас больше всего. Эмоции захлёстывают его слишком сильно. Метка на шее горячо пульсирует, вливая ему в кровь все альфьи ощущения, густой феромон волка в гоне заполняет всё пространство, вытесняя нежный омежий. Тэхён окончательно теряет остатки контроля, накрывая его бёдра ладонями и прижимая к матрасу так, что у омеги не остаётся ни малейшей возможности пошевелиться. Одним резким, жадным движением впивается ртом в сладкую дырочку, буквально проглатывая его целиком и растягивая языком глубже и куда грубее, чем раньше. Чонгук захлёбывается высоким стоном, и захватывает чужие волосы дрожащими пальчиками, разрываясь между желанием оттолкнуть одновременно с этим жадно вжать глубже в пах. Тело содрогается от жара и живот судорожно подрагивает, когда альфа с каждым движением вычищает его до конца, с громким хлюпаньем выпивая всю смазку и оставляя только липкую пульсацию с ощущением пустоты, тут же снова заполняемую горячим языком. — Вот, мой зайчонок, — сипло произносит Тэхён, отрываясь лишь на миг, чтобы шумно втянуть воздух и тут же снова зарыться глубже в румяную попку. — Мой сладкий, мой маленький… папочка тебя всего возьмёт. Чонгук, сгорая изнутри от стыда и наслаждения, закусывает губу и отчаянно кивает, снова пронзительно вскрикивая, когда по телу пробегают судороги от чужой настойчивости. Голос становится высоким, почти жалобным, но у него получается хоть ненадолго собраться и пискнуть короткое: — Папочка, возьми… Тэхён поднимает голову, демонстративно облизываясь и собирая языком ароматную смазку с губ. Дико усмехается, смотря почерневшими от возбуждения глазами, и тихо рокочет. — Нет, зайка, — снова наклоняется, языком проводя влажную дорожку от пупка к члену. — Сначала ты миленько кончишь для меня. — Папочка, — Чонгук почти плачет, пытаясь всеми силами задобрить разошедшегося альфу, но тот не слушает, хищно проводя языком по удлиннившимся клыкам. — Кончишь, как послушная маленькая омега для папочки. Ты же послушный мальчик, да? — урчит, снова губами обхватывая головку, посасывая с громкими чмоками. Чонгук обречённо роняет голову на подушку, снова выгибаясь в спине, когда два длинных пальца принимаются грубо растягивать его чувствительную дырочку. Тэхён работает пальцами уверенно и без малейшей жалости, подталкивая всё ближе к краю, пока миленькая, распухшая от частых движений дырочка не начинает судорожно сжиматься вокруг него, выдавливая из горла омеги жалобные сладкие звуки. Нежная дырочка жадно принимает каждый толчок, буквально затягивая к себе внутрь и послушно выпуская как можно больше склизкой, пахучей на всю комнату, смазки. — Папочка! — голос срывается в истерично-просительный всхлип, а стиснувшие простыню до громкого хруста пальчики стремительно белеют от усилия. Тэхён низко рычит довольным звериным звуком, прикусывает внутреннюю поверхность бедра и оставляя яркий красный след от зубов. На Чонгуке точно не останется ни одного живого места после их ночи, но он знал, на что шёл, когда оставался рядом с альфой. — Вот так, зайчонок, — глухо урчит, впиваясь пальцами грубой хваткой в нежные бёдра. На утро точно останутся синяки. — Папочка знает, что тебе нужно. Кончи красиво для альфы. Чонгук громко вскрикивает, выгибаясь дугой и пяточками упираясь в матрас. Громко плачет от переполняющих его эмоций и тихо безвольно хрипит, когда маленький член принимается подрагивать, выпуская из уретры немного белёсой спермы. Горячие струйки пачкают живот и пальцы альфы, а Чонгук слабо пищит и тут же расслабляется всем телом, обмякая на матрасе. — Зайчонок устал, да? — воркует Тэхён, слизывая с пальцев чужое семя. — Угу, — кивает головой, прикрывая глаза. — Жаль, — пожимает плечами и, схватившись за бёдра, переворачивает омегу на живот под тихий вскрик. Звонко шлёпает по румяной попке ладонью, наслаждаясь звуком и оставшимся после удара алому следу, тут же наклоняясь и клыками прикусывая одну из половинок. Чонгук визжит, молотя руками по подушке, но сдаётся, послушно прогибаясь в пояснице и выпячивая попку. — Правильно, зайчонок, правильно, — Тэхён отрывается от попки, садясь на пятки и ладонью смахивая мокрые волосы со лба. — Послушная маленькая штучка. С влажным громким хлюпом надрачивает твёрдо стоящий член и, недовольно замерев, пальцами собирает смазку с дырочки, чтобы тут же размазать её по стволу. Чонгук тихо всхлипывает, выпячивая попку ещё сильнее и призывно ей виляя, чем явно зазывает волка ещё сильнее. Тэхён рокочет, продолжая туго дрочить, пережимая член у основания и оттягивая полные спермы яйца ниже, удерживая себя от желания спустить в руку. Альфам нужно много кончать, но Тэхён отказывается это делать не в Чонгука. Омега сегодня получит сполна. — Маленькая дразнилка, — рычит и звонко шлёпает по попе опять, заставляя громко вскрикнуть. — Я засажу тебе по самые яйца, в животике будешь чувствовать. Чонгук послушно скулит, переставляя локти, чтобы удобнее опираться, но Тэхён все равно резко дёргает его на себя, заставляя потерять равновесие и грудью шлёпнуться на кровати, с гордо поднятой вверх мокрой дыркой. Альфа приставляет мокрую набухшую головку, подразнивающе входя лишь на несколько сантиметров и тут же выходя обратно. Чонгук жалобно скулит, сквозь боль в пояснице виляя, прося член как можно скорее. Омега внутри бурно реагирует на возбуждение своего альфы, виляя хвостом и умоляя заполнить себя как можно быстрее щенками, чтобы дать здоровое потомство, как и полагает хорошей порядочной омеге. — Альфа… — шепчет одними губами, лбом утыкаясь в простынь и облизывая сухие губы. — Тш-ш-ш, — Тэхён мягко оглаживает бёдра, пальцами проходясь по фиолетовым синякам, оставленным ранее, и самодовольно улыбается себе, гордясь. Альфа должен помечать своё. Спермой, слюной, укусами, метками и синяками. Нужно, чтобы все знали, что этот омега занят и может принимать только его член, сидеть только на его узле и носить в себе только его щенков. Тэхён грубо дико рычит, представив на секунду, как Чонгука касаются чужие грязные руки, и весь вздыбливается, снова сжимая бёдра до синяков. Омега громко скулит, выпуская скорее успокивающий феромон, чувствуя смену настроения своего волка, но не понимая почему. Тэхён продолжает животно рычать себе под нос, чувствуя, как любые остатки самоконтроля стремительно пропадают, а контроль полностью переходит волку. Он наклоняется к дырочке, шумно втягивая воздух и наслаждаясь любимым запахом, стараясь наполнить лёгкие до краёв. Пальцами собирает остатки полузасохшей спермы с животика, тут же втирая себе в лобок, смешивая их запахи ещё больше. Чонгук в удивлении замирает, удивлённый желанием альфы пометить себя его запахом, но лишь счастливо прикусывает губу, стараясь не спугнуть. Замечает абсолютно чёрные глаза альфы, зрачок полностью закрыл собой радужку и немного белка, делая взгляд опасным и абсолютно хищным. С другим альфой он бы испугался и закрылся, но со своим волком это наоборот заводит ещё больше. Омега заводит руки за спину, укладывая ладони на половинки и раздвигая, показывая альфе текущую и пульсирующую дырочку во всей красе. Слабо скулит, щекой притираясь к подушке, насквозь пропахшей альфой, и умоляюще пищит. Он осознаёт, что разговаривать сейчас бесполезно, в таком состоянии Тэхён его совсем не услышит и не ответит, будучи сильно погружённым в свои древние инстинкты и желание затрахать омегу до смерти. Тэхён входит без предупреждения одним глубоким слитным толчком, тут же ускоряясь и звонко шлёпаясь яйцами о чужие маленькие. Чонгук громко вскрикивает, стараясь подмахивать скользкой попкой, как может, но очередной звонкий шлепок и крепкая хватка на бёдрах мешают, и он сдаётся, послушно позволяя себя трахать, как альфе вздумается. Тэхён ебёт грубо. Чувствует, как яйца опасно поджимаются, а в члене начинает мягко покалывать в предверии оргазма, поэтому, руководствуясь крохами оставшегося человеческого разума, подлезает под бёдра и хватается за омежий член, трогательно свисающий между широко разведённых бёдер. Чонгук распахивает рот в немом стоне, щурясь от удовольствия, и тут же громко вскрикивает, когда головка бьётся точно в простату. Волк за спиной одобрительно рокочет, наклоняясь и прижимаясь к взмокшей спине мощной грудью, принимаясь трахать с особым усердием, каждый раз попадая чётко в распухшую точку внутри. Тэхён тихо порыкивает, вылизывая шею пары со спины, и грубо прикусывает клыками до крови, помечая в новом месте и запечатывая свой запах гонного волка. Чонгук громко пищит, дёргаясь в его объятиях, но альфа усиливает хватку, не позволяя вырваться. Хватает дрожащие бёдра и ставит устойчивее на колени, снова наклоняясь и принимаясь ебать по собачьи, быстро надрачивая маленький член до громкого ответного скулежа. Омега кончает одновременно с волком, тут же валясь на животик с обессиленным вздохом. Слабо дёргается, откровенно наслаждаясь разливающимся теплом в животике и распирающим узлом. Тэхён ласково поглаживает по спине, дотрахивая мелкими движениями узлом, пока омега спешно проваливается в короткий сон до следующего приступа гона.

***

Чонгук слабо мычит, когда член скользит по сперме снова в чувствительную растраханную дырку. У него даже нет сил открыть глаза или выдать хоть какой-то звук, кроме тяжёлого вздоха. После двух дней непрерывного траха его дырочка уже не закрывается, а горло саднит от всех криков за всё это время. Его член просто высушен до предела, а в яичках не осталось ни миллилитра семени. — Хорошая омега, — тихо рокочет Тэхён, размеренно скользя в любимой попке до основания. — Хорошо тебе, да? — Мгм, — кивает головой, морщась от ощущения стянутости по всему телу. Тэхён трахал и кончал, кончал и трахал, а потом обмазывал его своим семенем, обильно вытекающим из попки. Втирал в кожу усердно, оставляя свой запах везде, где только можно, чтобы полноценно заявить права на омегу. Кусал всюду, куда дотягивались клыки, оставляя метки и синяки на самых видных местах, не заботясь о том, что подумают потом люди. Сейчас это всё неважно. Любимый омега рядом во время гона, и это самое главное. Чонгук несколько раз просыпался от мягких поцелуев и нежного шёпота в ушко. Альфа, отходящий от часов безумной похоти и помутнения, приходя в себя, старался максимально заласкать и занежить любимую пару, стараясь отблагодарить за все старания. — Какая вкусная попка у меня, — шепчет альфа, ускоряясь. Ладонью оттягивает половинку попки, наслаждаясь видом исчезающего в складках члена. Текущий анус ощущается слишком приятно, отчаянно сжимаясь и буквально выдаивая в себя. Тэхён кончает с громким рыком, наполняя животик семенем в очередной раз. Он уже сбился со счёта. — Наполню твою дырочку до краёв, да? — шепчет влюблённо, пальцами заталкивая всю сперму обратно. — Да… — уставше тянет омега, потягиваясь и разминая затёкшие конечности. — Кончу внутрь, чтобы семя точно занялось, да? — продолжает, улыбаясь. Сплёвывает прямо на дырку, растирая по коже, и выпускает новую волну феромона. — Щенки? — с надеждой лепечет Чонгук, отрывая голову от подушки и заглядывая в чужие глаза. — Да, мой хороший, наши с тобой сладкие щенки, — гладит омегу по голове, раздвигая его ноги шире по сторонам. Гладит по вздувшемуся животику, опускаясь к маленькому опавшему члену и опустошённой мошонке. — Наполню твой животик спермой до оплодотворения, заполню тебя щенками. — Щенки, — продолжает лепетать Чонгук, не слыша абсолютно ничего другого. Укладывает ладошку на животик, принимаясь ласково поглаживать его по часовой стрелке с особой нежностью, как будто щенки там уже появились. Он давно мечтал о потомстве с любимым альфой, о семье, которую они могли бы создать, но в трезвом рассудке не думает об этом совсем. Тэхён самодовольно усмехается себе под нос, ладонью зачёсывая мокрые волосы назад с громким вздохом. Медленно садится на пятки, после чего перекладывается на соседнюю сторону кровати, сгребая пару в жаркие крепкие объятия. Чонгук дожидается, пока альфа наконец засыпает, позволяя себе ненадолго расслабиться, после чего аккуратно выпутывается из чужих рук и направляется в душ. Пот смешался со спермой и смазкой, мешая нормально двигаться и даже дышать. В комнате невозможно находиться и нормально дышать, воздух пропитан их смешанным феромоном, забиваясь в чуткий омежий нос, от чего он часто фыркает, стараясь вдохнуть хоть немного оставшегося кислорода. Тэхён окно открыть не разрешил, недовольно зарычав, что таким образом выветрится весь запах альфы, и Чонгук не сможет им нормально пропитаться. Омега дрожащими пальцами включает тёплую воду, тут же вставая под мягкие струи воды с громким выдохом. Всё тело ноет от усталости, попу сильно тянет от безудержного секса все эти дни. Живот сильно булькает, весь наполненный спермой до краёв, и он укладывает ладошку на низ, поддерживая, как при беременности. Эта мысль больно колет в сердечке, но он старается к ней так сильно не прикипать, фокусируясь на своём состоянии. Стягивает с запястья растянутую резинку для волос и собирает волосы на затылке в маленький хвостик. Наклоняется, руками упираясь в стену так, чтобы вода текла прямо на уставшее тело. Резкая волна агрессии захлёстывает всё тело, и Чонгук даже не сразу понимает, что происходит, когда его тут же припечатывают щекой в стену. Сзади наваливается огромное, пышущее жаром и злостью тело ревнивого волка, от которого ночью сбежала пара. — Маленькая вещь, куда ты собрался? — рычит утробно, скалясь на каждом слове. Чонгук крупно вздрагивает, стараясь хоть как-то освободиться и перевернуться, чтобы заглянуть альфе в глаза, но хватка оказывается слишком крепкой, и он сдаётся. — Я хотел помыться, я… — Хочешь смыть запах альфы? Тебе хочется побыть шлюхой? — продолжает рычать, по-настоящему злясь. — Захотелось другие члены попробовать, а? — наклоняется, лязгая зубами прямо у чувствительного ушка. — Не получилось, жалость. Альфа тебя нашёл. — Тэх… — осекается, краем глаза заметив чужие чёрные. Сглатывает, исправляясь. — Папочка, я просто хотел помыться для тебя. — Для меня нужно оставаться в кровати и давать мне свою дырку, когда я попрошу, — рявкает, разворачивая омегу и с силой впечатывая его лопатками в стену. — А ты куда пошёл? — Альфа… Чонгук медленно соскальзывает на пол душевой из крепкой хватки, быстро затягивая хвостик на волосах. Тут же покорно утыкается носом альфе в основание члена, зарываясь в яйца, где запах концентрированнее всего, и укладывает ладошки на бёдра в позе полной покорности. Тэхён сменяет грубый рык на тихое настороженное рычание, опускает руку вниз, запуская во влажные волосы, и хватается за хвостик, вжимая омегу себе в яйца сильнее. — Вот твоё место. Запомни как следует на будущее, омега, — чётко проговаривает, наконец сменяя гнев на милость, наслаждаясь покорностью омеги и ласково поглаживая его по макушке. Чонгук кивает, аккуратно отстраняясь, но заслышав опасный грудной рык, тут же насаживается ртом на член. Укладывает одну ладошку на ствол, придерживая и помогая себе, отстраняется ненадолго, только чтобы смочить сухие губы влажным язычком, и снова берёт в рот, стараясь сразу заглотить до основания. Давится, чувствуя, как слёзы собираются в уголках глаз, но упрямо продолжает насаживаться, раз за разом кашляя, когда головка касается задней стенки горла. Расстроенно пищит, поднимая взгляд на альфу с членом во рту и прося помощи. — Не получается, да? — притворно жалобно интересуется Тэхён, большим пальцем убирая с чужого лба прядку волос. Чонгук отрицательно мычит, делая ещё одну попытку, но опять закашливается, не дойдя и до половины. Собирается сняться с члена, как хватка в волосах крепчает и его грубо стягивают назад. — Как жаль, да? — усмехается, перехватив член у основания. — Высунь язычок. Попроси как следует, — глаза темнеют ещё больше, когда Чонгук, сглотнув, послушно распахивает рот и высовывает язык. Тэхён шлёпает головкой по щекам и языку, водит членом по лицу, вытирая об него всю смазку, чтобы потом скользнуть в услужливо открытую глотку, резко толкнуться бёдрами и зажать голову в руке. Чонгук булькает, давясь на члене и инстинктивно укладывая руки на альфьи бёдра в попытке оттолкнуть, но вовремя берёт себя в руки и расслабляется максимально, чувствуя, как головка мелко двигается в горле. Он послушно часто сглатывает, помня всё, чему его учил альфа, и покорно поднимает глаза, сталкиваясь с тёмным похотливым сверху. Тэхён отстраняется, позволяя вобрать в горящие лёгкие хоть немного кислорода, и снова натягивает прелестную головку на ствол, принимаясь мерно трахать. — Опусти руку вниз, — рычит, запрокидывая голову назад от наслаждения. Чонгук послушно кивает, укладывая ручку на член и нежными движениями принимаясь поглаживать головку. Кончить он точно не сможет, но альфу точно успокоит. Тэхёну хватает буквально несколько движений, чтобы с громким шипением излиться в податливое горло. Тяжело вздыхает, наконец доставая член и промывая его под душем. Помутнение в голове немного отступает и он, встряхнув головой, помогает омеге подняться на ноги, ставя его под тёплую воду. Молча обмывает полностью, уделяя особое внимание дырочке, скрипя зубами смывая всю вытекающую сперму, после чего заворачивает ценную ношу в большое полотенце и ведёт снова в спальню. Менять белье он отказался, но на окно согласился, недовольно бурча себе под нос, пока Чонгук его открывал. Тэхён засыпает быстро, измученный жаром гона, и омега, погладив его по голове, проваливается в дрёму. За все три дня Чонгук видел потолок чаще Микелланджело, крича, выстанывая, прыгая и извиваясь на любимом члене. Тэхён драл его нещадно, ебал во всех известных и неизвестных позах, в любое время дня и ночи, не спрашивая его мнения. В принципе, Чонгук к этому был готов. Он прекрасно знал, на что шёл и каких-то розовых надежд не питал, понимая, что альфа в гоне абсолютно не такой, каким его описывают в любовных романах. Но ничто не заставит Чонгука отступиться от любимого и оставить его в такой период одного, тем более, что тот послушно терпел все его выкрутасы во время течки. Иногда Чонгук даже не просыпался, когда альфа его трахал, понимая это только когда обнаруживал очередной свежий влажный развод от спермы на теле. В этот раз, услышав звук со стороны альфы, он переворачивается на живот, намереваясь продолжить свой важный сон, и лишь выпячивает по привычке попку, надеясь, что паре быстро полегчает. Но его не заполняют, и члена вокруг не видно, как и концентрированного феромона в комнате. Чонгук лениво отрывает голову от подушки, заспанными глазами стараясь понять причину. — Какой пиздец, — выдаёт Тэхён, окидывая взглядом всё его тело. — Боже, блять. Альфа прикладывает ладонь ко рту, осматривая многочисленные укусы и синяки по всему телу. Взгляд падает на вспухшую от долгой ебли дырочку, и он тяжело сглатывает, видя небольшие трещенки и следы крови. — Тэ, это ты? — сонно чмокает губами Чонгук и хмурится, пытаясь разглядеть. — Боже, Чонгук… что я сделал, — продолжает сокрушаться альфа, проводя по его телу ладонью, едва касаясь. — Тэ… — омега расплывается в вымученной улыбке и, убедившись, что с альфой всё в порядке, вырубается на кровати в долгом сне.

***

Просыпается он уже в чистой кровати, на новом постельном белье, весь румяненький после душа и обмазанный заживляющим кремом с головы до ног. Только альфы рядом не видать. Омега растерянно садится в кровати, продирая глаза и слегка шипя от боли в попе. Слабо скулит, осматривая идеально убранную и проветренную комнату, в которой совсем не чувствуется чужого запаха. Тэхёна нет. Чонгук заливается громким плачем, воя от ощущения брошенности и потерянности. Альфа ушёл, бросил, остался недоволен омегой и ушёл. Он громко рыдает, уткнувшись в ладони, и проклинает себя. Он не справился, не сумел ублажить альфу, как надо, и тот ушёл. Правильно ушёл от такого глупого и никчёмного омеги к кому-то опытнее. — О Боже, нет-нет-нет, я был на кухне, я здесь, — Тэхён влетает в комнату, как ужаленный, запрыгивая на кровать и сгребая рыдающего омегу в охапку. — Зайчонок, ну же, всё, альфа здесь. — Я.я д-думал, — заикается, неспособный как-то объяснить свои ощущения, но заметно расслабляется в надёжных объятиях. — Я знаю, да, прости, глупый альфа ходил тебе за водичкой, — воркует, укутывая в одеяло, чтобы не простудился от открытого окна. — Я ре-решил, что я н-не спра-авился, — утирает кулачками глаза, продолжая заикаться, и послушно принимает стакан воды из рук альфы, булькая в него, но осушая до дна. — Ты прекрасно справился, зайчонок, просто идеально, — Тэхён нежно гладит его по голове, отставляя стакан и снова ложится, укладывая зайчонка к себе на грудь. — Это глупый альфа не сдержал себя и так навредил тебе, — оглядывает синяки ещё раз и цокает, скрывая их от своего взгляда под одеялом. — Нет, мне нравится, — Чонгук упрямо выпутывается из объятий и, пыхтя, на дрожащих ножках спрыгивает с кровати, чтобы подойти к огромному зеркалу. — Все видят, что мой альфа самый сильный, самый-самый! — восторженно хлопает в ладошки, не замечая опустившегося на колени альфу за спиной. — Тэ? — Я так люблю тебя, Гукки, — слабо шепчет, головой прижимаясь к чужому животу. Мягко целует низ, позволяя омеге ласково вплести пальчики во влажные после душа волосы. — Не хочу больше ни дня просыпаться без тебя. Чонгук замирает всем телом. В неверии опускает взгляд вниз, чтобы увидеть в пальцах у альфы кольцо. В глазах тут же появляются слёзы, и он прикладывает ладошки ко рту в неверии. — Чонгук… будешь моим мужем? — голос слегка дрожит, срываясь к концу, но Тэхён упрямо заставляет себя смотреть прямо в чужие глаза, не отворачиваясь. — О Боже… Да! Да-да-да! — омега пищит, прыгая на месте от счастья, совсем позабыв про боль во всём теле, и падает на колени, кидаясь альфе на шею. — Да. Тэхён с тихим смехом одевает на безымянный пальчик кольцо, выравнивая, чтобы бриллиант был по центру, и наклоняется, утягивая омегу в нежный поцелуй. Рука инстинктивно тянется к пока ещё плоскому животу, поглаживая низ, и Тэхён усмехается в поцелуй, чувствуя то, о чём сам Чонгук пока ещё даже не догадывается.