untie my eyes/bandage my wounds

      В открытое окно врывается волна свежего утреннего ветра, разметав тонкие бежевые занавески; срывает со стола исписанные листочки; немного кружа их по комнате и подбрасывает в последний раз, оставляя опускаться на пол. В захламленной разбросанной одеждой комнате уже в четвертый раз пиликает будильник на телефоне. Хозяин бурчит что-то матерное в подушку, прошаривая рукой постель над головой, находит мобильник и со стоном поднимает голову, смотря на дисплей единственным открытым глазом. Темные волосы торчат клочьями, лицо отекло и… запах… Что за запах? Чонгук знает, что ему пора вставать, если он не хочет проблем в универе, но где взять сил после вчерашнего? Перед глазами вспыхивают размытые обрывки прошлой ночи. Клуб, музыка, бьющая в виски, танцпол, чей-то смех, потом дорога, открытый люк в машине, снова музыка, снова смех и алкоголь, алкоголь, реки крепкого алкоголя. Шот, шот, шот… «Налей еще!», — требует кто-то с голосом, похожим на его, — «Давай, давай, давай!..» При воспоминании о последнем желудок сжимается в спазме, и Чонгук, скатившись на пол с кровати, коряво поднимается на ноги и несется в ванную комнату. «Буэээээээээээээ» Его тошнит желчью, и по лицу текут, смешиваясь, слезы и слюни, пока он, склонившись над унитазом, упирается ладонями в дрожащие колени. Как же отвратительно. Выпрямившись, парень начинает снимать с себя одежду и замечает на ней высохшую рвоту. Он морщится и кидая вещи прямо на пол, шагает под душ.

*

— У тебя вообще совесть есть?! — Биннааааа… Простииииии, — он делает навстречу девушке пару шагов и раскрывает приветственные объятия. Бинна хмурится, но охотно идет обниматься. — Опять нажрался в слюни? — говорит она строго, — я даже грустить не стану, когда ты подохнешь. — Станешь, куда ты денешься, — улыбается Чонгук, целуя ее в макушку и выпуская из объятий, — есть жевачка? — Тебе она не поможет. Воняешь как зверь, — все еще сердится она, доставая из протянутой им пачки сигарету, — звонила тебе все утро, чтобы разбудить. Как ты вообще поднялся? Он молчит, глядя на нее с теплой улыбкой. Она такая красивая, даже когда злится, даже когда курит и матерится, как мужлан. Очень красивая. Он долго и с восхищением смотрит на ее длинные пальцы, сжимающие сигарету, на острые скулы и ярко крашенные губы, пока она ищет кого-то глазами в толпе.

*

На перемене Чонгук идет с Рионом в столовую. Тошнота от алкоголя стала уступать тошноте от голода. — Жрать хочу, не могу, — сообщает другу Рион, открывая двери в столовую, ненужную информацию. — И не говори, — отвечает тот. Просто, чтобы ответить. — Смотри, наши уже здесь, — радуется Рион и толкает друга в плечо, указывая в один из углов кафетерия. Там, на их обычном месте, под большим окном, сидит вся компания. Увидев новоприбывших, друзья поднимают веселый приветственный шум. — Король вечеринок! — кричит Минен по прозвищу Миньон, и вставая, хлопает в ладоши, — садитесь, ваше величество! Ребята смеются, немного расступаясь, чтобы освободить Чону место. — Пошел в жопу, — отвечает тот со смехом, здороваясь со всеми. — Живой? — спрашивает Юнги, привычным движением приобняв друга и слегка толкнув плечом, — ты вчера знатно надрался. Помнишь что-нибудь? — Неееее, — тянет со страданием Чон, — мне так было плохо с утра, я думал, что умру. Я больше… — НИКОГДА НЕ БУДУ ПИТЬ! — хором договаривают за него друзья и начинают ржать. — Я возьму себе обед и принесу тебе минералку и какой-нибудь зелени, — говорит Рион Чонгуку и встает. Тот с благодарностью кивает. — Гляди, это же твоя подруга, — подпрыгивает на месте Хосок, показывая подбородком в сторону входа, — Бинна или как там ее. Вся компания провожает взглядом девушку, пока та идет мимо, такая невозмутимая, независимая и… красивая. — Угу, — отвечает Чон, протягивая руки и забирая поднос у подошедшего Риона, — спасибо, бро. — Слушай, — не унимается Хосок, — а у вас с ней правда ничего нет? Ну, я имею в виду, — отвечая на немой вопрос в круглых глазах Чона, поясняет он, — она клевая и тут с ней любой не прочь бы замутить. Только она такая недоступная, и из всех парней, кажется, общается только с тобой. — Хосок, Бинна-она… Бинна-моя роднулька, — говорит он, с теплой гордостью. — Ого, это еще что такое! — вдруг восклицает Чиен, одна из немногих девушек в компании, — Бог мой! — Черт, я бы трахнул его, будь он бабой, — тихо, но чтоб друзья слышали, говорит Рион, — и все снова заливаются смехом. Чонгук тоже смотрит в том направлении, что и все, но ничего особого не видит. — Уже ушел, — вздыхает Чиен, — надо бы разузнать о нем все. Пошли. — она кивает подружкам, и девушки, прощаясь с парнями, уходят. — Я тоже пойду, — говорит Чон, закончив есть салат и вставая, — увидимся. Он оставляет друзей и набирает последнего звонившего в журналах вызова на телефоне, выходя из столовой. — Ты уже поела, Бинна? Идем курить.

*

— Все и так думают, что мы — парочка, — злится она и отпихивает Чона в сторону, когда он с ходу налетает на нее, сгребая в охапку и тыча губами в щеку, — свали! — Учти, я не против, — смеется он и отпускает цыкающую подругу. — Ты как пантера, Бинна, такая горячая и опасная с виду, но по сути-просто домашний котенок, — Чон уворачивается от брошенной в него зажигалки и заливисто смеется. — Чем сегодня займешься? — спрашивает она, прикуривая. — Буду усердно учить уроки, как всегда, — говорит Чон, с серьезным лицом, после чего они оба смеются. — Ты неисправим, — она легонько хлопает парня по лбу ладонью, чуть не подпалив сигаретой его волосы, — когда-нибудь твой труп найдут в канаве и начнут разрывать мой телефон, чтобы вызвать на опознание, а я сделаю вид, что не слышу звонка… — Так и будет. А еще ты будешь сожалеть всю жизнь о том, что потеряла такого, как я, — отвечает Чонгук, подмигивая, — и плакать. Как котенок. Потушив сигарету о краешек урны, Бинна уходит молча, на прощание ткнув Чону под нос средний палец. Тот усмехается, докуривает, провожая подругу долгим взглядом, и идет на занятия.

*

— Чон, ты скоро? Тебя все ждут! — Я остаюсь дома. В ответ слышится разноголосый смех. — Чел, ты… Это не смешная шутка. — А я и не шучу. Мне все еще плохо от вчерашнего. — Пятница, чел. Грех не нагрешить в такой день. — Нет настроения… а где вы? — В «Тентаклях». Го к нам и хорош крутить мозги. Собеседник отключается. Чонгук лежит поперек кровати запрокинув голову и гипнотизирует потолок. Нет, ему пока хватит пьянок. Отдохнет от ночной жизни, посидит хоть один вечерок в общаге. Можно посмотреть фильм или замутить катку онлайн. Давно он не играл. Еще и чаю себе заварит, мммм… Улыбаясь этим мыслям, Чон встает с кровати и на ходу снимая с себя белую домашнюю футболку, идет к шкафу с одеждой. Пятница, черт ее дери.

*

— Знакомься, это Чел. — Чел? — переспрашивает Чонгук у Намджуна, здороваясь с новым знакомым. — Да, Чел, — подтвержает тот, — как Челентано. — Че, как сам, брат? — Чел пробегает по Чонгуку равнодушным взглядом, приветственно кивая. Чонгук садится на один из диванчиков рядом с Намджуном, и с ходу выпивает первую порцию Джека. По телу знакомо разливается тепло. Он откидывается назад, устраиваясь удобнее, и осматривается. Народу не много, но это только начало вечера. Хосок, Рион, Намджун, Джони и этот, Чел. — Где Юнги? — спрашивает Чонгук, не обращаясь к кому-то конкретному. — Скоро будет, — отвечает Хосок, — засранец не пропустит тусу, даже если ему отрежет обе ноги: все равно приползет на танцпол. Ребята смеются, и Чон вместе с ними. Он расслаблен и весел. Его обычное состояние. Сейчас он накатит, и станет еще веселее. — Наливай, Джун, — потирает он руки, -давненько я не пил. Все снова смеются, и Чел тоже. Чонгук такой простодушный, говорит все, что думает, не выпендривается и не строит из себя кого-то. Рубашка-парень и душа компании. Может, поэтому все его так любят, поэтому куда бы он ни пошел, легко заводит друзей. Сейчас Чонгук осознает это в который раз в состоянии абсолютного счастья. Он уже изрядно пьян, и его осмелевшее внутреннее счастье тащит его на танцпол. После полуночи от количества выпитого алкоголя мозг начинает немного подвисать. В глазах двоятся и троятся очертания чужих лиц, голоса вокруг сливаются в сплошной причудливый гул, отдельных слов в котором уже не разобрать. Но как же Чону, черт возьми, хорошо! Он не переставая толкает спящего за столом Намджуна, упрямо требуя от второго сам не понимая, что именно: то ли налить, то ли станцевать с ним. Компания рядом тоже поднабралась, и каждый дошел до своего пикового момента: Намджун смотрит сны, Хосок мурлычет комплименты такой же пьяной, как и он сам, незнакомке; Юнги продолжает пить, а Рион и Джони пропадают где-то на танцполе… Один Чел не делает ничего. Он просто сидит, как сидел в начале вечера, расставив широко ноги, и смотрит перед собой. Чонгук вдруг обращает на него внимание, силясь сфокусировать блуждающий взгляд, и со всем своим нетрезвым дружелюбием плюхается рядом. — Чел. Чеееееел, — зовет он того, — спей со мной, — тянет Чонгук, упрашивая ни то спеть, ни то выпить. Чел не сопротивляется, когда парень обнимает его за шею. Он смотрит ему в глаза своими слишком широкими зрачками и молча достает из кармана куртки крохотный пакетик. Продолжая смотреть на Чонгука без каких-либо эмоций, Чел достает двумя пальцами таблетку и покрутив меж пальцев, так же молча подносит ее к губам Чона. После того, как тот послушно берет ее губами, Чел подает ему стакан с виски и помогает сделать глоток, придерживая голову Чона. — Расслабься немного, — говорит он равнодушно не слышащему его Чонгуку.

*

      Кто-то хватает Чонгука за затылок и страстно целует, а после его разворачивает к себе кто-то другой, и тоже целует… Танцпол горит или он сам? Ощущение эйфории ослабло ближе к рассвету, но Чонгук все еще с трудом мог осознавать происходящее. Он дурновато себя чувствовал и смутно ощущал дискомфорт, ему хотелось домой. Совершенно неровной походкой он идет к выходу. В голове мелькают беспорядочные мысли. Где его друзья, куда все подевались? Он хочет вызвать такси, но при нем нет ни телефона, ни бумажника. На улице ему становится немного лучше от свежего воздуха, но он все еще не в состоянии ни нормально двигаться, ни соображать. Все вокруг кружится, и чтобы не потерять равновесие, Чонгук просто опускается на землю.