untie my eyes/bandage my wounds

— Ты в порядке? Эй! Чужая рука осторожно встряхивает его за плечо и касается лица. Чону помогают встать и куда-то ведут. А он идет. Чонгука сажают в машину, и он называет первый адрес, который может произнести. Как в тумане, мимо, рассекая темноту, стремительно проносятся вспышки автомобильных фар, горящие неоном вывески, фонари… От скорости его немного укачивает, и он просит притормозить. Водитель сбавляет скорость и плавно выруливая к обочине, выходит из машины. Обойдя ее, он открывает пассажирскую дверь, помогая Чонгуку выбраться. — Ты в порядке, парень? — звенит в ушах Чона незнакомый приятный голос. Они находятся на каком-то мосту, и Чонгук подходит к периллам, хватаясь за них руками. В голове все еще неистово гудит, но взгляд постепенно проясняется. Чон медленно и глубоко втягивает ноздрями сладкий воздух и смотрит вдаль. Темнота ночи понемногу отступает, и небо над городом за рекой светлея, вырисовывает на горизонте тонкие очертания облаков. Мимо моста несутся машины, человек рядом что-то говорит, а Чонгук что-то отвечает. Что-то такое простое, но, кажется, очень важное… Незнакомец подходит к Чонгуку, чтобы проводить обратно до машины, протягивает ему руки. Чонгук неспеша разворачивается и долго и очень пристально смотрит в чужое лицо, словно о чем-то размышляя. Игнорируя поднятые по направлению к нему руки, он подходит вдруг неожиданно близко, почти вплотную, а затем берет человека за шею и нежно целует в губы. Вниз по холодной от свежего весеннего ветра щеке мелькает стремительная слезинка и тут же исчезает вместе с остатками сознания. Глаза застилает мгла, и тяжелой куклой Чонгук безвольно рушится в чужие объятия. «Минералка и фрукты в холодильнике. Когда выспишься, выметайся. П. С. : Когда-нибудь ты все-таки сдохнешь в канаве.» Чонгук сжимает в руках записку, болезненно жмурясь. Разбитые солнечные лучи, совсем чуть-чуть просачивающиеся сквозь тяжелые темные шторы, все равно слишком яркие! Чонгук смотрит на свое отражение в зеркальном шкафу напротив, лежа на животе в чужой спальне, и пытается вспомнить хоть что-то. Хотя бы что-то! Почему он оказался в квартире Бинны? Как? Со стоном, потому что каждое движение усиливает головную боль, он переворачивается на спину и с усилием садится, вытягивая многострадальное: «Твою маааааать!..» Проводя рукой по лицу, Чонгук озирается по сторонам, вскользь отмечая про себя просторность комнаты, осматривает собственные руки на наличие синяков, ссадин и лишних пальцев и смотрит вниз… Его брови ползут вверх, и резким движением откидывая одеяло в сторону, он убеждается в правильности своей догадки, приходя в состояние близкое к шоку. Чонгук абсолютно голый. Какого…?!

*

Ища глазами свою одежду, он на всякий случай обматывает вокруг бедер простынь, когда с осторожностью домушника покидает спальню. Бинна живет одна, и сейчас она, вероятно, на подработке, но это не значит, что Чон может забыть о совести и разгуливать в ее доме, болтая членом. Он идет в зал, смежный с кухней, затем-в ванную… Пусто. Свои вещи ему найти не удалось, но на вешалке в ванной, все же, висит какая-то мужская одежда, приготовленная, по всей видимости, для него. Чон наскоро принимает душ и надевает толстовку на три размера больше и спортивные штаны, немного узкие в бедрах, но в них хотя бы не заметно, что он без трусов. Одежда приятно пахнет ополаскивателем для белья и Бинной. Его найки, к счастью, оказываются у входной двери, и обувшись на голую ногу, Чон быстро покидает квартиру с легким чувством стыда и ощущением побега.