untie my eyes/bandage my wounds

Тэхена приводит в чувство протяжный сигнал автомобиля снаружи. Утирая слезы, он встает и нажимает кнопку, выпуская Чимина со двора. Он идет обратно в бар и налив себе односолодовый виски, торопливо делает глоток. Нужно бы сходить в кабинет за сигарами, — думает он, с трудом делая шаги. Нет, не изнасиловал. Просто поступил так же, как и Тэхен с ним. Абсолютно аналогично. Использовал доверие влюбленного человека и сделал то, что хотел. Тэхен никого не винит. Только самого себя. Его до сих пор бросает в дрожь от того, что рассказал ему Пак во время этого кошмарного секса. — Чи… Чимин, — Тэхен судорожно плачет, — Чимин, ты делаешь мне очень больно. Не прекращая толчки, Пак склоняется к его затылку и ласково шепчет: — Ты тоже сделал мне больно, Ким Тэхен. Очень больно. Наконец, Пак кончает и отпускает Кима из своих рук. — Мне было восемнадцать, — говорит он, — когда я увидел тебя в новостях по телевизору… Ты тогда приезжал в Лондон открывать филиал, помнишь? Тэхен кивает. — Я не надеялся на многое, — усмехается Чимин, — но думал о тебе постоянно, как одержимый, грезил о встрече… Я придумал тот танец для тебя, чтобы так рассказать о своих чувствах… собирался сделать запись и выложить в Ютуб. Но ты вдруг так кстати оказался геем. … Когда увидел тебя в том клубе, сказать, что я был в шоке-не сказать ничего. Ты разбил мне сердце, когда бросил меня вот так, — Пак хлопает Тэхена по плечу. Шумно выдохнув, Чимин садится на пол. Он допивает коктейль и затягивается сигаретой, стряхивая пепел в пустой стакан. Казалось, что станет легче, но почему-то он чувствует себя последним подонком. — Прости меня, Чимин, — произносит Ким бесцветным голосом. — И ты меня прости, Тэхен. Между нами больше ничего не будет. Просто не сможет быть. — Это конец? — У нас и начала-то не было, но да, это конец. Тэхен сползает вниз. Он страшно бледен, лицо опухло от слез. Пак подносит к его губам фильтр дымящейся сигареты, и тот затягивается, давясь от слез. Потом они просто молча сидят, переживая каждый собственную боль. Оказавшись в своем кабинете, Тэхен мельком смотрит на монитор. То, что он видит, бросает его в дрожь. Перед его воротами, под его камерами, на его Чимина кто-то наставил ствол… Тэхен несется вниз по лестнице, забыв о боли и обо всем в мире. Он бормочет в трубку что-то невнятное про убийство и человека в черном. Вылетев из дома, Тэхен бежит со всех ног на помощь к Чимину, который уже стоит на коленях и что-то кричит, должно быть, умоляя о пощаде. Преступник, должно быть, завидев Тэхена, пугается и роняя пистолет на Порш, уходит. Он что-то говорит напоследок, озираясь на Чимина, отчего тот начинает горько плакать. Должно быть, угрожает, что убьет его в следующий раз. Тэхен добегает до автомобиля и дрожащими руками хватается за оружие. — Стоять, сука! — орет он в спину обидчика своего ангела. Чонгук уходит, но слышит за спиной сломанный голос: — Ты изменил мне с Бинной! Не изменял, блять! Ни с кем не изменял! Брюнет оборачивается и пристально смотрит в залитое слезами, еще недавно любимое лицо. Смотрит, кажется, в последний раз, потому что неизвестно откуда взявшийся Ким Тэхен целится в него из пистолета. Да за что, блять?! — Осторожно, он заря… — Чонгук не успевает договорить. Дальше темнота. Чимин рыдает с новой силой, когда слышит ответ Чонгука: — У нас с Бинной ничего не было! Он вскакивает на ноги и собирается бежать вдогонку, удержать его, сам не зная, зачем, но с ужасом замечает Тэхена с пистолетом в руках. — Нет! — только и успевает вскрикнуть Чимин. Но Тэхен стреляет, кажется, в плечо Чонгука. Тот падает и ударяется головой. Тэхен отчаянно вопит в истерике. Чонгук в отключке. Чимин быстро соображает, что он в эту секунду-единственный адекватный на многие километры вокруг. Он подходит к Киму и изо всех сил отвешивает ему смачную пощечину. — Приди в себя, Тэхен. — Я УБИЛ ЧЕЛОВЕКА!!! — Ты никого не убивал. Приди в себя. — МЕНЯ ПОСАДЯТ!!! — Возможно. Но не за это. — ОН МЕРТВ!!! — Он жив. Чимин наскоро осматривает рану, замеряет пульс. Все в порядке, понимает он. Пуля едва задела кожу. — Куда ты целился? — спрашивает он у Кима. — В ногу, — честно признается тот. — Помоги-ка мне. Парни затаскивают бесчувственного Чонгука в дом. — Приготовь бинты, вату… и спирт. Водка подойдет. И возьми на всякий случай иголку с ниткой, возможно, придется шить. — ГОСПОДИ!!! — заливается слезами Тэхен. — Возьми себя в руки. Истеричка! –прикрикивает Пак и выходит во двор. Он отгоняет машину обратно от ворот и возвращается в дом. Хорошо бы еще найти гильзу, но Чону нужна помощь. Времени нет. Тэхен забивается в угол и обхватывает руками голову. Он суров с людьми, но он не убийца, он не нарушал законов даже когда это требовалось для процветания бизнеса… И сейчас ему на самом деле страшно. — Успокойся, — повторяет Пак, вдевая нитку в иглу, — лучше иди и придержи его. Не знаю, когда он очнется, но если станет дергаться, будет шрам. — Что вообще за хрен с горы? — восклицает Ким, все еще вне себя от страха, — ты знаешь его? — Ага, — подтверждает Пак, делая первый стежок. — Кто он тебе? — Тэхен тянется пальцами к маске на лице, но тут же одергивает руку, подозрительно косясь на дрожащие ресницы Чона. — Не знаю, кто он мне, — говорит Чимин, — но я его люблю. Уровень напряжения в гостиной Кима зашкаливает. Три до одури красивых парня сидят, насупившись, вокруг стола. Первым голос подает Чонгук: — Ты меня подстрелил?! — он грозно смотрит на Тэхена, и тот молча вжимается в кресло. — А ты зашил? — спрашивает Чон уже у Чимина. Тот молчит. — В молчанку поиграем?! — обращается брюнет уже к обоим. — А нахуя ты угрожал Чимину пистолетом?! –подрывается с места Тэхен, считая, что лучше нападения защиты не найти. — Я не Чимину угрожал, а тебя приехал убить, — признается Чонгук. — Ты собирался меня убить??! — Ким на грани новой истерики. Наблюдавший за ними Пак качает головой. Пора прекращать этот балаган. — Так, заткнулись оба! — Чимин включает лидера и перекинув ногу на ногу, спокойно спрашивает: — Ты вызывал полицию, Тэ? Тот качает головой. Кивает. Снова качает. -Я не помню… я испугался за тебя, -говорит он с виноватым видом. — Плохо, — вздыхает Пак, — возможно, сюда сейчас едут менты, пожарные, скорая, какая-нибудь еще хрень… — Так он у нас теперь ТЭ?! — уточняет Чонгук, сверкая глазами, — ты нахуй в меня стрелял, олень?! — А нахуй ты притащился меня убивать? За что? — Чтобы защитить Чимина! — И я чтобы защитить Чимина! Охуеть, — думает Чимин. Разговор не клеится, и он идет в бар, устало потирая переносицу. — Кто-нибудь что-нибудь будет пить? –спрашивает он. — Водку! Виски! — кричат ему вслед. Ночка обещает быть долгой. — Черт, черт, черт!!! И как его теперь спровадить?! — Тэхен нервно мечется из стороны в сторону, наблюдая по монитору, как перед воротами его дома расхаживает человек в форме. — Мне, чтоли, выйти поговорить? — предлагает Чонгук. — Сиди уже, кролик стрелянный! — огрызается Чимин, — если выйдет посторонний, будет слишком подозрительно. Все знают, чей это особняк… Просто скажи, что случайно позвонил в полицию, — обращается он уже к Тэхену, — соври что-нибудь. Если будет совсем жопа, я помогу. — Повадились жопами друг другу помогать, — недовольно буркнул Чон. — Старший следователь Ким Сокджин. Вы-хозяин этого особняка? — Да, я — Тэхен старается выглядеть спокойным, — какие-то проблемы? — Возможно, но не у меня, — следователь изобразил кривую ухмылку на красивом лице. — На что вы намекаете? — С этого адреса поступил очень странный звонок, господин…? — Тэхен. Ким Тэхен, — Тэ начинает заметно нервничать. — Господин Ким. Итак, вы утверждаете, что вашей жизни прямо сейчас ничего не угрожает и все хорошо? — Все верно, так и есть. Полицейский хитро щурится. — Где ваша охрана, господин Ким? По моему опыту я точно знаю, что такие громадные дома всегда охраняются, и не одним человеком… Тэхен молчит. Он мысленно переживает момент выстрела, его ладони потеют. — Что вы сказали? — переспрашивает он, словно проснувшись ото сна. — Я спросил, — медленно произносит Сокджин, усмехаясь, — можете ли вы ненадолго пустить меня за ворота, господин Ким? — На каком основании?! — На том основании, — вкрадчиво произносит полицейский, — что отсюда только что прогремели выстрелы, — и я кое-что нашел. Сокджин вертит пальцами гильзу, не отрывая глаз от растерянного Тэхена. — Мы стреляли кроликов! — Пак подходит к Тэ и кладет ему руку на плечо, -просим прощения, что доставили какие-то неудобства в такое время. — Кроликов… –произносит Сокджин, ошарашенно. — Совершенно верно, кроликов, — Чимин продолжает невозмутимо врать, -огромных таких. — Я должен все проверить, — начал было Сокджин, но Пак грубо оборвал его: — Боишься, что хозяина дома взяли в заложники или что-то типа такого? Играй в свои шпионские игры где-нибудь в другом месте, сладенький, тут не твоя песочница, а частная территория. Так что пиздуй спатеньки. А если есть какие-то вопросы, возвращайся, но только с ордером. Увижу еще раз здесь твою задницу — вломлю пизды. — Оскорбление сотрудника при… — Да заткнись ты уже! — орет Чонгук, присоединяясь к парням, — у тебя висяков мало?! Три мужика собрались вместе побухать, о жизни побазарить. Тебя что именно напрягает? Может, присоединиться хочешь? Они оставляют абсолютно растерянного Сокджина у ворот и поворачивают к дому. — Вас долго не было, — тихо поясняет Чонгук, — беспокоился, что что-то случилось. — Может и хочу! — слышится вдруг за их спинами, и все трое оборачиваются. Теперь их стало на одного больше. В гостиной витает демоническая аура бессловесного мужского разговора по душам. Насупившись, Чонгук смотрит на Тэхена, который умоляюще поглядывает на Пака, который изучает глазами Сокджина, который открыто разглядывает Чона. — Я так понимаю, рана не серьезная, -произносит с кривой усмешкой следователь, обращаясь к Чонгуку, — жить будешь. Три пары изумленных глаз устремляются на него. — Я же не совсем идиот, — поясняет Сокджин, -кровь у ворот, свежие следы трех мужчин… Раз, два, три, — показывает он пальцами на каждого по очереди, — вроде, все здесь. Ты вышел последний, — он снова смотрит на Чонгука, — значит ранили именно тебя. В другой раз играйте аккуратнее, детишки… — Почему ты отключился? — вдруг спрашивает Чимин, — там же просто царапина. — Я ударился, когда падал, — вздыхает Чонгук, — когда пытался уйти от пули… — Мне нужно выпить, — произносит Тэхен, облизывая пересохшие губы. — Мне тоже, — слышатся в ответ сразу три голоса. — Отец разбился на машине, — вдруг говорит Тэхен, — а потом по нему проехалась десятитонная фура… Я не вдавался, но с телом все было очень плохо… Приказал его тут же кремировать, даже смотреть не стал. Моя ма… Женщина, которая родила меня, умерла от рака. Мы «познакомились» за пару дней до её ухода. То ещё было зрелище. Я боюсь смерти, в любом ее проявлении боюсь. Рад, что ты не сильно пострадал, -смотрит он на Чонгука. — Будем считать, что извинения приняты, — усмехается Чонгук и о чем-то задумывается. Алкоголь ли это или так влияет атмосфера этой странной ночи, но он тоже почему-то решает высказаться: — Жаль, — произносит он, — что ты потерял отца. Я вот своего вообще не видел, но с матерью мне повезло больше твоего, она была рядом… Всегда было интересно, каково это-иметь отца. Но я, кажется, ничего не потерял, потому что мама сделала все, чтобы я никогда ни в чем не нуждался, — улыбается он. — Не знаю ни о матерях, ни об отцах, — Пак тоже подает голос, — родился я на улице, сразу оказался в детском доме… Меня вообще усыновили из-за внешности. В нашем приюте был вечер благодарности спонсорам, люди из фонда пришли посмотреть на наше выступление. Отец тоже делал пожертвования. Он увидел, как я танцую, забрал с собой и почти сразу отправил в Англию с прислугой. Меня растила прислуга, но я благодарен отцу… Он дал мне большее, на что я мог надеяться: возможности. Ким Сокджин внимательно слушает парней и понимает, что в какой-то момент все уставились на него. — Что? — восклицает он удивленно, — у меня оба родителя живы, слава богу…душещипательных историй у меня нет, но если хотите, расскажу другую. Вам понравится. Рассказ Сокджина. Обычно я так не поступаю, но почему-то мне стало жаль парня, который упал в мои объятия в клубе, и я решил ему помочь. Неохотно конечно, ведь я только приехал и даже выпить не успел. А вот он был пьян по-страшному и все время о чем-то трещал. Невозможно было понять, то ли он кого-то любит до потери пульса, то ли прибить собирается… Судя по сбитым костяшкам я склонялся ко второму варианту… Я вытащил его на себе на парковку перед клубом и думал, что же делать дальше. Я расслышал, что он говорит что-то о спасении, умолял спасти его, чтоли, в этом я не уверен… Мне пришлось отвезти его к себе домой. Я уложил его спать, вынул из кармана ключи и вернулся в клуб забрать его тачку. Утром я не мог его добудиться. Ему позвонил его секретарь, я назвал адрес и тот приехал на такси. Мы уложили спящего в его машину, и секретарь увез его. Жаль было отпускать его вот так, он мне правда понравился. Я сохранил свой номер у него в контактах, хотя не надеялся, что он меня вспомнит. Но несколько часов назад он позвонил… — Я записал себя как «Набери, если нужна помощь», -заканчивает Сокджин, с улыбкой глядя в лицо Тэхена, — и ты набрал. Все молчат, наблюдая за Тэхеном. Он роется в телефоне, хмурится, роется еще. Наконец, он поднимает глаза и выносит вердикт: — Охуеть. Я и правда ему звонил. — Так ты из полиции или нет? — спрашивает Чон нетерпеливо. — Нет, он не из полиции, — отвечает за того Пак, — это было понятно сразу. Ни документов, ни служебной машины… Форма похожа, да, но если присмотреться-просто качественная подделка. Обращается не так, как положено…. — Чимин пристально смотрит в глаза парня, — кто ты, мать твою, такой, помимо того, что дружок Тэхена, которого он не помнит? И к чему весь маскарад? Сокджин усмехается и делает глоток виски. — Я был на работе, когда позвонил Тэхен, — объясняет он, — выступал на вечеринке за пару километров отсюда. Он что-то кричал про выстрелы и грабителей, и я подумал, что он снова напился. Но решил подыграть. В программе как раз был номер с полицейским, вот я и одолжил костюм. — Я вообще не понимаю, что ты несешь, — взрывается Тэ, — какие программы, какие костюмы?! — Тэ, он стриптизер, — поясняет Пак с улыбкой, стукаясь стаканами с Чоном, — за это грешно не выпить. — Но, — не унимается Тэхен, — ты говорил о крови, о каких-то следах… Как, блять, стриптизер это понял? Как ты понял, что нас трое?! Гильзу нашел еще, — он нервно затягивается сигарой. — О чем-то ты рассказал сам, что-то я додумал. Я правда не ожидал приехать на настоящую перестрелку. А гильза… гильзу я заметил, когда случайно пнул ее ногой… Когда оглушающий хохот над всей ситуацией стихает, Чон задумчиво произносит: — Раз уж ты здесь и напрягся с этой формой… Может уже покажешь нам, на что ты способен? Сначала Сокджин танцует стриптиз один. Потом к нему присоединяется слегка захмелевший Пак. Чонгук и Тэхен восторженно хлопают и свистят, наблюдая импровизированные сценки «ареста за превышение сексуальности» и прочие в этом роде. Когда в высокие окна загородного дома врывается рассвет, все четверо мирно спят на диване, навалившись один на другого. А ведь совсем недавно эта история могла закончиться непоправимо. Хорошо, что в этот раз судьба предпочла трагедии комедию. * Только с восходом солнца они разжимают объятия, тяжело дыша. — Если наше примирение будет таким всегда, я буду искать повод злиться на тебя почаще, — говорит Хосок, целуя руку девушки. — Твои шутки тупее всех, которые мне приходилось слышать, — смеется Бинна, — даже тупее шуток Чона. Но мне нравится. * — Я хотел перед тобой… — начинает Пак, когда Чонгук везет их домой на его машине. — Нет, — прерывает тот, — не вздумай извиняться. Наложали оба, так что мы квиты. — Мы все еще можем остаться друзьями? –спрашивает Чимин с надеждой в голосе. — Мы можем все, — Чон отрывает взгляд от дороги и смотрит на блондина, — просто нам обоим нужно немного времени. Чимин кивает, глядя в окно на показавшиеся на горизонте небоскребы Сеула. — И кто, — Чонгук прочищает горло и решается задать вопрос, — и кто кого дрючил? — Я трахнул Тэхена, — равнодушно отвечает Пак, — и поверь, ему не захочется повторить… Чон улыбается уголками губ. — Ты отлапал Сокджина так, как будто никогда не видел красивых мужиков, — говорит Чимин. — Он и правда красивый. Охуеть какой красивый, я бы сказал. Еще и форма эта… — Он оставил мне сувенир, — хитро щурится Чимин, открывая бардачок, — теперь у меня есть не только пушка, но и наручники, гляди. — Что же ты будешь с ними делать? — игриво. — Вариантов как минимум сто. — Всего сто? Парни смеются и не сговариваясь, хором затягивают припев песни, звучащей из магнитолы: «Yeah, we're golden, baby, we are golden They about to see us shine, 'cause we're golden They can never break us down cause we're golden They about to see us glow cause we're golden*…» «Да, мы из золота, малыш, мы из чистого золота, Они еще увидят, как мы сияем, ведь мы из золота, Им не под силу нас сломить, ведь мы из золота, Весь мир увидит, как мы светимся, мы из золота…» В чистое лазурное небо поднимается золотое солнце, обещая хороший день.