Friends 4ever

Не тону, а гуляю по дну (Ну-ну) Меня сделает чище вода (Да-да) И чутьё проведёт сквозь мрак (Дурак) А ружьё сквозь того, кто враг (Ба-бах) И меня прикроют друзья (Не лги) Я собой прикрою своих (Беги) Я не слепец, я - храбрец (Подлец) Я человек, а не зверь (Проверь)

Страх. Это первое, что ощутил Горо, открыв глаза спозаранку. На мгновение он потерялся в пространстве, увидев вместо серого потолка общежития крышу темно-зелёного балдахина. Перед глазами ещё стоял образ измученного Такуи, молившего о помощи, и у Горо, помнившего до мельчайших деталей его серое осунувшееся лицо, закололо в горле. Ему никогда в жизни не снились подобные кошмары, в которых представала настолько живая фигура человека, что можно было ощутить загробный холодок, пробегавший по телу. Это было первое утро, когда он поднялся с кровати без любимой музыки. Ему хотелось поскорее избавиться от мрачных картин, рисовавшихся подсознанием, и ощутить под ногами реальную землю. Высохшая и поглаженная школьная форма была аккуратно сложена на другом краю кровати — явно потрудилась бабуля Они. Итто в комнате не было. От него осталось лишь разобранное лежбище и специфический приторный запах мужского одеколона. Снизу вдруг стал доноситься топот и весёлые детские возгласы — сигнал того, что Горо предстояло познакомиться с ещё одним членом этой странной семьи. Одевшись, он прошёл в ванную комнату, где собирался умыть лицо. Включив свет, он заметил, что на углу раковины лежала зубная щётка в нетронутой пластиковой упаковке — тоже забота милой женщины. Чистя зубы, Горо не сводил глаз со своего отражения. Кошмарное «накануне» отпечаталось на его лице в виде покрасневших глаз и синяков под ними.

«Найди меня»

Вновь подсознание воспроизвело инфернальный голос. Горо резко обернулся, краем глаза заметив чёрный силуэт в дверном проёме, но это оказалась лишь игра разума. Имея до крайней степени живое воображение, по этой причине парень ненавидел фильмы ужасов, потому что каждая страшная морда, выскакивающая на экране, превращалась в бессонные ночи и убитые нервы. Впечатлительность наравне с трусостью были главными врагами, которых Горо, как ни старайся, не мог в себе побороть. Парень никогда не попадал в столь затруднительные положения, поэтому не знал, что делать с использованной зубной щёткой. Выбросить? Зачем, ведь она использовалась лишь однажды? Оставить в стакане? Горо ведь не постоянный жилец. Взять с собой? Полнейшая глупость. Тем не менее, третий вариант показался наиболее разумным, и Горо, стоя в нерешительности с щёткой в руках, сунул её поглубже в карман брюк, однако её пластиковые зубчики всё равно торчали. Тогда парень поправил пиджак и застегнул его на все пуговицы, чтобы не быть уличённым в «краже» частной собственности. Спускаясь по ступенькам на первый этаж, Горо все отчётливей начинал слышать детские возгласы и неумелое пение Аратаки. По телевизору показывали какой-то мультфильм, песни из которого Дайсукэ и Итто, по всей видимости, знали наизусть. Пока бабуля пекла на завтрак вафли, они бесились перед телевизором, выступая на импровизированной сцене.       — Доброе утро, — тихо произнёс Горо, оперевшись на дверной кухонный косяк. — Пахнет очень вкусно.       — Здравствуй, дорогой, — женщина приветственно кивнула, на мгновение оторвав взгляд от вафельницы. — Надеюсь, эти бесёныши не прервали твой сон.       — Нет, что Вы, в порядке. Я почти ничего не слышал. Может быть, я могу чем-нибудь помочь? Бабуля Они отрицательно помотала головой и пригласила гостя сесть за стол. Парень мгновение помялся на месте и прошёл к обеденному столу, который был накрыт на четверых. В центре стояла тонкая серо-голубая керамическая вазочка с торчащим из горлышка бутоном кроваво-красного ликориса. Горо впервые в жизни видел этот цветок, праздно стоящий подобно украшению.       — Утречка, бро! — из гостиной раздался громкий и бодрый голос Аратаки, машущего рукой. — Как спалось? Ах да, познакомься! Это Дайсукэ — мой самый-самый верный товарищ по игре в жучиные бои! Горо обратил внимание на маленького черноволосого и улыбчивого ребёнка. Малыш, как обезьянка, прыгал с кресла на диван, а после вскарабкался на темно-зеленку мягкую диванную спинку и сполз на пол.       — Привет! Приятно познакомиться! Почему у тебя седая прядь в волосах? Ты красишься? Итто тоже красится, хотя говорит, что красные кончики у него от природы! А у тебя? Мальчишка подбежал к Горо и встал перед ним вплотную, тянув руки к его голове. До этого мгновения Горо не имел опыта общения с детьми, поэтому такое до крайней степени навязчивое знакомство принесло массу неудобств. От слишком личного вопроса Горо покраснел, машинально зачесав назад белые пряди топорщившейся челки.       — Эм, нет… Я не крашусь…       — А у меня все одного цвета. Смотри! — Дайсукэ сделал полный оборот, гордясь своими чёрными, как смоль, волосами.       — Это… здорово, — протянув, ответил Горо, умоляющим и растерянным взглядом посмотрев на Итто.       — Так, Дайсукэ, не приставай к Горо. Ты его смущаешь, — Аратаки схватил мальчика и поднял к потолку, попутно щекоча его рёбра. Ребёнок громко и весело смеялся. Горо сел на стул, наблюдая за этой поистине милой картиной, и не заметил того, как его рот растянулся в улыбке. Тем временем бабуля Они поставила на стол тарелки с готовыми вафлями со сливочным кремом.       — Итто, прекращай дурачиться. Садитесь за стол, иначе все остынет. Горо растворился в этой утренней семейной суете и на мгновение забыл о своих проблемах. Тёплая атмосфера и восхитительные бабушкины вафли принесли в его депрессивную жизнь намного больше позитива, чем дружеские встречи с ребятами из тайного клуба или рассказы Ёимии о своих фантастических похождениях. Даже силуэт Кокоми не вносил столько теплоты в сердце, как истинная любовь в этом доме. Остальное внезапно начало казаться напускным и холодным; конечно, нельзя было сказать о неискренности Аяки и Томы, но после увиденного утром Горо почувствовал, как между ними стала виднеться та самая разница: дело было даже не в материальном благополучии, отнюдь. Аяка и Тома были знакомы чуть-ли не с пелёнок, они всю сознательную жизнь были вместе. С Горо их связывали недолгие четыре года университетских хлопот и общая тайна. Иногда у парня появлялось чувство, будто они делают вид, что не замечают его в людных местах. Горо старался отгородиться от этих рассуждений, навеянных иной моделью общения, однако ему стало обидно за себя — называя Аяку, Тому и других своими «друзьями», он никогда не чувствовал истинной заботы с их стороны. Вполне вероятно, что после выпуска они не будут созваниваться и просто-напросто забудут друг о друге. Горо ловил себя на мысли о том, что он, словно мальчишка, горит желанием обзавестись настоящим верным другом, но, к сожалению, идеального книжного образа вокруг было не отыскать. Да и существует ли эта «настоящая дружба»?       — Эй, приятель, ты чего? — из глубинных рассуждений Горо выбил толчок локтем. Итто смотрел на него с явным беспокойством в глазах: он серьезно сдвинул густые, забавно растущие брови.       — М?       — Да ты закис совсем. Тебе вафли не понравились? Бабуля Они тоже настороженно подняла голову, молча ожидая ответа от парня. Горо снова покраснел — на этот раз от стыда, — поняв, в какое неловкое положение поставил семью.       — Нет, нет! Что вы! Я таких вафель отроду не ел! Они восхитительны! Бабуля расплылась в светлой улыбке. Каждая её морщинка заиграла родительским тёплом.       — Что тебя беспокоит? Ты правда весь помрачнел.       — Я просто задумался, — стал отнекиваться Горо. — Немного волнуюсь о грядущем учебном дне.       — Да, бабуль, прикинь, Горо стал свидетелем, — Итто внезапно замолчал, вспомнив о том, что дал приятелю обет молчания, а затем продолжил: — того, чего не должен был видеть. И, убегая, потерял значок. Мы, кстати, так и встретились. Горо спрятался за моей машиной, а я решил его спасти. В общем, теперь он рискует быть пойманным из-за этой вещицы.       — Понятно… — задумчиво произнесла женщина. — Если твой значок нашли, то, наверное, его отнесут в «потеряшки». Если ты видел что-то действительно важное, то тебе не стоит пока что идти за своей вещью. Подожди, пока страсти не улягутся. Веди себя тихо и ни в коем случае не давай повода думать, что ты что-то знаешь. Горо молча кивнул. Остаток утра он был свидетелем сборов Дайсукэ. Бабуля Они сказала, что сама отведёт его в школу, поэтому быстро всучила парням оставшиеся вафли в качестве ланча, благословила Горо и отправила их к машине. Они выехали из дома за сорок минут до начала первых пар.       — Ты не будешь против, если мы заскочим в печать? Мне нужно листовки забрать, — сказал Итто, дёрнув ручку передач. — Это буквально минутка. Мы не опоздаем.       — Хорошо. Как тебе удобно, — дежурно произнёс Горо, которого сморил плотный завтрак. Он прислонился головой к стеклу и закрыл ненадолго глаза. Стоило машине выехать на дорогу, как в голове парня вновь всплыл пугающий образ Такуи. Вместе с ним вернулись и терзающие мысли об учебе, о Кудзё и Томе, которому Горо так и не смог ответить. Дремота мгновенно спала с глаз, и внизу живота ощутился неприятный спазм. При каждом волнительном событии Горо хватала медвежья болезнь, поэтому он выпрямился и получше уселся на сидении, при этом пытаясь сфокусировать взгляд на пригородной желтеющей растительности.       — Ты в порядке? — поинтересовался Итто, обративший внимание на резкую смену позы.       — Да, все хорошо, — сквозь зубы процедил Горо. Избавившись от очередного панического приступа, он решил отвлечься разговором: — Выходит, это ты плакаты развешиваешь.       — Ага. Полиция, как я понял, забросила поиски — сраные пешки системы, — выругался Итто, — поэтому я решил продолжить поиски лично. Точнее, я их и не прекращал… Просто стал работать усиленнее, — эту фразу он произнёс, вздыхая с нескрываемой грустью. Кроме того, Горо уловил едва заметные нотки отчаяния. Должно быть, поиски Такуи были в тупике.       — Я не знал, что вы так близки.       — Хо-хо, ты ещё много не знаешь. Мы были не просто близки. Мы были… как братья. Он, к слову, не раз рассказывал о тебе. Горо удивлённо изогнул брови и, не скрывая, вытаращился на собеседника.       — Что? — сумел он выдавить из себя, находясь в оцепенении от шока.       — Агась. Вы вместе ходили в клуб скалолазов. Такуя говорил, что у тебя круто получалось.       — Правда? — Горо замялся и почесал затылок, пытаясь подобрать слова. Ему польстило то, что Такуя отмечал его старания. — Я вообще не думал, что он знает о моём существовании…       — Он завидовал тебе и хотел бы, чтоб у него получалось прям как у тебя. Потом ты бросил. Помнится мне, Такуя одно время возмущался, а потом… Итто вдруг замолчал. Хоть он и пытался тщательно скрыть свои эмоции, его мимика выражала сожаление и скорбь. С момента исчезновения Такуи прошло чуть меньше года, но Аратаки не оставлял попыток отыскать его. Причина, по которой полиция фактически перестала работать на этим делом, заключалась в том, что, по мнению большинства опрошенных, Такуя просто сбежал — покинул страну до того, как опустился железный занавес и Инадзума полностью сосредоточилась на внутренних ресурсах. Такому, как он — вольнодумцу и полемисту, — не место среди людей, молчаливо вторящих указу Сакоку. Он всегда мыслил намного шире и мечтал побывать в каждой точке Тейвата. Негласно объявив Такую сбежавшим, и полиции, и университету спокойно жилось с этой надуманной мыслью, но только не Итто. Он чувствовал, что с его другом произошло что-то неладное.       — Почему ты думаешь, что с ним что-то случилось? Он же мог уехать, пока возможность была, — робко сказал Горо, но голос его пошёл на убыль, только парень приметил, как и без того суровое от природы лицо Аратаки приобретает озлобленно красный оттенок.       — Он не уехал. Он не мог так поступить со мной, ясно? — Итто резко дал по тормозам посреди на благо пустой дороги. От неожиданности Горо на мгновение потерял равновесие и по инерции подался вперёд, но тут же упёрся руками в панель бардачка, чтобы не удариться. — Ты ничего о нём не знаешь, чтобы это утверждать.       — Хорошо, хорошо! Извини, — затараторил Горо, у которого от вида поистине разгневанного Итто прошлись мурашки по спине. Испытывая на себе этот взгляд, он понял, почему многие в университете боялись иметь дела Аратаки. Сейчас он выглядел, как настоящий демон, — Просто… это всё странно! Я никогда с ним не общался, поэтому и… склоняюсь к тому, что он уехал! Я не хотел тебя обидеть. Дёрнув скулой, Итто недружественно хмыкнул и вновь устремил глаза на дорогу. С холма, с которого они потихоньку съезжали, открывался замечательный вид на город. В золотых отблесках утренних лучей, испускаемых красным солнечным диском, он казался менее мрачным, чем есть на самом деле. Соломенные крыши минка все чаще сменялись зелёной черепицей, а позже растворялись в новостройках. Университет и общежития располагались на северной части острова, и с возвышенности казалось, будто эти серо-чёрные здания, чьих фасадов коснулась императорская рука истории, были отделены от остальной части города своей монолитностью. Природа дышала утренней свежестью, но осенняя прохлада, задуваемая ветром через тоненькую прорезь в приоткрытом окне, нагоняла тоску по ушедшему лету. Зыбкая грань между двумя кисэцу ощущалась, как призрачное наслаждение «вчера»: время, когда неторопливое утро проводилось в тёплой постели, но «сегодня» уже призывает к неотвратимым обязанностям, и остаётся лишь с теплотой в душе воспоминать мгновения, проведённые в спокойствии и гармонии с самим собой. Пускай и провёл Горо все летние деньки за учебниками, подготовка без дедлайнов не сравнится с выполнением домашнего задания в срок.       — Мы хотели свалить вместе, — неожиданно произнёс Аратаки со свинцовой тяжестью в голосе, — он не мог меня бросить. Эти слова звучали, как детская обида. Итто прищурился и поджал губы. Горо мог только вообразить, что творится у него на душе. Обладатель живой мимики, здоровяк лишь парой жестов показал, насколько тяжело ему переживать исчезновение Такуи. Горо всё ещё плохо представлял то, как эта странная парочка могла быть настолько дружна; в голове даже не могло появиться предположение, каким образом их, Итто и Такую, свела судьба. Должно быть, они сошлись на почве одиночества — обоих не жаловало общество: одного — за дебоширство, другого — за скверный характер.       — Извини, если я вдруг сказал что-то не так. Мне правда очень жаль, — сочувственно начал Горо, воображая, как может быть тяжело смириться с пропажей друга, однако Итто прервал его на полуслове.       — Не парься. Все нормально. Повисло неловкое молчание. Горо поёрзал в кресле и повернул колени в сторону двери, понимая, что их неловкий разговор окончен. Тем не менее, он всё ещё чувствовал неприятный зуд стыда в груди. В скором времени они доехали до магазина печати. Итто поставил машину на ручник, отстегнул ремень и на выходе небрежно бросил:       — Сейчас буду. Позже он шумно хлопнул дверью и зашёл в типографию. Горо вздохнул и тоже отстегнул ремень, давая груди полную свободу дыхания. Типография представляла собой средней паршивости магазинчик, пылящийся в пригородных закромах. Здесь проявляли старые плёнки, делали снимки на паспорт и даже печатались не то альбомы, не то книги малым тиражом. Ассортимент услуг был намного шире, но по причине того, что с годами неблагодарная работа изживала себя, мало кто им пользовался. Горо удивлялся, как таким локальным магазинам ещё удаётся держаться на плаву и создавать подобие конкуренции домашним фотопринтерам и крупным издательским конторам — это уж не говоря о качестве печати ниже среднего уровня. Единственный плюс таких богоугодных заведений заключался в до смущения низких ценах — иначе и быть не могло, ведь в противном случае такие типографии сгорали бы на рынках, как спички. Впрочем, именно поэтому Итто так часто бывал здесь, получая заказные плакаты о пропаже Такуи. Со временем на давно расклеенных бумажках мутнела фотография и стирался текст. Итто же вновь и вновь прицеплял их везде, где только есть свободное место, не редко клея один поверх другого, более старого. Хуже всего было то, что вся эта акция была напрасна — уж если бы кто-то и знал, где Такуя, или хоть видел его, давно бы сообщил. Из-за этого мысль о его побеге и казалась Горо наиболее правдоподобной — точнее, простой. Он не представлял, что Такую могли либо убить, либо похитить — кому это надо? Насколько Горо знал, у него не было родственников — выкуп некому платить. Денег, видать, тоже было не настолько много, чтобы что-то от него требовать. На первый взгляд Такуя казался заурядной антисоциальной выскочкой, коих во всей Инадзуме было пруд пруди. Однако с другой стороны, раз Итто считал, что Такуя во что-то влип, на это были основания. Через лобовое стекло Горо наблюдал за тем, как Итто выскребает из кошелька последнюю мелочь, чтобы оплатить печать. Продавец, внешне напоминавший старый сморщенный стручок гороха, стал кивать и возвращать мелочь. По всей видимости, Итто позабыл о времени и разговорился с продавцом, что не могло не начать нервировать Горо. До начала занятий оставалось от силы полчаса, а им необходимо было проехать через весь город, чтобы достичь пункта назначения. Через каждую пару секунд он нервно поглядывал на часы, будто силясь взглядом остановить быстро бегущие стрелки часов. Он также приметил, что со вчерашнего вечера не получил ни единого сообщения от Томы, от чего вдруг начали закрадываться мысли о том, что тот обиделся. С другой стороны, Тома не производил впечатление обидчивого человека — задеть его было весьма трудно, да и во всем университете не найдётся того человека, который бы захотел это сделать. Кто бы ни говорил о Томе, поголовно все отзывались о нём исключительно положительно.       — Чёрт, Итто, ну давайте быстрее, — прошипел волнующийся Горо, для которого опоздание на пары было верхом неуважения к учителю. Кроме того, за опоздания штрафовали. Наконец, Аратаки спохватился и посмотрел через витрину на машину, из которой ему махал Горо, показывая, что им надо выдвигаться. Итто обменялся ещё парочкой фраз с кассиром и вышел из типографии. Он победно потряс рукой, в которой держал пачку новых, практически секунду назад сошедших со станка, листовок. Неспешно шагая к машине, но с явным намерением сообщить какую-то новость, приободрённый парень внезапно остановился посреди дороги и уставился на две аспидно-чёрные подъезжающие иномарки. Мгновенно вид его сменился на тревожный; он опустил руку и как вкопанный наблюдал за тем, как машины пересекли зону парковки и резко дали по тормозам. Из салона первым вышел невзрачный плюгавый мужчина средних лет. На лету он поправил галстук и подпрыгнул к пассажирской двери, суетливо открыл её и покорно склонил голову.       — Твою мать… — сумел изречь Горо перед тем, как застыть в оцепенении от ужаса. Вид плюгавого за дверью напрочь перекрыл высокий коренастый мужчина, одетый в серый строгий костюм. Нижнюю часть его лица прикрывала уродливая чёрная деревянная маска в виде зубастой челюсти демона. — Кайраги… Итто завёл руку с листовками за спину, наблюдая за тем, как из обеих машин вываливалась бандитская свита, нагло именующая себя «ронинами». Известная уровнем преступной деятельности, эта локальная мафия держала в страхе весь пригород. Торговля оружием, сбыт наркотических веществ, грабежи, вымогательства, порча имущества — они занимались всем, на чём можно только срубить много денег. Основная проблема заключалась в том, что за эти годы сеть пустила слишком глубокие корни в том числе и в правоохранительную систему: продажные полицейские активно сотрудничали с мафией и рыли кротовые норы в расследованиях.       — Итто, какая немыслимая удача! Мой юный друг, что привело тебя сюда? — воскликнул кайраги — глава бандитской группировки. — Весьма кстати! Так что, у нас всё в силе в конце недели? От этих пугающих слов исходил насмешливый смрад. Бандит хитро улыбнулся, потирая кулаки, окольцованные золотыми — видно, крадеными — печатями. Его скрипучий голос протискивался сквозь деревянную маску, что плотно прилегала к челюсти, будто бы вросшая в болезненно серую кожу. До Горо доходили слухи о том, что Итто связался с местной мафией, но парень до последнего считал, что это не более чем очередные науськивания Кудзё и её шептунов. Иметь дела с кайраги можно только в двух случаях: либо ты матёрый уголовник, либо ты ходишь с пустой черепной коробкой. На глазах Горо разворачивались удивительные события: бандит разговаривал с его новым знакомым, будто с давним хорошим другом. Разбираться в ситуации не было никакого желания — одна лишь мысль о том, человек, любезно пустивший тебя в свой дом, жал руку тому, у кого она по локоть в крови, страшила до чёртиков. Продолжая пялиться на происходящее впереди, Горо опустил руку и притянул на колени валявшийся в ногах рюкзак. Пока мужчины были заняты, он планировал тихо улизнуть из машины и скрыться в кустах, пока его самого не посчитали за посредника в мафиозных делах.       — Да, — изрёк из себя Итто после непродолжительной паузы, в ходе которой исподлобья взглянул на Горо, таращившегося на происходящее. Кайраги вновь издал смешок, повернувшись к подчиненным. Он всплеснул руками, как бы выражая своё исключительно доброе расположения духа.       — Я ценю твою инициативу. Я верю, что на тебя можно расчитывать, — бандит по-отцовски потёр предплечья парня, мерзко ухмыляясь под маской. — Такие мне и нужны. Аратаки смиренно молчал, не переставая бросать косые взгляды на Горо. Тот, в свою очередь, уже держался да ручку двери, выжидая момента, когда можно незаметно унести ноги. Кайраги приметил этот взгляд и тоже обратил внимания на пассажира, сидящего в пикапе.       — А это у нас кто? — удивлённо воскликнул мужчина. — Неужто нашёл другу замену? Осознав, что бандитские зенки метко обстреливают его, Горо замер, уставившись куда-то в пустоту, надеясь, что, словно страусу, удасться спрятать лишь голову в песок и оставить своё законопослушное тело без пристального изучения преступниками. Парень думал, что если делать вид, будто ничего не происходит, все бандиты исчезнут после третьего моргания.       — Нет. Это мой… однокурсник. Я помогаю ему в одном деле, — неохотно ответил Итто, также лелея надежды о том, что кайраги отстанет с допросом.       — Вот как. Ну ладно-ладно. Что ж, мой милый Итто. Отпускаю тебя на свободу. Твой «однокурсник», видать, от страха сейчас в штаны намочит, — бандит пропустил пару хриплых смешков, щурясь, от чего его и без того узкие глаза стали проходить на мальковых мелководных рыб. Он похлопал Итто по плечу, а затем резко надавил ладонью да так, что юноша вынужденно пригнулся. Бандит прошептал: — Не вздумай одурачить меня, сынок. Ты знаешь, что я могу сделать из тебя донорскую лавку. Не будь дураком. Жаль будет, если придётся покромсать это милое личико. Аратаки шумно сглотнул слюну и побледнел. Кайраги вместе с бандой неторопливо двинулся к типографии, не оборачиваясь, подняв руку вверх в знак прощания. Не мешкая ни секунды, Итто сел в машину, неаккуратно забросив новые листовки на задние сидения, завёл свою колымагу и выехал на дорогу.       — Так, бро, прежде чем ты меня спросишь, я хочу сам всё объяснить, — Итто начал говорить достаточно быстро, однако его перебил Горо, не желающий слушать пустых бандитских оправданий.       — Высади меня на остановке!       — Да, братан, подожди, я расскажу тебе!       — Слушать не желаю! Т-ты… у тебя вообще, что ли, мозгов нет?! Да ты бандит сущий! Я теперь понимаю, почему о тебе такие слухи ходят! Высади меня сейчас же! Не хочу быть втянутым в какую-нибудь бандитскую авантюру! Черт, они ж видели меня… что же делать… Итто вдохнул.       — Я должен им денег.       — Ну класс! У тебя точно не все дома, раз ты решил одолжить мору у кайраги!       — Не я брал эти деньги, а Такуя. Я отдаю долг за него, иначе кайраги вырежет мою семью… В машине воцарилось молчание. Горо быстро поубавил пыл, вновь почувствовав, что эмоции первого ошибочного впечатления поставили его в неловкое положение. С каждой новой подробностью о жизни Аратаки Итто, что Горо невольно узнавал, образ плохого парня рушился быстрее. Итто остановил машину, как и пожелал Горо, на автобусной остановке. Он молча глядел вперёд себя, немного грустно и обреченно, но в то же время в его взгляде читалось полное опустошение. Конечно, Итто отчасти сам был виноват в том, что у доброй половины университета создалось ложное и негативное впечатление о нём, но внутри каждый раз что-то покалывало, когда до уха доносились шепотки, оскорбления и насмешки. Итто стоило бы прекратить доверять первому встречному, даже если он любезно протянул ему руку помощи, ведь, поднимая кого-то с земли, ты рискуешь самим оказаться утянутым в лужу.       — Итто, прости. Я-я же не знал. Чёрт, мне ужасно неловко! — Горо развернулся к приятелю всем телом, пытаясь найти верные слова, чтобы в очередной раз загладить свою вину.       — Братан, я понимаю, что ты обо мне думаешь, серьезно. Я однажды научился прощать и вовсе перестал обращать внимания на сплетни, оскорбления и тому подобное. Просто… знаешь, твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь. Ты выстраиваешь чёткую цепочку событий в своей голове, убеждаешься в правильности теории, а после вслух произносишь всё, как данность. Научись вникать в происходящее и не делать поспешных выводов, окей? И да, там как раз подъезжает автобус. Выходи, иначе опоздаешь. Горо сидел молча. Никто прежде не говорил с ним столь откровенно и, прежде всего, осуждающе. Он не помнил, когда в последний раз его тыкали носом в собственные недостатки — ему казалось это слишком унизительным, будто он маленький ребёнок. Горо, раскрасневшись, оскорбился от услышанного, нахмурился и, собирая остатки достоинства по частям, будучи нагло высаженным из машины, схватил рюкзак и, выходя, громко хлопнул дверью.       — Да к чёрту! Аратаки ничего не ответил. Горьким опытом наученный, он дождался того, как непримечательный силуэт Горо скроется в автобусе и, лишь убедившись, что он в безопасности, поехал дальше. Чуть позже он заметил на соседнем сидении использованную зубную щётку, которая некогда выпала у Горо из кармана.

***

Из-за утреннего инцидента Горо опоздал на пары на десять минут — это было легендарнейшим событием в истории университета. Он мчался вдоль по коридору, придерживая рюкзак за лямки, и каблуки его ботинок отстукивали по плитке суматошный такт. От кабинета, в котором проходил научно-исследовательский семинар, его отделяла всего пара метров, но вдруг Горо интуитивно ощутил холодок, ни с того ни с сего пробежавший по телу — сейчас что-то произойдёт. Стоило ему так подумать, как вдруг в коридоре раздался негромкий голос генерала Кудзё.       — Стоять. Горо резко затормозил и встал, как вкопанный. Его охватило бурное чувство паники. Он был уверен, что Сара точно знает, кто подглядывал за ней и Эи из шкафчика. Горо хотел было уже сейчас броситься в ноги и молить о прощении. Он развернулся с глазами, полными страха, и посмотрел на суровую девушку.       — Горо, так ведь? Почему опоздал?       — Я… Э… — в голову ничего путного не лезло. Да и плохой был из него лжец. В детстве обман Горо вскрывался на раз-два. Даже после безобидных шалостей он не мог толком замести следы. Вороньи глаза Кудзё цепко выловили подозрительную напряженность. Девушка прищурилась, почувствовав, что парень что-то пытается скрыть от неё, однако времени выяснять катастрофически не хватало — занятия шли в самом разгаре. Она достала из поясной сумки небольшой блокнот с датами и алфавитом. Скоро пролистав его, она открыла новую страницу.       — Ты первый раз не вовремя приходишь?       — Да, так точно! — оттарабанил юноша, выпрямившись, словно кадет в подготовительном лагере.       — Ладно. Я не буду выписать штраф, но запишу твоё имя, учти это. Иди на занятия. Горо тут же скрылся из виду в семинарской аудитории. Кудзё с наполненным подозрениями взглядом, посмотрела ему вслед, хмыкнула и ушла дальше по коридору. Семинарист, вещавший про актуальность гендерных исследований, не стал прерываться, когда запыхавшийся Горо чуть ли не с разбега вскочил в аудиторию и шумно обрушился на своё место. Парню было страсть как неудобно ловить на себе удивлённые взгляды сонных однокурсников, только и искавших повода отвлечься от скучной и монотонной речи преподавателя. Горо, приметив, как семинарист на мгновение прервался, смущенно кивнул головой в знак извинения. Мужчина тоже ответил понимающим кивком и стал включать презентацию. Пока он возился с проектором, Горо достал из рюкзака тетрадь, пенал и телефон, наконец решив быстро настрочить сообщение Томе.

«Привет. Извини, что не ответил. Возникли трудности вчера. Все ещё в силе? Когда встретимся?» 9:35

Ответа долго ждать не пришлось.

«Привет. В столовой встретимся, ок? После третей пары сойдёт?» 9:36

«Ага, спасибо! Извини ещё раз» 9:37

«Все нормуль （＾ν＾）» 9:37

Горо облегченно выдохнул, сняв с души камень казавшейся обиды друга. Проведя рукой по сухим густым волосам, он ощутил, как по венам медленно, но приятно растекаются волны спокойствия. Он был в какой-то степени рад, что ситуация с Аратаки Итто решилась сама собой и им вновь не придётся больше контактировать. Конечно, слова Аратаки не могли не задеть самолюбие Горо, но он решил, что справится с этим моральным ущербом, просто забыв о существовании этого хулигана. Чем меньше таких людей в жизни, тем больше появляется уверенности в своей непорочности.

***

Горо пришёл в столовую в большой обеденный перерыв. Помещение уже вовсю кишело голодными и измученными студентами, жаждущими урвать последний хот-дог в буфете. Горо повезло, что с контрольной работой он справился намного быстрее, чем планировал, поэтому пришёл в столовую до того, как в неё хлынула толпа. Потягивая яблочный сок из пакета, коротая время за чтением «Игр оборотней» Эдогавы Рампо, он и не заметил, как в столовой появились Тома с Аякой. Блондин сразу отыскал среди людей самого неприметного из них — Горо, — одиноко сидящего за пустым столом у двери в служебное помещение. Тома, ловко пересекая полосу препятствий в виде стульев и студентов, подобрался к парню и шумно хлопнул ладонями по стулу, от чего Горо непроизвольно вздрогнул, подняв щенячьи глаза вверх.       — Чёрт возьми… Напугал! — недовольно воскликнул парень, переводя дыхание. В ответ Тома лишь беззаботно рассмеялся, явно довольствуясь столь бурной реакцией со стороны друга.       — Тома, — послышался где-то недалеко мягкий, но холодный голос Аяки, грациозно вышагивающей по прямой к ребятам. — Горо же мог захлебнуться. Будь аккуратнее. Она приветственно кивнула ему и, дождавшись, когда Тома любезно отодвинет для неё стул напротив, села на самый край, положив кожаный портфель себе на колени.       — Рад тебя видеть, Аяка, — улыбнувшись, произнёс Горо, зачарованный аристократичной сдержанностью девушки. — Ты замечательно выглядишь!       — Спасибо, — она улыбнулась, слегка прикрыв рот ладонью. Эта привычка осталась у неё даже после снятия брекетов. Как-то раз один дурак из группы, Акира, позволил себе нелестное высказывание на счёт неровного клыка, возвышающегося над рядом зубов. С тех пор Аяка стала прикрывать рот, улыбаясь или смеясь. В тот раз за честь подруги Тома чуть не подрался. Горо тогда первые увидел, как на его скулах ходят желваки, а зелёные добрые глаза поблескивали чуть ли не инфернальной яростью. Странно было видеть его таким, будто в него вселился мононокэ.       — Итак, дружище, — начал Тома как всегда бодро и весело. Удивительно, как у него на целый день хватало энергии, — ты слышал новости?       — Какие? — с нотками тревожности в голосе спросил Горо, старательно делая вид, что не представляет, о чём сейчас скажет друг.       — По кампусу начали ходить слухи, что… — Тома вдруг стал озираться по сторонам, а потом вместе со стулом придвинулся ближе, нагнувшись прямо над подносом с едой, — один из учеников явно чем-то насолил нашему генералу. Она вчера, как бешеная, носилась по общежитиям и допрашивала чуть ли не каждого. Она затребовала список всех отсутствующих… Тебе не кажется, что уж слишком много совпадений, м? Парень ехидно взглянул на Горо, даже не пытаясь скрыть ухмылку на лице. Не требовалось иметь гениальных дедуктивных способностей, чтобы сложить «а» и «б» и понять, что Горо, в то время побелевший, как своя седая прядь, имеет в этому отношение.       — Эм… ты о чём? — Горо ощутил, как его язык предательски занемел.       — Тома хочет сказать, что волнуется за тебя и боится, что именно ты мог так раздосадовать Сару, — в разговор вмешалась Аяка, как всегда холодным, но успокаивающим тоном внеся ясность в диалог. — Ты не вернулся после пар в общежитие и не отвечал на звонки. Ты что-то видел? Кажется, вот он — момент истины. Великий вопрос, открывать ли тайну или нет. Подгоняемый нетерпеливым взглядом Томы, Горо быстро пытался взвесить все за и против и решить, стоит ли показывать ему фотографию. Они были друзьями, связанными к тому же весьма опасным делом. Да и тайному собранию выдался такой уникальный шанс дискредитировать Кудзё в глазах всего университета и сёгуна. Кто знает, может, именно этот момент может стать переломным во всей истории студенческого сопротивления и поднять волну восстаний. Руководствуясь этими мыслями, Горо был уже готов взять телефон, но внезапно осёкся. Фотография целующихся девушек была сделана исподтишка. Это действительно выглядело, как извращение — подловить такой интимный момент и заснять его на камеру. Да пускай это была хоть сама сёгун, но Горо вдруг стал сомневаться в чистоте своих помыслов. Внутренняя интеллигентность препятствовала выдачи главного козыря сопротивления на стол, и даже находясь в обществе друзей, парень не мог позволить себе поступать настолько бесчестно. За год ещё представится куча других возможностей расшатать гранитную глыбу студенческой диктатуры, и такой способ будет рассмотрен лишь в самую последнюю очередь. Если Горо сейчас сейчас попадётся на вранье, то авторитет среди друзей восстановить будет практически невозможно, поэтому в эту же секунду придётся научиться лгать. Сделав глубокий вдох, парень вдруг безразлично взглянул на Тому и Аяку, с почти что сценическим удивлением вскинув брови, и сказал:       — Да, я попал вчера в затруднительную ситуацию, но к Кудзё я не имею никакого отношения. Я вышел из кампуса после философии и на парковке встретил… Итто, — и Горо ведь почти не соврал. Всё было именно так. Пришлось опустить пару пикантных моментов, но в целом он говорил чистую правду. Аяка вдруг выпрямилась. Её глаза, и без того наполненные морозной дымкой, внезапно остекленели. Она устаивалась на Горо так, будто услышала что-то непостижимо тревожное.       — Итто?       — Да. А что такое? Тома внимательно посмотрел на подругу, в недоумении сдвинув брови.       — Нет, я просто… думала, что он уже не учится с нами… Он ведь давно уже занятия не посещал.       — А мне казалось, его к тебе в группу определили. Да, Горо? — Тома посмотрел на друга с таким выражением лица, будто желал услышать в ответ «нет».       — Ну, он вроде должен со мной учиться… Но как видите сами, — Горо хмыкнул, откинувшись к спинке стула. Ему вновь вспомнилось утро, обернувшееся небольшим разногласием между ним и Аратаки. Под нёбом так и скребло желание наговорить гадостей, чтобы хоть перед кем-то потешить своё задетое самолюбие, и доказать, что слова Итто были ложью. Горо просто не хотел соглашаться с ними. Проще было убеждать себя в обратном. Повисло неловкое молчание. Аяка вздохнула, опустив подбородок. Она явно погрузилась в собственные мысли, что не нашло одобрения у Томы, заметив, как лицо подруги опечалилось.       — Что ж, ладно. Как раз обговорим ситуацию с Сарой за коктейлями. Они будут в субботу, — Тома стал говорить шёпотом. — Имения Камисато. В семь, как обычно. Наконец, познакомишься с Аято. Он с нетерпением ждёт встречи с тобой.       — О, правда? — Горо заинтересованно придвинулся к столу. — Почему это?       — Мы много рассказывали о тебе, как о верном соратнике. Мой брат весьма трепетно относится к подобным вещам, — процедила Аяка, все ещё находящаяся в каком-то загадочном трансе. Она потёрла глаза ладонью, будто бы пытаясь смахнуть дымку наваждения. Тома смирял Аяку пронзительным взглядом, пытаясь разгадать причину её беспокойства. Горо смотрел на них молча, ожидая ещё каких-либо новостей, но в то же время ему хотелось поскорее завершить неловкую встречу, чтобы наедине с собой продумать легенду о вчерашнем исчезновении. Ему казалось, что проницательный Тома не поверил его словам, а наоборот вызвал больше подозрений. Горо чувствовал призрачную вину за сокрытую информацию о похождениях Кудзё. Друзья не должны врать и прятать тайны, ведь отношения между людьми держатся на доверии. Ему было жаль, что всвязи с неприятными обстоятельствами всё-таки пришлось показать фото Итто. Неизвестно, захочет ли он все-таки поделиться этим со своими «парнями» — да и кто они вообще такие…       — Ладно, Горо. Мы пойдём. Иначе опоздаем на пары, — Тома внезапно хлопнул по ногам и отодвинулся от стола. — Придёшь?       — Да, так точно.       — Рассчитываем на тебя, — едва улыбнувшись, сказала Аяка. Уходя, она как обычно вежливо поклонилась, а Тома небрежно отвесил честь. Он взял сумку подруги, и пара скрылась в беспрерывном потоке людей. Убедившись, что рядом никого нет, Горо облегченно вздохнул. Жизнь потихоньку возвращалась в нормальное русло, и парень надеялся, что остаток времени в университете он обойдётся без приключений.

***

Будучи вновь погруженный в процесс обучения, Горо не замечал, как дни сменяли друг друга, и суббота наступила также быстро, как луна сменяла солнце. После последней пары Горо непродолжительное время сидел в библиотеке, читая сводку новостей об оползнях, потихоньку заваливавших опустевшие шахты. С наступлением шести часов он двинулся в путь. Имение Камисато располагалось в пригороде, в часе езды от университета. Протиснувшись в желтый автобус, полный уставших студентов, он встал возле окна. Будучи зажатым между двумя крупными бейсболистами, он изловчился достать наушники и, как только шум в машине заглушился инди-фолком, Горо ощутил облегчение. Пока городские джунгли сменялись пригородными пейзажами, а в ушах играла песня про любовь и лошадей, парень думал о том, как он любит размеренную жизнь, в которой нет сюрпризов и нежданных приключений. Невольно вспомнился Аратаки Итто, который, как и следовало ожидать, так и не появился на занятиях на этой неделе. Обида на его слова давно отпустила Горо — она сменилась чувством жалости к этому неудачнику, ставившего под угрозу жизнь свою и близких. Как глупо всё-таки, думал Горо, идти на столь неоправданный риск, пытаясь найти деньги вместо того, чтобы обратиться в полицию. Пусть досины разбираются. Существует ведь программа защиты свидетелей и прочие штуки, помогающие в подобных непростых ситуациях. Видимо, Итто имел о себе слишком большое мнение, раз посчитал, что сможет выплатить какой-то долг вместо пропавшего дружка. В Инадзуме есть законы — они исполняются. Наверняка разгул ОПГ кайраги стоит первой по важности проблемой, которую досины будут решать. Одно дело, когда без вести пропадает шальной студент, а уж другое — преступные банды, орудующие в пригородных зонах. Приоритет очевиден. В туманных мыслях Горо доехал до конечной остановки — лес Тиндзю. К тому времени уже начало смеркаться. Проходя вдоль парковой аллеи, озарённой холодным светом фонарных столбов, он заметил, что на одной из скамеек лежал аспидно-чёрный кот. Животное смирно спало, но, услышав шорох на дороге, лениво открыло жёлтые, словно янтарь, глаза и взглянуло на парня. Неспешно выгнувшись, кот уселся на реечном сидении, будто бы ожидая какого-то подвоха со стороны человека. Горо лишь чертыхнулся, памятуя о наставлениях отца, который больше всего на свете не любил в позднее время суток встречать кошек.

«Коты», — говорил он, — «вестники зла. Хоть и живут нэкоматы среди людей, едва ли их темные души стремятся к свету. Увидеть кошку ночью — дурной знак. Ждёт тебя, сын мой, встреча с самим дьяволом».

Подгоняемый пристальным взглядом кота, Горо поспешил сойти с асфальтированной дороги и свернуть на тропинку, ведущую к подножию горы Ёго, где располагалось имение Камисато. Он отпер дверь сеточного ограждения, возвещающего о том, что за ним находится частная территория, и стал подниматься по пологому склону. Горо на мгновение остановился, устремив взор на город, чей сумеречный вид нагонял тоску по ушедшему великолепию свободы. Парень удрученно вздохнул, но, превозмогая усталость в ногах от длительного подъёма в гору, продолжил путь.

***

Клочок уныло бесплодной земли, на которой располагался особняк, был со всех сторон обнесён чёрным забором с имитацией фиолетовой остроугольной крыши. Ворота были заперты. Горо долго не решался позвонить в домофон, предвкушая своё неловкое знакомство со старшим братом Аяки, о котором был много наслышан. Не хотелось бы ударить лицом в грязь перед таким серьёзным человеком. Сделав короткое дыхательное упражнение, чтобы успокоить расшатанные нервы, Горо протянул руку к домофону, но не успел он нажать кнопку вызова, как ворота загудели и стали открываться вовнутрь. «Должно быть, увидели, что я пришёл», — подумалось парню. Он не торопясь прошёл через ворота и направился прямиком к открытой коридорной веранде. Похоже, он пришёл самым первым, поскольку накрытый стол, стоявший в саду, был заставлен исключительно посудой — не было даже чаши с фруктами.       — Может, я пришёл слишком рано? — вслух задал вопрос Горо, доставая из кармана телефон, однако внезапно из тени вышел высокий мужчина, держащий в руках длинную курительную трубку. Его голос, полный умиротворения, разрушил природную завесу тишины.       — Ты пришёл вовремя, — когда неяркий свет фонаря наконец озарил его лицо, такое же наполненное спокойствием, Горо понял, что перед ним стоит Аято Камисато. Он был именно таким, каким Горо и представлял его себе. Фотографии, что однажды показывала Аяка, были сделаны очень давно. За это время мужчина успел заматереть и, в целом, в свои двадцать семь лет выглядел куда старше. Непонятно, сказывалась ли так на нём утомительная работа или есть что-то ещё, о чем Камисато старательно умалчивают.       — Ты, верно, Горо. Сестра рассказывала о тебе. Я рад с тобой наконец познакомиться, — мужчина мягко улыбнулся и, подойдя ближе, вытянул руку для приветствия. — Слышал я о тебе исключительно хорошее. Не волнуйся. Горо был настолько смущён, что не сразу нашёл, что ответить. Рефлекторно пожав руку в ответ, парень произнёс.       — Я тоже рад нашей встрече, господин Камисато…       — Ах, давай без фамильярности. Зови меня просто по имени, — Аято явно насмешила и польстила учтивость Горо. Чтобы не вгонять стеснительного парня в краску, он по-отечески уложил свою белую ладонь на его плечо, как бы приглашая зайти его в дом. — Что ж, заходи. Я передам весточку, когда ваши друзья подтянутся.       — Спасибо, г… Аято, — Горо улыбнулся и кивнул. На первый взгляд Аято показался весьма милым человеком, но, повернувшись к нему спиной, парень вдруг ощутил странный холодок, пробежавшийся по телу. Он понимал, что Аято с любопытством смотрит ему вслед, будто пытаясь оценить вид друга его сестры — подходит ли он ей или нет. Кроме того, в его голубых глазах читалась некая скрытность. Как правила, такие люди, как он, таят в душах темные тайны. Однако Горо решил не заострять своё внимание на побочных явлениях и поспешил войти в дом. Аято смотрел ему вслед до тех пор, пока силуэт парня скрылся в дверях. Мужчина приложил курительную трубку к губам и продолжил наблюдать за сумерками. Зайдя в дом, Горо прежде всего поклонился богу очага Камисато. Затем снял кроссовки и ветровку. К нему тут же подскочила учтивая горничная, забрав верхнюю одежду и, унося её в гардеробную, возвестила о том, что юная госпожа Камисато с минуты на минуту спустится.       — Горо, а вот и ты! Парень увидел Аяку на втором этаже. Она улыбчиво помахала ему и стала спускаться с лестницы. Изящно минуя ступеньки, она мягкой рукой проводила по лакированным перилам, будто бы скользила по воде. Аяка была одета в домашнее кимоно, неброское, пропитанное аристократической сдержанностью. На Аяке любой наряд — даже самый простой — смотрелся, как на императрице. Подойдя к Горо поближе, девушка уложила обе руки на его плечи и чуть прислонилась к груди, заключив в сухие объятия. Выглядела она немного уставшей, щеки и ладони, налитые юношеской кровью, свидетельствовали о том, что она занималась каким-то тяжким трудом.       — Ты как нельзя вовремя! — воскликнула Аяка, отстраняясь. — Тома обещал мне помощь перетащить кое-какие вещи, но он недавно написал, что задержится в общежитии. Ёимия с Кадзухой туда же… — она недовольна фыркнула, чуть сморщив нос. — Поможешь мне немного? Я почти все перетащила. Осталась только доска и, так, по мелочи...       — Конечно! — не думая ответил Горо. — Но почему ты не попросила помощи у слуг или Аято?       — Почти всех мужчин он отправила по какому-то важному поручению. Осталась лишь одна Тамао. Но ты видел её? Руки, как плети. Она вообще едва справляется с работой, не говоря о каких-то более серьёзных вещах. Аято... честно, не хочу его ни о чем просить. Хочу стать более независимой от него, — Аяка отмахнулась. В этом жесте читалась капля надменности. — Так что сегодня ты побудешь моей сильной правой рукой. Девушка подмигнула и устремилась на кухню. Уходя, она кинула только одну фразу:       — Доска в моей комнате. Только не упади с лестницы! Проводив её взглядом, Горо подумал о том, что он ещё ни разу не был в личных покоях Аяки. Наверное, он будет вторым (после Томы) её другом, который перешагнет порог этой священной комнаты. Немного страшась этой мысли, Горо поднялся на второй этаж и свернул налево по коридору, медленно, будто оттягивая встречу с личным пространством, меря каждый свой шаг. Дверь в комнату оказалась открытой нараспашку. Внутри было темно, только свет прикроватной лампы интимно падал на нежно-голубую подушку. Горо нерешительно переступил порог и нащупал рукой выключатель. Жёлтое свечение мигом проникло в каждый уголок покоев, озаряя сдержанные инадзумские убранства: идеально застеленная кровать, поверх которой лежало покрывало с цаплями без единой складки, почти что голые стены, на которых не висело ни одного плаката, кроме как старинной гравюры укиё; письменный стол стоял у противоположной от кровати стены, почти что рядом с выходом, такой же пустой, как и остальная комната. На нем лежал учебник, открытый на странице с темой «философия лояльности», а под ним покоился альбом. Не посчитав нужным осквернить аристократические покои своим деревенским взглядом, Горо почти что не глядя прошёл к стене с доской, взял её за край и потащил к двери. Благо, она была с колесиками, поэтому парень не боялся оставить царапины на напольном покрытии. Совершенно случайно, проходя мимо письменного стола, Горо снова кинул взгляд на учебник, искренне интересуясь, какие пометки делала Аяка, на случай, если вдруг представится возможность оказать свою помощь в изучении материала. Глаза якобы случайно зацепились за панорамный снимок из фотобудки, предательски совращающий взор. На снимках красовалось веселое лицо Аяки. Она дурачилась с каким-то парнем, лицо которого казалось подозрительно знакомым. Но это был не Тома. Горо застыл в оцепенении. Он даже не понял, что его так изумило и напугало, но внезапно его охватило чувство нарастающего беспокойства.       — Такуя?.. — шёпотом выдавил из себя парень. Он мигом оставил доску и осторожно вытащила серию снимком из-под учебника. Горо сначала даже не узнал его. Невольно сравнивая угрюмое, почти что злое лицо с плаката о пропаже, он не мог поверить в то, что Такуя мог улыбаться. Парень всматривался в каждую блёклую морщинку на лице, выступившую от широкой улыбки. Они ставили друг другу рожки, высовывали языки, косили глаза. Горо не мог поверить тому, что видит: Аяка была столь раскрепощённой, что даже брекеты не мешали ей демонстрировать свою радость. Парню стало неловко смотреть на подобную сторону её жизни. Горо вдруг подумал, что примерно после исчезновения Такуи, девушка стала реже являть миру свои искренние эмоции — возможно, это и была причина того, почему Аяка резко закрылась ото всех. Внизу, на пустом пространстве, красовалась подпись:

«твоя улыбка дороже золота. Т. ♡»

Не было никаких сомнений в том, что их связывали не только дружеские отношения. Горо даже и представить не мог, что Аяку и Такую вообще может что-либо связывать. Они казались такими далекими друг от друга: Такуя со своими взрывным характером и желчной натурой, и Аяка — воплощение королевского благородства. Однако, как известно, противоположности притягиваются, и, наверное, они сошлись на почве своей непохожести. Что-то подсказывало, что ни Тома, ни Итто не знали об этой связи — об этом вообще никто не знал. В таком случае вставал вопрос: а хотел ли Такуя сбежать вместе с Аратаки? И если бы и хотел, то как он мог бросить свою девушку, если, судя по фотографиям, они были столь близки? Что Аяка может знать об исчезновении Такуи? В голове вновь зажужжал пчелиный рой противоречивых мыслей, и если бы не суетливые шаги, приближающиеся к комнате, Горо бы ещё долго пялился, как баран, на эти снимки. Перед тем, как судорожно сунуть их обратно под учебник, он успел сделать фото на телефон, а потом схватился за доску, успев до того, как Аяка вбежала в комнату.       — Ты что-то долго, — отвесила она, будто чем-то встревоженная. — Помочь?       — Да нет… — язык предательски вяз во рту, а щеки раскраснелись. Мысли сошлись только в одну точку. Невзирая на недоразумение в начале недели, Горо был обязан всё рассказать Итто. — Колесо одно заело. Я уже несу, несу. Аяка быстро скользнула в сторону, уступив дорогу Горо, тянущего за собой эту несчастную доску, но её цепкий взгляд уловил напряжение в лице друга. Она, будто бы интуитивно поняв причину беспокойства, подошла к столу и захлопнула учебник, отодвинув его вместе с альбомом. После того, что узнал Горо, встреча перестала иметь какой-либо смысл. Он бездумно выполнял каждое поручение Аяки, поддерживая беседу дежурными фразами, что он сумел выудить из своего затуманенного разума. Парень пытался ограничить коммуникацию с Аякой до того, как придёт кто-либо ещё. Учиться врать и сдерживать себя приходилось в полевых условиях. С каждой минутой прибывая в имении Камисато, Горо ощущал, как стены буквально давили на него тяжестью нераскрытых тайн и загадок. Некоторое время спустя пришёл Тома, тут же занявший место главного помощника Аяки. Всё её внимание сконцентрировалось на нём, и пока Горо сидел в гостиной, пытаясь притворяться уставшим, он искал страницу Итто в соцсетях, чтобы узнать его номер. Вместе с этим он чувствовал, что девушка при каждом удобном случае кидает на него мимолётный взгляд. Горо не мог припомнить хотя бы одного диалога с друзьями, в разгаре которого они бы обсуждали пропавшего студента. Они почему-то никогда не поднимали эту тему. Им будто бы было все равно — неужто их настолько заботила личная жизнь, что даже о таком событии в истории университета они не считали нужным заговорить. Мысли об этом становились противными: а если бы пропал кто-то из них? Какая бы реакция у них была? Почему-то Горо уверил себя, если бы он оказался на месте Такуи, в памяти своих друзей он стал таким же прозрачным пятном. Его исчезновения так никто и не заметил бы.

***

Они сидели на веранде за столом: глава собрания Аяка, её верный пёс Тома, бунтовщица Ёимия, умиротворенный Кадзуха, чей подозрительно блаженный взгляд наталкивал на нехорошие мысли о причине его состояния, и Горо, мрачнее самой тучи, перекладывая хаси из одной руки в другую.       — Вы слышали, что случилось вчера? Кадзуха, что думаешь?       — А что тут думать? Они заставили Алькор отшвартоваться и буквально выдворили его с морским конвоем с территории страны. Как это можно охарактеризовать, кроме как нецензурными словами?       — Ты успел поговорить с капитаном Бэй Доу?       — Нет же. Как только я услышал эту новость, тут же поехал к причалу, но я прибыл в тот момент, когда они уже отплывали. До Ли Юэ пару дней пути. Напишу ей позже.       — Мерзкие ублюдки! — Ёма хлопнула кулаком по столу, тем самым выведя Горо из транса. — Грязные ряды, ф…       — Ёимия, — Аяка осекла подругу, остановив поток сквернословия вот-вот готовый политься из её уст на стол.       — Да, извини… — светловолосая смущённо почесала затылок и тут же перевела тему разговора немного в другое русло, желая услышать мнение каждого, кто пришёл на званный вечер. — Ты что-то притих, Инутóко. Что скажешь? Горо поднял голову и медленно окинул взглядом сидящих друзей. Все, как один, смотрели на него, почти что замерев дыхание, желая услышать монолог самого тихого члена клуба оппозиции.       — Я думаю, что это бред, — едко произнес он, говоря совершенно не о том, что творится сейчас в Инадзуме.       — Идеальное заключение, — хихикнула Ёма, подставив под щеку кулак, явно намереваясь услышать большее.       — Всё, что происходит, — всё бред! Меня поражает то, как народ Инадзумы стал ко всему безразличен. На наших глазах происходят страшные события, но никому нет дела до ближнего круга. Всем плевать — все настолько заняты собой, что им по барабану до того, что не касается непосредственно них! С этими словами Горо резко положил палочки на стол. Желание покинуть обеденный стол возросло в сто крат, однако неведомая сила сдержала его. Должно быть, только факт того, что он в гостях, не позволил ему со скандалом покинуть это место. Ребята молчали. Тома с интересом глядел на товарища, будто бы уловив суть его высказывания. Он нарушил тишину, сдержанно зааплодировав.       — Верно подмечено, мой друг, — говорил он, пытливо удерживая свой взгляд на Горо. — Ты удивительно точно обозначил главный корень зла нашего общества. Безразличие. Остальные подхватили и тоже захлопали в ладоши. Это немного усмирило гнев парня, и он отпустил остро накатившее чувство вожделенной справедливости вместе с глубоким выходом. Аято, сидевший в саду поодаль, краем уха услышав речь гостя, ухмыльнулся и затянул табак. Аяка взглянула на уведомление, пришедшее на её телефон.       — О, Кокоми скоро будет. Машина застряла в пробке. Горо прикусил губу и вновь угрюмо потупился. Пустовавшее место по правую руку как раз предназначалось Кокоми, и постепенно мечты о ней утихомирили громовые импульсы ярости. С одной стороны, было страшно находиться с первой красавицей школы почти соприкасаясь плечами, а с другой — назойливые бабочки в животе щекотали внутренности, предвкушая момент, когда в ноздри снова войдёт сладкий запах изысканной парфюмерии. Горо вновь взял хаси в руки, зацепляя ими кусочек имбиря. Тем не менее даже долгожданная встреча с девушкой, в которую он был раболепно влюблён, не могла вытеснить потребность немедленно сообщить о находке Аратаки. Пусть даже и расстались они не на хорошей ноте, небольшое недоразумение не должно было, по мнению Горо, стать препятствием для раскрытия дела. Как бы он ни пытался стать таким же холодным и безразличным, как его друзья, склонность к эмоциональному вовлечению в любое правое дело, не позволяла ему сидеть спокойно. Всю свою жизнь в университете Горо тянулся к ним, пытаясь стать частью элитарного общества, но оно совершенно не подходило его складу ума, да и душа его, как ему казалось, которой было уготовано нечто большее, чем третьесортная роль «согласного мальчика», рвалась на встречу тайнам. Горо больше не мог терпеть этот зуд. Посреди разговора он всё-таки поднялся:       — Аяка, извини меня, пожалуйста. Мне срочно надо уехать.       — Куда?! — удивленно возразила девушка, хотев было тоже встать из-за стола, однако быстро осеклась, сменив тон. — Горячее ведь даже не подали. Да и мы почти не начали ничего обсуждать из того, что хотели!       — У меня появились срочные дела в городе. Они правда не терпят отлагательств.       — Ну, раз так, — Тома развел руками, но потом все-таки вновь озарил серый день Горо своей улыбкой. — Если это действительно важно, то попьем коктейли в другой раз. Ступай. Получив дружеское одобрение, Горо немедленно побежал в дом, наспех надев кроссовки и выхватив у служанки ветровку, за что тут же извинился.       — Пока, ребята! Я потом напишу! — крикнул он и выбежал в открытые ворота, в которых тут же столкнулся с Кокоми, едва не сбив её с ног. Девушка ахнула, прижав руку к груди.       — Осторожнее! — воскликнула она возмущенным тоном, но при этом на её лице не дрогнул ни один мускул. Горо ужасно покраснел от сожравшего его стыда. Он даже не мог спокойно выйти из дома, не став участника ни одной неприятности.       — И-извини, — выдавил из себя парень. Он не решался даже посмотреть Кокоми в лицо. Девушка мирно вздохнула и отступила в сторону. Горо сдержанно кивнул и бросился прочь. Кокоми смотрела ему вслед, а потом обернулась.       — Что это с ним? — спросила она, все так же стоя у ворот.       — Понятия не имеем, — произнесла слегка расстроенно Аяка.       — Вечно он так — как только что-то происходит, он драпает. Трус... — хмыкнула Ёма, засунув за щеку очередной данго. Тома лишь кинул на неё неодобрительный взгляд, от которого девушка, покашляв, поёжилась. Парень опять повернул голову в сторону порот, напряжённо сдвинув брови друг к друг. Кадзуха не проронил ни слова.

***

Run fast for your mother, run fast for your father Run for you children, for your sisters and brothers Leave all your love and your loving behind Can't carry it with if you want to survive

Он не помнил, как добрался до пригорода. Он так же не помнил, как сумел высидеть с этими мыслями около часа в имении Камисато.       — Будь дома, будь дома, будь дома, будь, будь, будь, — повторял Горо, несясь по улице со скоростью ветра. Во что он только не влетал сегодня, не поспевая за собственными ногами. Апогеем его невнимательности стал сильный толчок в бок, который он ощутил, когда капот машины выехал с парковочного места. Горо грохнулся на асфальт, сделав пару кувырков. Из машины выбежала уже знакомая громадная фигура.       — Что б тебя! Ты чё тут забыл?! — почти что с визгом в голосе сказал Итто, нагибаясь над размякшим телом. — Живой?!       — Итто! — закричал Горо, не помня себя от спешки и боли во всем теле. С помощью Аратаки он встал на ноги и вцепился в его руки. — Мне… мне… сказать… надо…       — Что? Что сказать? Черт, лепёшка зловонная, ты меня до икоты напугал! Горо, понимая, что ничего внятного произнести в данную секунду не получится, потянулся за телефоном, который, благо, уцелел после столкновения со ржавым пикапом. Он вытянул руку перед лицом Итто, показывая ему фотографии. Аратаки, приглядевшись, уже в привычной для Горо манере, выхватил телефон из его ладони, отвернулся и стал разглядывать экран. Его лицо побледнело и исказилось в гримасе смешанных чувств из обиды, удивления и злости.        — Это… Камисато?… — пролепетал Итто. Отдышавшись, Горо изрёк из себя единственное, на что хватило сил: «да». Скулы Аратаки дрогнули по тяжестью сомкнутых зубов. Он посмотрел на время, будто в сомнениях, а затем вновь провернулся к Горо. Парень стоял, согнув колени, опираясь на них одной рукой, а второй — держась за бок. Он поднял голову и посмотрел в глаза Итто.        — Помоги мне найти Такую, — сказал Аратаки. Голос его звучал резко и чётко.