Твердая шестерка

Какой-то там уже по счету карантин Шастуну начинает нравиться. Если в первый раз заточение дома на несколько месяцев было каторгой, сплошным мучением, а сам Шаст был готов поклясться, что видел в своей комнате или китайских — совсем неудивительно, почему именно их — умерших правителей, или богов, или каких-то мифических существ с красными ржачными шапками и колокольчиками, то сейчас от заточения дома можно было получать только кайф. Хотя и заточением это как таковым назвать нельзя было. Три часа на паре, а потом гулять, в бар, в кино или куда угодно, в отличие от того, что было пару лет назад. В первый карантин Арсений так вообще шарахался Антона, в маске ходил и запрещал в комнату свою входить. Спасибо, что они додумались снимать двушку, иначе Антон бы жил на коврике в прихожей. Арсений все дезинфицировал, настаивал, чтобы в ванную после него Антон входил минимум через полчаса. Ну, мало ли, инфекция же наверняка столько и живет в свободном полете от хозяина. Антон прекрасно понимал своего одногруппника, с которым делить квартиру решил еще на первом курсе, потому что страшно тоже было, заболеть смертельным вирусом совсем не хотелось, поэтому у них был прописанный распорядок не дня, а жизни, в принципе. Так они прожили первые полгода, каждый в своей комнате, и только еще спустя два месяца решились выходить на улицу: за продуктами или просто гулять. Шиза к тому моменту давала по мозгам обоим, и свежий воздух — не из окошка на двадцать минут для проветривания — так и пьянил. Как уже было сказано, парни жили вдвоем с первого курса. За два года они сблизились и не только как соседи или одногруппники, а вот прямо в прямом смысле. Гейский радар Арсения учуял Антона сразу, как только тот сел с ним за парту в их первый день, и нет, Попов не был заложником стереотипов, что геи выглядят как-то по-особенному, что их тут же можно вычислить. Арсений просто чувствовал это. Нутром и еще кое-чем. Ну, тянуло вот их друг к другу, а общая беда — квартиры обоих находились в часе езды от университета — только сплотила, и Антон первый предложил снимать хату поближе. Нашел почти тут же, прямо в пятнадцати минутах ходьбы, а из окон так и была видна их любимая альма-матер. В будущем, естественно, но окончить вуз хотелось уже сейчас. Хоть Антон и Арсений были полными противоположностями, общаться друг с другом им было интересно. Антон всегда с упоением слушал про искусство, а Арсений про зарождение рэпа, основоположников данного музыкального направления и «отцов», так сказать, которых знать надо. Шастуну только лекции вести не хватало по несуществующему предмету. Антон пытался вести дружескую дружбу во всех пониманиях, хотя Арсения хотелось касаться всегда и везде. Хватило пару месяцев семейной совместной жизни, чтобы Антон для себя понял — никакая у них не крепкая мужская дружба, если, конечно, существует такой уровень дружбы, когда друга очень хочется поцеловать, потом отсосать, а потом быть трахнутым. Антону было страшно признаться, но Арсений понял все сразу, когда Шаст стал чаще его игнорировать, сбегать раньше времени спать и вообще стараться быть в одиночестве. Арсений тогда к нему пришел с серьезным разговором (у Антона уже в глазах поплыло от стресса), обнял, к себе прижал и руку в волосы запустил, чуть оттягивая кудряшки (Антон захотел, чтобы за эти кудряшки его потянули в другом смысле и в другой ситуации), и сказал, что все знает, ну, о влюбленности. Антон тогда готов был начинать новую жизнь в Татарстане (или где ее лучше начинать, судя по мемам?) от осознания, что лучшего друга лишился, но лишился в хорошем смысле, потому что дружеский друг стал парнем. Собственно, тогда-то их совместная жизнь приобрела новые краски. Целоваться перед сном, долго-долго обниматься и комфортиться было уже привычным делом. Без этого спать никто не ложился, и частенько они спали на одной кровати в чьей-нибудь комнате и в принципе проводили в ней время, а вот на пары приходилось расходиться: устные ответы никто не отменял. Да и вообще все пары проходили порознь, преподы часто заставляли сидеть с включенными камерами и участвовать в обсуждениях, так что сидеть на коленях у своего парня или просто лежать в обнимку не получалось. Зато потом это, конечно, компенсировалось. Парни были рады, что жили в отдельной квартире, а не в общежитии, как многие их друзья и одногруппники. Особенно эта радость увеличилась, когда наступил тот злополучный карантин, и Арс с Антоном постоянно слышали рассказы, что кормят хреново в столовой, что выйти в коридор даже нельзя, общаться ни с кем тоже, только если ты в комнате не один живешь, а если и живешь, то пиши пропало. Только палочки на стене чертить остается и отсчитывать дни до вызволения. Антон с Арсением хоть внутри квартиры тоже соблюдали карантин, все-таки каким-никаким весельем занимались. Антон в особенности. Он постоянно подкидывал под дверь Арсения милые записки по типу «шел двадцатый день карантина, а я все еще люблю тебя», «я ночью плачу и дрочу, я лишь с тобою быть хочу», «рыбку съесть или на хуй сесть?». И коронное — «потрахаемся?». А трахаться и вправду очень хотелось. С начала карантина они даже не прикоснулись друг к другу, не говоря уже о сексе. Тогда Арсению пришла в голову гениальная идея — заняться виртуальным сексом. Вот прямо по фейстайму. Подрочить на камеру, поговорить пошлыми фразочками и добиться хоть какой-то разрядки. Тогда обоим понравилось, хоть первые минуты было очень кринжово, но подобную практику они сделали еще пару раз. Потом члена захотелось реально. И жить в отдельной квартире было еще одним плюсом — заниматься сексом можно было в любое время. В общежитии такой привилегии не было, у тебя вечно кто-то тусуется в блоке или комнате, коменданту приспичит зайти в самый кульминационный момент, да и трахаться по соседству с тараканами — такая себе романтика. Антон с Арсением за пару лет перепробовали все локации квартиры: их комнаты и кровати (стало скучно), ванная (только колени себе отбили), кухонный стол (пришлось покупать точно такой же и доказывать хозяину квартиры, что это тот же самый). Перепробовали все различные практики: от того самого вирта до вибрирующих пробок, включающихся в самый разгар дистанционной пары. Тогда-то Арсений понял, как его заводит тот факт, что Антон может кончить прямо во время занятия и сейчас, например, сидит с игрушкой в заднице, отвечая на вопрос, и при этом старается делать невозмутимое лицо. Арсений сидел в своей комнате, довольно наблюдая за реакцией своего парня через экран и выставляя мощность сильнее, а Антона в этот момент потря(а)хивало так, что ноги сводило, и преподаватели каждый раз беспокоились о его состоянии. Спустя несколько дней Арсений и предложил: — Давай я тебе отлижу прямо во время пары. — Чего? — Антон тогда успел проглотить кусок бутерброда, тем самым спас себя от удушения, но вот от охуевания не получилось. — Ну, римминг тебе сделаю, — все таким же будничным тоном говорил Арсений. — Арс, я понял, что ты предложил, — Антон все старался понять, не развились ли у него слуховые галлюцинации. — Я понимаю, что ты у меня с ебанцой, но это уже ту мач. — Не с ебанцой, а с нюансами, — поправил Арсений. — Это же пиздец как горячо, согласись. В голове у Антона, как только он услышал предложение, тут же вспыхнуло желание попробовать — с Арсением вообще хотелось много чего попробовать, — но здравый смысл все же тихонько бил молоточками. Антон во время секса себя сдерживать не умел, ему нравилось громко стонать (здоровья всем соседям), распалять Арсения еще больше. От процесса он всегда кайфовал, даже от такого адреналинового как вибрирующая пробка во время пары, но тогда он чуть не спалился и не застонал в голос, когда Арс выкрутил мощность. Пришлось сделать вид, что зевнул и закрыть рот рукой, все-таки издав какой-то непонятный звук. И это была просто пробка, а что будет, если это будет сам Арсений. Его язык, точнее. Антона тогда вообще унесет, а это только играет Арсению на руку. — Сегодня пара с Сергеем Борисовичем, а у него можно без камер. Он и так не любит смотреть на наши хмурые рожи, так что-о-о, — Арс заговорщически тянет слова, игриво пальцами по столу скользит и берет руку Антона в свою. — Почему бы не попробовать? — Арс… — Будь хорошим мальчиком, постарайся не выстанывать мое имя. — Арс! — Шастун уже не на шутку завелся, приподнялся на стуле, потому что возбуждение постепенно начало подступать, а здравый смысл махать белым флагом. Перед Арсением вообще хотелось агрессивно размахивать белым флагом и сдаться. — А как же ты? Тебе же н-ку поставят. — Сейчас меня интересует только твоя задница, — Арсений специально уселся на бедра, завлекая в поцелуй и расслабляя, чтобы Шаст откинул все сомнения и просто доверился ему. — Блять! — вдруг вскрикнул Антон и испуганно посмотрел в глаза напротив. — У меня ж сегодня доклад! Ебать ту Люсю, Арс, пожалуйста… — Эта пара становится еще интереснее, — он хитро улыбнулся, бупнул в нос и пошел в спальню, как бы намекая, что вопросы не принимаются. У Антона словно температура поднялась, настолько горячим стало его лицо. Внизу уже разливалось приятное тепло, свидетельствующее о том, что тело, вообще-то, не против развлечься, а сам Антон стал таким потным, как будто не из душа вышел несколько минут назад, а из парилки. Арсений ждет в его комнате около ноутбука, на котором уже открыто окошко Дискорда. Пара должна начаться через десять минут, а доклад, который Антон вообще не читал, но усердно, конечно, готовил, лежит рядом. Что-то про основы менеджмента, его функции и бла-бла-бла. Удивительно, что такие общие предметы вообще существуют на третьем курсе. — И как ты планировал это делать? — интересуется Антон, потому что пока плохо понимает, как будет сидеть с языком в заднице. — Смотри, — Арсений, кажется, продумал все до мелочей и собрался показывать наглядно. — Ноутбук будет стоять вот так, — он отодвигает устройство на середину стола, — а сам животом ляжешь на стол. Вот так, — Арсений кладет корпус на деревянную поверхность, демонстрируя позу. — Я буду снизу, а ты в этот момент будешь отвечать. Специально позаботился, чтобы ты лежал, а то я знаю, как у тебя дрожат колени. — Как это мило с твоей стороны, — Антон улыбается издевательски, но все-таки соглашается, что это удобно. — Коллеги? — подает голос преподаватель из Дискорда, и Антон моментально шугается, подпрыгивая на месте. — Давайте начнем пару. — Прошу, — Арсений уступает место, вытягивая руки, мол, посмотри, как тут удобно, давай ложись скорее. У Антона сердце биться сильнее начинает, и тут бы подошел мем «мне плохо с сердцем, я задыхаюсь, слышишь?!». — Я начну прямо сейчас, а когда назовут мою фамилию, ответь, что я заболел, — Арсений шепчет на ухо, хотя микрофон еще даже не включен, и ложится своим телом на Антона, горячим дыханием опаляя. Антон крепко зажмуривается, потому что в голову уже лезут неприличные мысли, и как бы не спиздануть одну из них вовремя доклада. — Понял? — переспрашивает, сука, издевается, по бедрам гладит. Вниз наконец сползает, медленно тянет штаны. — Да, кхм. — И скажи, что хочешь отвечать первым. Антон вообще надеялся, что очередь до него не дойдет, про него не вспомнят или он скажет, что забыл сделать, но Арс никаких отговорок терпеть не собирается, судя по тому, как кусает за ягодицу. — Проведем перекличку, — начинает преподаватель, быстро называя фамилии и тут же получая ответ. Арсений начинает свою игру. Стягивает трусы, еще раз кусает и широким мазком проходится по ложбинке. Антон держится героически, ни звука не издает — микрофон уже включен. — Попов, — называет преподаватель фамилию, и Арсений в этот момент шире раздвигает ягодицы, лаская кончиком языка. — Он заболел, — отвечает, как и обещал Арсению, зажмуривается от приятных ощущений и благодарит господа за отключенную камеру. — Печально. Он всегда такой активный на занятиях, хотелось сегодня с ним поговорить. Этот самый Арсений сейчас так же активно вылизывает задницу своего парня и предпочитает вести диалог только с ней. Антона такие аналогии (боже, кто вообще придумал это слово), всплывающие в голове, заставляют хоть немного отвлечься и не возбуждаться раньше времени. Свою фамилию он тоже героически выдерживает и тут же добавляет, пока Сергей Борисович не начал спрашивать первого докладчика. — Извините, кхм! — голос не срывается, но звучит ниже, поэтому приходится прочистить горло. Арсений сейчас покрывает поцелуями ягодицы, иногда добавляя язык, и обильно смазывает вход слюной. — Можно я начну? — Так хотите быть первым, Шастун? — О-о-очень, — непроизвольно протягивает, когда Арс приставляет палец ко входу, размазывая слюну и вводя на одну фалангу. Никто внезапной смены голоса, кажется, не замечает, и Антон кладет перед собой лист с текстом. Господи, две страницы прочитать с языком в заднице. Испытание похлеще Форта Боярд. — Не смею вас задерживать. Можете начинать. Антон собирается с духом, вдыхает через нос, когда Арсений вводит палец до конца, а языком проходится по мошонке, мажет по шву, вновь возвращается к анусу, вылизывая края. Добавляет еще больше слюны, едва слышно чмокая, и начинает двигать пальцем. — У менеджмента есть множество определений и даже интерпретаций. Например, существует менеджмент как глагол, и он подразумевает под собой управление организацией, — Антон запинается, когда Арсений прибавляет темп, и снизу еле-еле слышатся хлюпающие звуки. — Есть как существительное, обозначающее руководящий состав организации. Антон делает новую паузу, как будто преподавателю нужно больше времени переварить информацию, взятую из первой ссылки Википедии. Шастун уверен, что Сергей Борисович уже миллион раз слышал этот доклад от других студентов. — Что же такое менеджмент в общем понимании? — продолжает читать Антон и думает, нахуя вообще оставил этот вопрос. — Это совокупность современных технологи-и-й! — взвывает Антон и выключает микрофон. Дает волю и громко выстанывает, когда Арсений резко убирает палец и скользит внутрь уже языком. Лишь сильнее раздвигает ягодицы, желая вылизать все стенки. Антон вокруг его языка ощутимо сжимается, помогает своими руками, раздвигая ноги шире. — Быстро включи обратно микрофон, — отрывается от дела Арсений, когда слышит стоны. — Арс, прошу, — у Антона крышу сносит совсем. Про доклад он забывает и задницу оттопыривает, пытаясь насадиться на язык. — Шастун, у вас микрофон выключен. Арсений приподнимается, делает все за Антона и в этот момент резко вводит два пальца. Шастун рот зажимает ладонью, пытаясь вообще не дышать. — Д-да, простите, я случайно, — пытается найти оправдание и зачитывает текст дальше. — У менеджмента есть несколько функций. Первая — планирование (Арсений ебать как все спланировал), вторая — организация (и место какое удобное ему организовал), третья — координация (которую Антон сейчас теряет), четвертая — контроль (который показывает Арсений) и последняя — мотивация (которая присутствует у Антона скорее закончить рассказывать доклад и ощутить в заднице кое-что покрепче, чем язык). Арсений до одури пошло чмокает снизу, не жалеет слюны совсем, вылизывая ложбинку так, что слюна попросту начинает течь вниз. Антон весь мокрый во всех смыслах. Его заводит, что он безбожно течет от Арсения, как тот ввинчивается своим языком, как с члена капает естественная смазка. Антон одной рукой держится за стол, второй начиная водить по члену, приближая оргазм. Но Арсений, как всегда, обламывает кайф. Во благо, конечно. Ударяет по руке, и Антон снова выключает микрофон. — Арс, я кончить хочу, не могу уже, — сил нет настолько, что Шаст закидывает одну ногу на стол, не подозревая, что этим только облегчает задачу доставлять удовольствие. Арсений поднимается и шепчет: — Знаешь, было бы неплохо, если бы ты включил свою вебкамеру, чтобы я видел твое лицо и как тебе хорошо. Антона от слов ведет, он срывается на очередной стон, когда пальцы оглаживают колечко мышц, входят и резко выходят. Дразнят, сука. — Я готов кончить только от осознания, что ты будешь стонать мое имя во время доклада, — Арсений вот вообще не помогает своими словами, и Антон маслицем на сковородке растекается по столу. — Функции должны иметь четко определенный смысл «Арс, пожалуйста, вылижи меня» и соответствовать требованиям организационной структуры «Арс, хочу твои пальцы в себе, прошу», — Попов читает с листка, добавляя свои реплики, и Антону хочется заскулить, как же реально хочется Арсения. — Отвечай уже. — Шастун, с вашим ноутбуком все в порядке? Вы периодически пропадаете. — Чего-то барахлит, сам не понимаю. Извините, пожалуйста, — голос звучит максимально страдальчески, но не от жалости, что не получается рассказать доклад, а от отсутствия языка в одном месте. Арсений возвращается к вылизыванию. Теперь не нужно раздвигать ягодицы, Антон все сделал сам, закинув ногу, так что Арс снова демонстрирует все свои умения. Обводит анус, лижет туда-сюда и руку кладет на член Шаста, медленно начиная дрочить. Естественной смазки достаточно, и Арсений удивляется, что впервые Антон так потек. Размазывает по всему стволу, не останавливаясь лизать. Это приносит какое-то двойное удовольствие — слышать стоны любимого и знать, как ему хорошо. Арсений совсем увлекается, вновь добавляет пальцы, уже откровенно хлюпающие в заднице, языком старается собрать стекающую слюну, размазывая еще больше по коже. Обводит припухлые края, последний раз проникая внутрь языком и делая круги. — Именно в этом закл…кхм! — заканчивает доклад Антон, но не договаривает и снова выключает микрофон. — Арс, быстрее, пожалуйста. Он тянет руку к члену, желая скорее кончить, но Арсений сам знает, когда ему лучше ускориться, а где замедлиться. Он снова бьет по руке, слыша скулеж сверху, и если бы этот звук слышали соседи, то наверняка бы подумали, что собаке не повезло с хозяином. — Я сейчас остановлюсь, если ты не продолжишь, — Арсений специально замедляется, как бы намекая, что в своих намерениях он очень серьезен, и Антону приходится сделать тык по клавиатуре. — Именно в этом заключается основная суть ме-е-енджмента, и если организация будет придержива-а-аться, о господи, данных функций и целей, то сможет гармонично выстроить структуру упра-а-авления. Антон терпит-терпит, а потом терпит-терпит, слушая комментарии по поводу своего выступления и чувствуя, как сжимается на Арсении, а точнее — на его языке. Кончает с его помощью — руки– и поджимает губы, чтобы не сорваться на стон. Сам он на столе обмякает, дрожит, щекой прикладывается к прохладной поверхности, уже совершенно не слушая преподавателя. — Умничка, — шепчет Арсений на ухо. — Хороший мальчик. Он поглаживает по спине, успокаивает, потому что Антон до сих пор дрожит от оргазма, а самого какой-то невероятной волной любви накрывает — что на его авантюру согласились, ему доверились и что Антон кончил только от его языка и пальцев. — Шастун, поставлю вам четыре. Доклад хороший, но уж как-то скомкано вы его рассказали. Что у вас там в конце произошло, что вы аж всевышнего упомянули? Антон уже даже не помнит, что он там говорил и что вообще ляпнул, поэтому приходится на ходу придумывать отмазу: — Птица в окно врезалась. Примета плохая, знаете, я вот испугался. — Не будьте таким суеверным, Антон. Вот видите, четверку-то вы уже получили. — А мог бы пятерку! — ляпает Антон. — А на пятерку постараться нужно, Шастун. Все, не задерживайте очередь, кто там следующий? — слышит долгожданные слова Антон и выключает звук, а потом и вовсе выходит с пары. Все равно перекличку делать уже не будут и спрашивать тоже. — Слышал, Арс? На пятерку тебе нужно постараться, а то на четыре только отработал, — и это он еще умудряется шутить после такого. Естественно, работа Арсения была выполнена на все шесть баллов. — В следующий раз доклад будешь читать с моим членом во рту. И это даже не шутки.